Евгений Новицкий – Кино для взрослых (страница 9)

Варя засмеялась:

— Вот славно! Автор сам не знает, что написал!

— Так и есть, — виновато развел я руками. — Это довольно частая на самом деле история. Не смейтесь.

Варя сдержала себя, но продолжала улыбаться:

— Хорошо, может быть, в этом как раз что-то и есть. Зритель останется в неведении.

Я просиял:

— Вот именно! Вы умница, вы все поняли. Я как раз давно хочу снять нечто такое загадочное, что оставит в недоумении, в неведении… Это вы очень точно сейчас сказали. Мне просто самому — как зрителю — до смерти надоели все эти одинаковые фильмы…

— Я вас тоже понимаю, — поддержала Варя. — Как зрительница я еще, может, могу такие фильмы вытерпеть. Но сниматься в них — это… Я совсем немного снималась на самом деле, но все это ерунда. Почти все. Я же еще снялась у Валеры — мы так и познакомились, — и вот этот его фильм мне нравится…

Я задумался: сказать ли, что уже видел все фильмы с ней? Но тогда, какой бы пьяной она ни была, она уж точно поймет всю нашу с Волнистым дешевую игру… Значит, увы, опять придется лукавить. А говоря напрямик — элементарно врать.

— Слышал про этот фильм, — отозвался я. — Обязательно посмотрю в скором времени.

— Не судите меня строго, — немного смутилась Варя.

— Что вы, уверен, вы сыграли прекрасно.

— Почему вы так думаете?

— Интуиция.

— Режиссерская?

— Конечно.

— А вы хороший режиссер?

Тут пришел черед смущаться мне.

— Знаете, если я скажу «да», то это будет…

— Да, вы правы, — засмеялась Варя. — Это, конечно, не дело — такие вопросы вообще не задают. Это только потому, что я выпила, а то бы я… Ну да, это как если бы у меня спросили, хорошая ли я актриса, а я бы в ответ: еще какая!.. Это было бы так ужасно, просто по́шло!..

Варя действительно была уже очень пьяна, но я умилялся, слушая ее. Первый раз видел девушку, которая так трогательно выглядит в опьяненном состоянии. Обычно поддатые дамочки меня раздражают даже и тогда, когда я сам не менее поддат…

— Одним словом, не знаю, какой я режиссер, — сказал я, вновь дотрагиваясь до ее пальцев, — но точно не такой, который хочет снимать тысяча первую вариацию того, что уже снято…

— Да-да, — опять поддакнула Варя, — что-нибудь там про колхоз, например. Уверена, вы никогда не снимали про колхоз!

— А у вас тоже, оказывается, интуиция, — в шутку протянул я.

— Просто для меня если человек снимает про колхозы, — язык Вари уже немного заплетался, — то он для меня вообще… Я снималась у одного украинского режиссера — и это, знаете… Это была просто первая роль, а то бы я ни за что… Я даже и смотреть не могу про эти колхозы, а не то чтобы…

19

— Ну тогда мой сценарий как раз должен был вам понравиться, — вставил я. — Хотя бы от противного. Он ведь максимально далек от таких как раз кондовых советских сценариев…

— Вот именно: кондовых! — Варе чем-то приглянулось это слово. — Кондовых, да… Не люблю ничего кондового…

— Чего-чего, а никакой кондовщины в моем сценарии нет, — съюморил я.

— Значит, я люблю и ваш сценарий, — без иронии ответила Варя. Впрочем, какая уж ирония в таком состоянии…

«Так-так, — раздумывал я. — Сейчас ничего не стоит заручиться ее согласием. Но назавтра она может попросту не вспомнить о нем. Или сделать вид, что не вспомнит… Черт, не надо было ее поить. По-моему, и так бы все получилось. Ну ладно, будем работать в предлагаемых обстоятельствах, как завещал старик Станиславский».

— Варя, — позвал я ее, вновь отвлекшуюся на оркестр. Она повернула голову и посмотрела на меня зачарованно-хмельными глазами:

— Да?

— Сигарету? — машинально предложил я.

— Хорошо, — кивнула Варя. — Вам я не могу отказать.

— Почему? — удивился я.

— Потому что в вас есть что-то такое… — Она сделала неопределенный жест рукой. — Я думаю, вы можете уговорить женщину на все, что угодно…

Она прямо повторяет слова Волнистого, уже и в его устах меня озадачившие. Может, это они с муженьком устроили мне розыгрыш, а вовсе не я и Волнистый — ей, Варе?.. Да нет, бред, на кой им это?.. Просто сейчас все ее слова незачем воспринимать всерьез. Я не должен изумляться, даже если она сию минуту признается мне в любви… И уж тем более не должен ни на что здесь рассчитывать… Надо это усвоить! Согласится у меня сыграть — прекрасно, но о чем-то еще тут и думать не след…

Я в который уже раз за этот вечер проделал нехитрую операцию, протянув Варе сигарету, поднеся ей огонь, а затем закурив и сам.

— Варя, — сказал я, выпуская дым в сторону, — я не могу не воспользоваться этим моментом. Раз вы сейчас готовы согласиться на… То есть не думайте — я сейчас вас попрошу не как мужчина, а исключительно как режиссер. Вы не могли бы сыграть в моем фильме?

— Могла бы, — немедленно ответила Варя. — В этом вашем… в «Предчувствии», да? Очень охотно. Только кого?

— Главную роль. Обе главные роли.

— Двух одинаковых девушек?

— Да. И они там все-таки не совсем одинаковые. Они внешне похожи, а внутренне серьезно различаются. Примерно как Одетта и Одиллия.

— Это что-то вроде… — стала припоминать Варя.

— «Лебединое озеро», — подсказал я. — Белый лебедь и черный.

— Да, конечно. Плохой лебедь и хороший, верно? Одиллия — хорошая, а Одетта была плохая…

— Не совсем так, — поправил я. — То есть совсем не так. Все наоборот.

— Одиллия — плохая? — не поверила Варя.

— Насколько я помню, да. Главная героиня — Одетта. А она хорошая.

— Ну как же так? — Варя как будто расстроилась. — «Одиллия» звучит куда лучше. Похоже на «идиллия». И при этом она, значит, плохая?

— Увы, — развел я руками. — У Чайковского так. Хотя либретто, наверно, не он писал…

— Одетта, Одетта… — Варя как будто пробовала это имя на вкус. — Что-то мне здесь не нравится…

— Может быть, то, что она одета? — скаламбурил я. — Вот если бы их звали Одетта и Раздетта…

— Ха-ха-ха! — Варя засмеялась так громко и звонко, что мне даже самому понравилась моя бессмысленная шутка.

20

— Итак, вы согласны! — триумфально провозгласил я. — Значит, уже завтра можем начать репетировать. Вы ведь свободны — пока нигде больше не снимаетесь?

— Пока нет, — сказала Варя. — А разве вы не устроите мне пробы?

— Считайте, что это они и были. Вот здесь и сейчас. И вы утверждены.

— Вы просто выпили, по-моему, — улыбнулась Варя. — Да и я выпила… А завтра мы, наверное…

— Не знаю, как вы, — перебил я, — а я завтра скажу все то же самое, что и сегодня.

— Тогда и я тоже, — ответила Варя после паузы.

— Ловлю вас на слове. Я вам даже запишу сейчас на всякий случай, где и во сколько вам надо завтра быть…

Я достал блокнот, вырвал из него листок и записал: «10.00, «Мосфильм», Дикобразов».

— Дикобразов, — изумленно прочитала Варя.