Евгений Новицкий – Кино для взрослых (страница 31)

С этими словами Вера удалилась, на сей раз всей спиной изображая, что она оскорблена в лучших чувствах.

«А ведь тоже могла бы стать любопытной актрисой», — невольно подумал я.

Так, а что теперь?.. Я ведь что-то хотел. Ах да, позвонить Волнистому!

Я стал набирать его номер, который давно знал наизусть. Не из-за Волнистого, конечно.

Он не подходил.

Где же он? Может, просто выдернул телефон из розетки. Я бы на его месте так и сделал.

Я впервые задумался, что ничего о Волнистом толком не знаю. Откуда он? Московский ли? Кто его семья, родители? С кем он встречался до Вари? Может, у него уже и дети от кого-то есть…

Как же так? Столько лет знаю человека — и ничего о нем все-таки не знаю. Он постоянно был на виду, в каких-то веселых компаниях, много пил, гулял. Во время учебы я видел его каждый день, но ни разу не задался вопросом, каков он вне института и гулянок. И здесь, на «Мосфильме», то же самое. Снимает себе всякую чушь и снимает. Как и все мы. Вернее, как почти все… А о чем он думает, чем он живет, — даже и мысли никогда не возникало поинтересоваться.

Хотя все, разумеется, понятно. Он просто всегда был мне абсолютно чужд, неинтересен, антипатичен даже.

Но вот он встретил Варю. А потом и я ее встретил. А потом она умерла.

И сейчас, в данную минуту, я никого не хочу видеть или слышать так, как Волнистого.

Скажи мне кто-нибудь год назад, что со мной такое будет, я рассмеялся бы ему в лицо…

62

Я с вечера позвонил Рукавникову и попросил явиться на съемку к девяти утра. По его выразительному, если можно так сказать, молчанию я понял, что надо слегка объяснить ситуацию.

— Нашлась новая актриса, — через силу произнес я.

— Кинопробы? — уточнил Рукавников.

— Нет, она уже утверждена. Но я никого пока больше не зову на площадку. Первый съемочный день все-таки. И она вообще еще никогда нигде не играла. Ну и я думаю, что какие-то полезные крупные планы мы завтра успеем снять.

Рукавников повесил трубку. В его случае это означало, что он все понял и не имеет больше вопросов. И что к девяти, разумеется, будет на месте.

Был к этому времени на месте и я. Но Валентина не подходила.

Говорить нам с Рукавниковым было не о чем (не думаю, что существует хоть один человек, который сумел бы поддержать с Лешей разговор), и мы молча сидели каждый в своем углу.

Валентина явилась лишь после десяти.

— Привет! — махнула она мне рукой с порога. — Пока вас разыщешь… Я думала, вы в кабинете меня подождете…

— Добрый день, — сухо произнес я.

— Какой день — утро еще! — искренне удивилась Валентина. — Здрасьте, — кивнула она в сторону Рукавникова. Он никак не отреагировал. — У него язык отсох? — осведомилась у меня девушка.

Я счел нужным заступиться за оператора:

— Мы ждали вас больше часа… Это проявление невежливости. Не говоря уже…

— А не ответить девушке — вежливо? — перебила Валентина. — А не встать, когда она вошла?.. Ну извините — опоздала немного. Но женщине и это простительно. Или вы не согласны?

— Женщине — возможно, — сказал я. — Но не актрисе. У нас за это увольняют вообще-то.

— Ой, напугали, — скривилась Валентина. Я с неудовольствием вспомнил, что еще вчера точно так же отреагировал на Верину угрозу уволиться.

— Я смотрю, вы не больно рветесь в кино? — заметил я.

— А что мне туда рваться? — пожала плечами Валентина. — Я этого вашего кино насмотрелась. Ничего в нем нет хорошего.

— Зачем же смотрите? — спросил я.

— Иногда бывает стоящая картина. Но очень редко.

— А в актрисы вы тоже пошли от большой нелюбви к этому искусству?

— Я ж в театральные пошла, — парировала Валентина.

— Театр, стало быть, больше уважаете?

— Я про него просто плохо знала. Но сейчас понимаю, что и театр — та еще клоака.

— Вот так да! — невольно вырвалось у меня. — То есть вы уже жалеете о своем выборе? Хотели бы перепоступить куда-нибудь?

— Возможно, и перепоступлю, — отвечала девушка. — Доучусь первый курс и тогда точно решу.

— Но сюда вы все-таки пришли. И вчера, и сегодня.

— Да, вчера пришла, потому что меня эта ваша уговорила…

— А сегодня? — растерянно спросил я, с каждой секундой этого разговора все больше и больше ожидая какого-то подвоха.

— Ну, а сегодня, поскольку вчера обещала, что приду.

— Только поэтому?

— Ну и… — Валентина замялась. — Ну и потому еще, что ночью прочла ваш сценарий — и он мне… показался, в общем, таким интересным, что ли. Немного. Так что я в принципе согласна у вас посниматься.

— Спасибо! — иронически воскликнул я. — Прямо утешили. А то мы всю ночь переживали, вдруг вам не понравится…

Валентина громко хмыкнула, а потом развернулась и быстро вышла из павильона, напоследок резко хлопнув дверью.

63

Через несколько секунд гробового молчания Рукавников громко воскликнул:

— Да что она из себя строит!

Я посмотрел на него с ужасом. Никогда и ни при каких обстоятельствах Леша не позволял себе ничего подобного.

И эта неожиданность со стороны оператора как будто подтолкнула меня выбежать из павильона и вернуть Валентину.

Она недалеко успела уйти. Я нагнал ее и попытался взять за локоть. Девушка резко дернула им в сторону.

— Валентина, не будем ребячиться, — спокойно произнес я. — Вернитесь, пожалуйста, в павильон.

— С какой стати? — огрызнулась она.

— Ну, вы же согласились…

— А теперь передумала!

— Так не делается.

— Может, в вашем кине, — презрительно посмотрела на меня Валентина, — и не делается. А у меня — делается.

— Валентина, — сказал я, — не стану скрывать: вы нам нужны.

— Потому что я похожа на покойную актрису? — усмехнулась она.

— Да.

Она остановилась:

— А вы думаете, мне это приятно? Доигрывать за какую-то покойницу?

— Я смотрю, вы не питаете уважения к усопшим, — заметил я.