Евгений Новиков – Везде СВОи (страница 4)

– Согласен. Давай первый, я за тобой.

Практически бежим по полю. Спотыкаясь о траву, о леску от ПТУРов, о полы пончо, но тихо над головой, выскользнули. Триста метров остается. Двести. Там ферма, крыша над головой должна быть, схоронимся где-нибудь. Сто. За спиной шум. Оборачиваюсь – не стали штурмы пятнадцать минут ждать, увидели, что мы проскочили и за нами пошли. Буквально тут же хлопок за спиной, снова по ним кассета. Из последних сил ускоряемся. Тридцать метров. Хлопок над фермой – выпасли нас. Ударили прямо по ферме, на опережение по нам. И еще один хлопок за спиной.

–Давай!!! – Мазай подгоняет.

Мне б его энергию, когда возраст перевалит за шестой десяток…

Залетаем на ферму – от крыши максимум треть осталась. Выкрикиваю командира опорника, обозначились. Ныряю к нему в комнатку, снова хлопок над фермой и разрывы от кассет впереди. Просчитались немцы, думали мы дальше продвигаться будем, вот туда и сыпанули.

– Вот вы навели палево! – командир опорника испепеляет взглядом.

– Мужики, там штурмы идут, их впалили, уже пару километров их кроют. Случайно с ними пересеклись, ели отвалились…

На входе гомон, забежали пацаны. Тут же еще россыпь кассет над фермой. Штурмовики дальше прошли, им еще на окраину Победы идти метров семьсот, там после вчерашних боев пару домов за нами осталось, зацепились. Вот им туда. Даже не в сами дома, под каждым из них блиндаж, либо норка выкопаны. Десять лет немцы к войне готовились, каждый дом как маленькая крепость, потурои недоделанные. Взрыв над самой головой, затрещали кассеты прямо над нами. Поднимаю голову, бааа, да над нами то пол крыши нет. Тут же что-то царапнуло по переносице и прижгло подбородок.

– Командир, плечо! – один из бойцов изогнулся от боли.

Бегло осматриваем, с трудом находим входное. Скидываем куртку, в плечо игла зашла, глубоко, сантиметра на три-четыре.

– Держись, братка, до свадьбы заживет. Терпи. Дня через три сменят, там и дойдешь до медиков, нормально осмотрят, может, достанут.

– Не достанут. У нас одному в ногу входила игла, там и оставили.

Посидели, поворчали на врачей, на командиров, на немцев, на войну эту проклятую. Так и перезнакомились. К этому времени окончательно рассвело, можно горелку поставить, чайку вскипятить. Кружка крепкого горячего чая на шестерых – что вкуснее можно попробовать в жизни?

Спустя пару часов по радейке комбат отдает приказ готовиться к штурму. По радиоперехвату узнаем, что немцам приказано откатываться, оказывая огневое воздействие. Нахожу подоконник, чуть мешает дерево, но не до жиру, позиций итак никаких, а эта еще и под обломками крыши. Через теплак нахожу три фигуры, все трое лежат в центре Победы, запросил комбата – немцы. Один привстает, выстрел. Контроль, упал.

Тут же автоматная очередь с сильным недолетом. Откатился, укрыл винтовку. Доложил. Нашли с птички, лежит без движения. Штурмы начали продвигаться. Перебегаю к следующему окну. Все тихо. Опасно вот так отсвечивать, даже запрещено, но и мест других нет, а пацанов прикрыть надо. Один дом зачистили, второй, третий, откатились немцы. Наши своих раненых начали выносить. Со вчерашнего дня раненые лежали. Пошла обычная работа – осмотр, контроль. Меняю тепловизионный прицел на обычную оптику. Рассвело окончательно.

– Мазай, прицел на втором делении стоял?

– Вроде, да.

– Блин, я только с полигона. Прицел не пристрелян, куда он бьет – ни ты, ни я не знаем. Надеяться только на удачу? Что случайно попадем на то место, где его и прибивали?

– Нева, а что ты мне выговариваешь? Я тоже только ночью узнал, что выхожу.

– Да я на тебе, так, в общем.

Но тихо. Немцев не видим, да и парни без стрелкотни продвигаются. Откатилась немчура. Только минометы ухают раскатами вдоль улицы. Одна улица до дороги захвачена, вторая тоже наполовину. На третью скоро ворвется третий батальон. Немцы не огрызаются, отошли. Красота. Есть потери ранеными от артобстрела. Все были уверены, что Победу легко не отдадут, а получилось иначе.

День перекатился за половину, по быстрому перекусили по очереди. Сходил, выломал оконную раму, соорудил из нее стойку для стрельбы. Не тринога, конечно, но пойдет. Даже удобненько получилось. Сменился на Мазая, начал потихоньку согреваться, пошел в дальний угол, разжечь окопную свечу и нагреть чая. Да, сдулись немцы, уже не те, что месяц назад. Снарядов, конечно, у них в избытке, но не огрызаются как раньше. Со стороны Победы ухнуло. Танк… Да ладно, деревня почти под нами, откуда он взяться мог? Подбегает Мазай с криком: " Нева, бегом на позицию, там Леопард наших утюжит! " Да ну на… И что я против танка сделаю? Подлетаю к винтовке. Вот он, девятьсот метров от нас, с двух сотен метров разбирает дома, где наши должны сидеть. Практически в упор. Если по нам ухнет – без шансов. Леопард, тем временем, неспешно перевалиааясь, сползает на обочину. Поехал еще ближе к домам.

– Нева, бей по приборам

– Мазай, по каким, к черту, приборам? Мы ему как комар слону, даже не заметит.

– Может, артой достанут?

Но арта не достает. Даже близко ничего не падает. И тут громкий взрыв под гусеницей, кажется, что даже наша ферма содрогнулась. Наехала кошка на мину. Но наших мин там и не было, немцы перед отходом раскидали, вот на своей же и подорвался. Из люка полетели дымы.

– Грамотные черти, сейчас задымят и не разберем их

Радейка надрывается:

– Нева, выпрыгивают, ты их видишь?

– Мазай, скажи, что дымом затянуто, пусть не отвлекают.

Минута проходит. Другая. Мелькают тени за дымами, но наверняка не вижу. Мазай пытается скорректировать. Есть один, бежит. Прикинул поправку, выстрел выносом. Бежит. Быстро прикинул по новой, еще один выстрел. Сзади него второй немец перебегает. Еще выстрел. Да что же это такое? Даже не пригинаются. Пуст магазин. Судоржно забиваю еще пять патронов, пристегнул, прильнул к оптике – скрылись за посадкой. Упустил.

Сел за проемом. Закурил.

– Нева, думаешь, по углу ошибся?

– Может и по углу. Но они даже не пригинались

– Удирали со всех ног, вот и не обращали внимания

– Нет, Мазай, дело в другом. Я лежал под пулеметным огнем, хочешь – не хочешь, а мысли бежать дальше не возникнет. А 338 калибр куда как страшней…

– Да не парься ты, ну, промазал и промазал. Ты сегодня одного уже положил, хороший результат

– Мазай, на Леопарде спецы. Туда не каждого танкиста посадят. Возможно, даже иностранцы. Я не понимаю, почему они так лихо бежали, я три раза стрелял, хоть рядом, но должно было пролететь

– Жень, за те две недели, что тебя не было, мы сегодня первого немца положили. За все время никто больше никуда не попал. Со всей роты сегодня первое попадание. Промахнулся и ладно, никто не осудит.

– Мазай, я причину понять пытаюсь. Если ошибся, хочу понять, в чем.

Сижу нервно курю одну за другой. Блин, сигарет то взял лишь на сутки, если на вторые оставят, курить будет нечего.

– Мазай, а с этой оптики когда последний раз стреляли на полигоне?

– Недели две назад. Там что-то сбилось и ее заново прибивали…

– А до этого, ты ж ездил на полигон, прицел как отрабатывал?

– Тоже заново прибивали, он после каждой установки сбивается

–Так какого же черта мы от него хотим? Выше сбивался или ниже?

– Намного ниже. Мила на четыре.

– То есть я стрелял на тысячу, а прилетало метров на восемьсот… Танкисты даже не знали, что по ним работают. На кой черт тогда его вообще брали???

– А я откуда знаю? Что дали с тем и пошли

От души проматерившись, иду ставить обратно теплак. Мазай успокаивает, мол, нет вины в промахе. Да плевать, кто виноват и кто прав. Хорошие спецы , танкисты, которые пару десятков минут назад утюжили наших пацанов в упор, ушли безнаказанно. Да, потеряли кошку, но техника всего лишь техника, а спецы – товар штучный. Их найти надо, воспитать, обучить…

Прошло еще несколько часов. Артой и птицами наши долбили обездвиженную кошку. Пару раз удалось что-то поджечь, но быстро затухала и тренировочная пальба по ней продолжалась. Я напрочь потерял все настроение. Везде, где могу наблюдать – только наши пацаны, немцев нет. Ну, и чего тут торчать? Однако, приказ однозначен – ждать смену. Подогрели банку тушняка, поели. Ходим, пытаясь хоть как-то согреться. Редкая птица пролетит над головой, прикинемся ветошью и снова двигаемся, в нелепых попытках согреться. К вечеру заметно похолодало. Вода в берцах стала замерзать и грядущая ночь, если смены не будет, пугала все сильнее именно холодом. Окопную свечу разжечь будет уже нельзя, укутаться не во что, крыши практически нет, да еще легкий снежок стал порошить.

Стемнело. Если и будет какой накат, то утром. Можно расслабиться. Да и не для того они так легко отдали треть Победы, чтоб потом переть на нее напролом. Подошли к ПТУРщикам. Они за день подготовили себе щель-перекрытие. Даже не подготовили, а воспользовались той, что немцы оставили. Вычерпали воду, накидали на пол досок, сверху подгребли побольше земли. Места на четверых хватит. Их и есть четверо. Но им везет, хоть свечу зажечь смогут, да и теплее нашей комнатки. Оказывается, в Победе только шестеро наших. На полторы улицы. Три группы по два человека. Третий бат так и не смог зайти. На подходе накрыли их кассетами и минами, откатились пацаны. Ну, и ладно. Завтра закрепятся. Мы ночью подежурим, последим. Немецкая арта подзатихла, изредка беспопоит по деревне, но уже не так как раньше.