Евгений Носов – Том 1. На рыбачьей тропе ; Снега над Россией ; Смотри и радуйся… ; В ожидании праздника ; Гармония стиля (страница 80)

Колокольный слышен благовест. Месяц-ковш, налей вина на пробу, Угости всех путников окрест. Окропи коней моих на счастье, Чтоб впотьмах не потеряли путь. Эх вы, годы!.. Кони белой масти! Унесите прочь куда-нибудь… Иль туда, где за чертой далекой, В окно морозное дыша, Свеча мерцает одиноко, Как без причастия душа…

В ожидании праздника

Голубо и весело: Солнце — целый день! Над оградой свесилась Майская сирень. Струи тонкой пряности В воздухе текут. Будто где-то пряники К празднику пекут…

Сонет

Лесная тишина. Лишь дальний крик сорок. У наших ног пылает костерок. Снежинки робкие на ворсе теплой шубы. Ладошки тонкие, простертые к огню. И детски радуются выпавшему дню Ее зардевшиеся губы… Но час придет — и это все пройдет, И след костра сугробом занесет. Минувший день отложится преданьем. И, глядя из окна в заснеженный простор, На дальнем друг от друга расстоянье Мы будем вспоминать погасший тот костер… И буду шепотом неповторимое молить, Чтобы оно смогло все это повторить…

Зов весны

Умчались зимние метели. И снова выси посветлели… И тянет к дальним берегам, Где волны ластятся к ногам, Желтеют вымытые дюны. И облака чисты и юны. И где, быть может, у воды Я отыщу твои следы…

Гармония стиля

_{Очерки, выступления, интервью}

Идет премьера

Хмурый доселе апрель неожиданно выдал такой денек, что сразу растревожил всю деревню. Воздух наполнился горластым петушиным перекликом. На колхозном дворе заурчали трактора и, словно отогревшиеся жуки, поползли в разные стороны по влажным проселкам, волоча за собой культиваторы и сеялки. Мимо промчался на своем новеньком вишневом мотоцикле комсорг Анатолий Бабанских с каким-то свертком за отворотом плаща (наверное, «боевые листки» или агитплакаты), что-то крикнул мне и покатил в поле.

Я вволю находился за тракторами, надышался хмельным воздухом разбуженных полей и когда наконец в условленный час вернулся к сельскому Дому культуры, то с удовольствием присел на прохладное цементное крыльцо.

Виктора Петровича Почечихина, художественного руководителя Дома культуры, еще не было. Игравшие в волейбол ребятишки сообщили, что он пошел побриться перед спектаклем.

— Мы сами его ждем, — сказал белобрысый мальчонка с большой болячкой на верхней губе.

— А зачем он вам?

— Мы на духачей учимся. Только вот трубы в читальне замкнуты. А ключи у Виктора Петровича.

— Это что ж, водянку на губе о трубу набил?

Мальчонка хмыкнул, смущенно заулыбался:

— Не. Это я босиком бегал. Она и выскочила. Чепуха. Уже засохла.

Я с любопытством посмотрел на карапуза. В нем было не более пяти четвертей росточку. Но держался он с достоинством, словно был чуть ли не капельмейстером.

— На чем же ты играешь? — допытывался я.

— На альте-секунде. Могу и на контрабасе.

— А ноты знаешь?

— Вот еще! А как же!

— Ну-ка, скажи, где соль стоит?

— Какая — первая или вторая?

— Ну, допустим, первая.

— На второй линейке, — по-армейски отчеканил паренек.

— А вторая?