Евгений Николаев – Моя Новороссия. Записки добровольца (страница 9)
И что же остается для матери Евразии у нас на западных границах?
Восточная Германия (ГДР наша и точка), Польша, Прибалтика, Скандинавия, Чехословакия, Молдавия, Украина, Белоруссия.
Это не значит, что необходимо уже завтра отправлять авианосные группы для патрулирования побережья Норвегии или проводить референдум о независимости Восточно-Саксонской Народной Республики, но манифестация естественных границ Евразии просто насущная необходимость.
И да, Украина цэ Евразия! И Молдавия. И Белоруссия. И…
Что делает житель мегаполиса, когда ему плохо? Что делает горожанин, когда чувствует пустоту в душе и несовершенство мира? Что делает современный человек, немного хипстер и совсем слегка сибарит, когда ритм большого города пришпиливает его сердце к кровати и нападет хандра? Глупец начинает пить или заниматься восточными духовными практиками. Умный поедет в Цыпово. Вы спросите, что это за живительный источник смыслов и душевного здоровья.? Поясняю. Это маленькая деревенька в Молдавии, сто километров от Кишинёва. Прямо на берегу древнего Тираса – реки, которую иные люди называют Днестр.
Представьте себе… Пасмурным московским утром, где-то в сентябре вы вылетаете из Домодедово в Кишинёв, берете болтливого таксиста молдаванина, если хотите услышать про бедственное положение страны, или арендованную малолитражку, если хотите избежать этого, и к обеду оказываетесь на высоком берегу реки. Перед вами седые струи Днестра, воды которого древние скифы почитали священными. Внизу круча, почти отвесная, и несколько «козьих троп» – они не ведут никуда и появляются из ниоткуда. За рекой свежей зеленью бьет в глаза непризнанное Молдавией Приднестровье, совершенно игнорируя свою «непризнанность» и продолжая свой «скифский» круг жизни…
Тихо и жарко, в Молдавии сентябрь еще летний месяц. Не мучительно жаркий, как июль, с его + 35 и отсутствием малейшего дуновения ветра. Нет, сентябрь – это ласковое лето, +28 и лёгкий северный ветерок. Справа от вас – небольшая церквушка русского обряда, огражденная невысоким каменным заборчиком, слева – узкий скалистый гребень известняковых пород, словно узкий каменный нож, рассекающий окрестные холмы. И то и другое колоритно и манит, но нет, нам надо дальше.
Движемся прямо к обрыву, еще несколько шагов и… впереди открывается узкий проход, двигаемся по нему, перемещаясь змейкой – мы на стене. Белая, словно облицованная мрамором стена, похожа на руины древнегреческих храмов. Это и есть храм. Скальный монастырь. Пещеры, в которых живут священнослужители уже многие тысячи лет. Сейчас это православный монастырь, но некогда здесь жили и жрецы совсем других культов. Место намоленное… Когда-то, давным-давно, чуть выше по течению существовал фракийский город, потом его заселили славяне – уличи и тиверцы. Его земляные валы еще можно приметить, если постараться. Жители города в этих пещерах приносили жертвы культу Залмоксиса – бывшему рабу Пифагора Самосского, путешественнику, врачу и человеку, ставшим богом. Залмоксис как местный Заратустра, основал религию единобожия тогда, когда это ещё не было модно, потому культ его был растоптан римскими легионами в начале нашей эры. До него здесь покланялись Гекате, и это неспроста. Но об этом позднее… Идем дальше и ниже.
Кельи монастыря белы и ухожены, все они свободны для посещения, потолки скальной церкви выкрашены светло-голубой краской и украшены изображением созвездия. Астрономы говорят, что это созвездие Ориона… Не знаю. Как-то я прилег на прогретые за день камни и вглядывался в постепенно темнеющее небо, ища соответствия. Я их не нашел. Но кто я такой, чтобы спорить с астрономами, астрологами и хиромантами… С судьбой.
Скальная церковь явно вырублена в скале не только в религиозных целях – это крепость. Здесь, видимо, хранили ценности и храма, и близлежащего города. Без альпинистского оборудования сверху не спуститься, а снизу все сделано для удобства защиты. Истёртые за века ступени намеренно узки и заворачиваются под немыслимыми углами, чтобы даже один человек, вооружённый острой палкой, мог сдерживать натиск многих. Вертикальные переходы между ярусами снабжены «верониками» – фортификационной поворотной щелью, уловкой, когда противнику, для того чтобы подняться или спуститься, необходимо совершать два параллельных действия – поворачивать и двигаться по вертикали. При этом вероники левосторонние, чтобы правая, ударная рука нападающего была прижата к стене телом самого нападающего.
Если вам повезет и кто-нибудь из монахов будет свободен, с ними можно поболтать в теньке небольшого орехового дерева, растущего прямо из скалы, и поспрашивать, от кого это они готовятся защищаться в этой цитадели – уж не от самого ли отца лжи во время последней битвы? Эта духовная крепость пережила множество нашествий. Кто только не проходил через эти «ворота» на Балканы… Киммерийцы, тавры, фракийцы, иллирийцы, скифы, греки, сарматы, славяне. Все они оставили здесь следы своего присутствия. Здесь вечность везде, здесь не нужно вести археологические раскопки, чтобы совершить открытие. Бывает после дождя, когда все покрыто мелкими сверкающими на солнце водяными бусами, прямо на тропу дождевой поток выносит осколок греческой керамики или бронзовую завитушку скифской сбруи. Единственные, кто не оставил здесь материального следа, это – готы. Под давлением гуннов они промчались через эти места, грабя и разрушая, оставив о себе память лишь словом в местном наречии – «хотц», то есть вор или грабитель.
Если спуститься еще ниже и взглянуть наверх, то глаза обожжёт удивительным сочетанием цветов – только белый и зелёный и их оттенки. Серебристо-зелёные, похожие на скифские короткие мечи-акинаки листья грецкого ореха, тёмный шиповник, изумрудные мхи, благородная зелень папоротников. И всё это на фоне белоснежной стены, на которую в солнечный день даже больно смотреть – она сияет и как будто горит «белым пламенем». Всё объясняется просто – мы находимся на дне древнего пресного моря, прозванного Сарматским. Приблизительно два миллиона лет назад триллионы пресноводных моллюсков, умирая на протяжении поколений, опадали на дно в своих раковинах и создавали слой породы «недомрамора», известняка. Это прекрасный строительный материал белоснежного цвета. Из него специальными камнерезными машинами выпиливают большие параллелепипеды-«кательцы» и строят дома. Зимой в таких домах тепло, а летом прохладно.
Но нам пора спускаться ещё ниже. Пробираемся сквозь густую зелень через узкое ущелье, тропинка хоть и утоптана, но явно полна влаги, где-то рядом слышна быстробегущая вода. Она не шумит, не угрожает. Нет, она шепчет и как-то бесстыдно манит – «скорее, скорее, я жду…»
И вдруг вы оказываетесь на берегу скального амфитеатра с абсолютно круглым кратером, наполненным живительным, прозрачным, прохладным волшебством. Вода падает в него с высоты 25 метров, поднимая в воздух мелкие изумруды и алмазы брызг. Солнце играет на воде само с собой в догонялки. Невозможно понять, где кончается небо и начинается вода. И только мокрые бороды мха, свисающие с обрыва водопада, создают хоть какую-то видимость границ между небом и землей. В этом ущелье свой климат, даже в страшную жару здесь комфортно. От Днестра дует ветерок, камни, окружающие маленькое озеро, открыты солнцу и, прогреваясь за день, держат тепло до самой ночи.
Присядьте на любой из этих камней. Эти камни пропитаны историей. На них стояли вожди и цари древних народов во время военных советов, жрецы и жрицы времен матриархата предавались на этих камнях вакхическим радениям. Здесь провёл свои последние годы легендарный певец патриархата Орфей. Здесь же он и похоронен. Говорят, что легендарный спуск в ад Орфей совершил тоже здесь. Это выразилось в ночном прыжке с водопада в озеро. Говорят, что Орфей, забрав свою Эвридику из царства мертвых, обернулся, чтобы посмотреть, не преследуют ли его, и, тем самым нарушив главный запрет смерти, потерял свою Эвридику уже навсегда. Когда я был моложе, я совершал «путешествие» Орфея в прекрасные лунные ночи, прыгая с кручи в огромное отражение луны, и никогда не оглядывался назад. Если вам повезёт и лето будет не слишком жарким, «прыжок веры» сможете совершить и вы, главное – убедиться, что поток водопада достаточно полноводен и глобальное потепление не высушило зеркало водоёма, иначе отобьёте себе пятки. Или просто искупайтесь в кратере. Это священная вода, смывающая печали…
Почему я уверен, что Орфей похоронен именно здесь? Почему я с удовольствием покажу его надгробие любому, кто поедет со мной в этот храм патриархального мужества? Почему не другие одиннадцать мест, претендующие на эту честь? На это указывает несколько фактов.
Во-первых, Цыповское ущелье – это старинное место поклонения женскому культу. Если смотреть с левого скифского берега Днестра, то местность похожа на раскинутые в неге женские белые ноги и раскрытое лоно, из которого вытекает священный ручей. Сюда из скифской степи приходили амазонки помолиться Великой Матери – переплыв реку смерти (Днестр), они оказывались в «потустороннем царстве мёртвых». Здесь они приносили в жертву лучшего из имеющихся в наличии мужчин, сбрасывая его со скалы. Орфей же, как вестник патриархата, уподобившись жертве, сам шагнул в «пропасть ада» и тем самым смертью смерть попрал. Он спустился с солнечного склона (оттуда, где мы начали наше путешествие) и прыгнул в световой «люк» отраженной