Евгений Никитин – Ушедшие в вечность. Роман – сценарий – катастрофа (страница 13)

Но ещё страшнее им стало, когда автобус въехал на мост. На нём была ужасная пробка и машины еле двигались, и когда они проезжали мимо того места, где произошла авария, можно было рассмотреть во всех подробностях место трагедии. Было очень хорошо видно, что там оказались смяты и торчали среди ферм, как минимум три вагона. Опоры моста прогнулись и даже показалось, что в фермах трещины в металле.

На запасных путях стояли цистерны с нефтью. В это время стало понятно, каких диких размеров могла достигнуть катастрофа, не успей эти цистерны проскочить.

Вечером ей позвонили мальчишки из танкового училища и рассказали, как их подняли среди ночи по боевой тревоге и отправили разбирать этот завал.

Через пару дней завал на мосту всё-таки разобрали, но опоры долгое время ещё хранили следы аварии. По городу поползли слухи один невероятнее другого. Какая-то бабка рассказывала пассажирам в автобусе:

– Как только вагоны разобрали, так мост-то и развалился…

Долгое время потом ещё стоял изуродованный теплоход на заволжском берегу на запасной пристани. И долгое время ходили ещё по городу слухи о выловленных из Волги оторванных руках, ногах и изуродованных трупах. Был слух, что километрах в трёх вниз по Волге выловили чудом спасшегося младенца, но так это было или нет – никто с уверенностью сказать не мог. А ещё говорили, что удалось поднять со дна рубку и в ней был обнаружен рулевой с прострелянной головой, и что комиссия, назначенная для расследования этой трагедии, установила, что капитана в этот момент на мостике не было, что будто бы у него разболелась голова и он, приняв снотворного, уснул у себя в каюте.

Волжский пляж надолго опустел – люди боялись заходить в воду. Боялись наткнуться на останки погибших…

Рядом проплывали и пассажирские и грузовые суда, но от диспетчера информация им не поступала. Потом, несколько позже капитанов этих судов тоже станут привлекать к ответственности, за неоказание помощи.

В 22 час 40 минут по московскому времени, теплоход «Александр Суворов» на полном ходу рубкой врезался в перекрытие шестого пролета моста. Она сложилась гармошкой и как острой заточенной лопатой начала рвать на части, калечить и сметать в воду всех, кто там находился.

Стояли крики, вода вокруг теплохода просто кишела людьми – побитыми, поломанными и в крови. Тела уносило течением. Еще в течение месяца вплоть до Самары к берегу прибивались обезображенные тела. Во время этого ужасного круиза по Волге признано официально число погибших составило 176 человек, многие из которых были женщины. Удар теплохода искривил, разрушил рельсовый путь, и мост вышел из строя, прервав движение из европейской части страны на восток. Многие из тех, кто оставался в каютах на нижних палубах, удара даже и не заметили – в точности, как на «Титанике», – в корпусе он отозвался глухим, неясным гулом. К тому же в репродукторах звучала музыка.

Беда не бывает одна

В это время по мосту шёл товарняк. Машинист Мишин, уже не один год, проезжающий по этому мосту, был спокоен. Совсем недалеко в сторону моста шёл теплоход и на нём громко играла музыка.

– Везёт же людям, отрываются по – полной. А мы тут коптим ночью и неизвестно когда отдохнём, – повернувшись к помощнику бросил машинист.

– Да, Петрович! Не в то время мы с тобой родились, – отпарировал помощник и тут его лицо перекосило от ужаса. – Смотри Петрович! Сейчас врежемся.

Мишин резко бросил взгляд на дорогу и от неожиданности оторопел. Раздался сильный скрежет и перед тепловозом возникла искорёженная и изогнутая ферма моста. А снизу между её провалами надвигалась какая – то тёмная масса металла, которая скручивалась и рвала всё, что попадалось на её пути.

Откуда – то снизу возник истошный вопль множества голосов. Тепловоз развернуло и бросило в сторону. Мишин успел резко затормозить, но сзади напирали вагоны. От удара рельсы деформировались и с вагонов стали падать брёвна, зерно, а также уголь. Этой пылью заволокло всю поверхность теплохода. С одного вагона сорвалась цистерна с бензином и чудом застряла в перекрытиях. Этот тихий, быстро погасший удар срезал, как лезвием, ходовую рубку и всю верхнюю палубу вместе с кинозалом, до отказа забитых людьми. Верхней палубы просто не стало. Ни рубки, ни кинозала только изуродованные и покалеченные люди были повсюду, еще живые люди тонули. Из воды в сумерках раздавались ужасные крики, а музыка как будто в насмешку, все еще неслась из репродукторов.

А затем, как – будто исполинский динозавр издал последний рык и всё стихло. Только искры разлетались в тех местах, где был порван электрический кабель. Груда металла была перед лицом Мишина, все стёкла тепловоза были выбиты и только чудом они не порезали машиниста.

– Серёга, ты жив? – не поворачиваясь спросил Петрович помощника, ещё не совсем осознавая случившееся.

Рядом раздался стон:

– Не знаю Петрович, грудь очень сильно болит.

Мишин оторвался от пульта и осмотрел помощника.

– Худо дело Серёга! В больничку тебе нужно. Давай – ка я помогу тебе выбраться. – и стал вытаскивать его из – под завала.

Серёгу сильно придавило согнувшейся перегородкой, но крови видно не было.

– Потерпи родной, я сейчас, – тихо прошептал Мишин, стараясь отогнуть кусок металла, но всё было тщетно, силы не хватало.

– Больно очень Петрович!

– А ты не держи в себе – то покричи, а я сейчас вот ломиком подсуну.

Мишин упёрся в металлический профиль и со всей силы закричал – лист поддался, и Серёга вскрикнул от боли. Петрович свободной рукой пытался за ногу вытащить помощника, но было не сподручно. Увидев рядом стоящий стул, сломал его, благо дело он оказался деревянным и подсунул под лист. Руки его освободились, и тогда двумя руками с трудом вытянул Сергея из – под завала.

Ещё живая травма спровоцировала шоковое состояние, едва присев он сразу же повалился набок.

– Что с тобой сынок?

– Голова закружилась и сердце бьётся как оголтелое.

– Это ничего, шок у тебя, сейчас пройдёт. Пойдём – ка я тебя вытащу на свежий воздух.

Петрович схватил его за верх спецовки и стал подтаскивать к разбитому окну, тепловоз стоял на боку и дверь была высоко. Дотащив его до окна, он посадил его к стенке, и Серёга снова застонал:

– Грудь сильно болит.

– Скорее всего от перелома грудной клетки, ты потерпи сынок, я сейчас по рации свяжусь и скорую пришлют.

– А откуда крики Петрович? Много криков, откуда – то снизу, что случилось, – облизывая запекшуюся кровь на губах произнёс Сергей.

– Катастрофа сынок внизу. Похоже теплоход в мост врезался, вот нас и потащило на фермы моста, как бы там ещё пожар от нас не случился. У нас ведь цистерны с нефтью и бензином есть и похоже одна опрокинулась. Не дай бог!

Он потихоньку добрался до пульта управления и набрал номер диспетчера. Длинные гудки показывали отсутствие соединения и наконец, сквозь трески прорвалось:

– 703, 703! Почему не докладываете, что у вас случилось.

– 701, я 703 на мосту крупная авария, срочно вызывайте скорую помощь и не одну, пожарные службы, милицию. У меня на тепловозе серьёзно ранен помощник, требуется медицинская помощь. Несколько вагонов в том числе и тепловоз сошли с рельсов, заблокировав проезд, часть рельс скорее всего вышли из строя.

– В чём причина 703?

– Теплоход внизу проходя под пролётом видимо не вписался в проход, от удара серьёзно повреждён и сам поезд. Общую картину пока доложить не могу, нужна помощь помощнику срочно.

– Я поняла, все службы оповещены и выдвигаются к вам. Потерпите немного.

Петрович подмигнул Серёге, мол всё нормально дозвонился и сам пополз к двери, чтобы узнать всю обстановку. Кое как отодвинув дверь он ужаснулся.

Под ним, буквально в нескольких метрах была видна верхняя палуба теплохода, она было полностью залита кровью погибших и раненых. На головы раненых продолжала сыпаться мука, угольная крошка из разбитых вагонов, из одного вагона высыпались брёвна, которые стали убийцами многих пассажиров. Цистерна с бензином зависла почти над теплоходом грозя опрокинуться. Это создавало серьёзную опасность для живых и раненых. Если бы это случилось возникший пожар уничтожил бы всех пассажиров на теплоходе. Она держалась на честном слове, а внизу раздавались крики и вопли умирающих и живых людей. По палубе метались какие – то люди помогая раненым.

В это время Серёга простонал и прошептал:

– Петрович, долго ещё? Грудь болит мочи нет.

– Терпи сынок, я тебя не смогу сам вытащить из тепловоза, внизу ничего нет – опоры нет.

Я связался с диспетчером, она сказала всех оповестила.

В это время над теплоходом завис вертолёт, с него в рупор кто – то кричал:

– Всем! Кто меня слышит, оставайтесь на местах, помощь уже высылается к вам. Скоро прибудут спасательные команды. Прошу без паники.

«Хорошо говорить, сидя в кресле – без паники, а тут люди умирают», – подумал про себя Петрович.

Прошло около двух часов, Сергей сквозь бредовый сон услышал, как кто – то крикнул:

– Есть здесь живые?

– Есть! – еле слышно он произнёс

Откуда – то сверху спустились два человека в ярких костюмах.

– Ну вот, и ангелы прилетели, – только успел произнести Серёга.

– Если бы ангелы, туда не нужно торопиться. Ты держись парень! Ты один здесь?

– Нет ещё шеф там, где – то посмотрите.

Его подняли наверх и бережно перенесли в скорую помощь, затем вернулись за Петровичем. У того был уже обширный инфаркт, и он никого не слышал.