Евгений Нетт – Я в третий раз ребенок?! (страница 38)

— Между тем, мнения моих внуков относительно тебя сильно разнятся, так что я разрешаю формировать две различные программы подготовки.

— Я непременно так и поступлю, глава.

Я стоял и, кхм, обтекал. Мало того, что дед меня подставил, так ещё и разрешил этой стерве делать со мной чуть ли не что угодно. Наказание? Но за что? Не за побег же?

Или… да ну нет! Он бы не стал задумываться об этом так рано! Или стал бы? Но всё равно, Залия — демон, как и иллити. Не человек. Даже если предположить, что дед, обжёгшись на сыне, смотрит на десять лет вперёд и предполагает худшие варианты, разве может его не устраивать её кандидатура, формально правилам рода не противоречащая? Да и выводы эти, скажем так — преждевременны. Вместе с Залией мы проводим не так уж и много времени, час-другой, и то не каждый день.

С началом активных тренировок, — чую, весьма скорым началом, — этот срок вполне может уменьшиться…

Вот так я думал до того, как началась новая эпоха — Эпоха Выживания! Наивно, правда? Знать, что иллити неодобрительно относятся к бракам с кем то вне рода, видеть перед глазами подходящий пример в лице отца и мамы…

И надеяться, что дед не начнёт рубить сгоряча просто потому, что я сблизился не с той девушкой! Я — семилетний ребёнок, борода твоя остриженная, дед! Да, резко отреагировал на потерю части памяти. Да, сам к ней тянулся. Но, твою-то дивизию, какая любовь в таком возрасте? Чистая, искренняя и до гроба, что ли?

Но тут стоит признать, что и я совершил несколько ошибок, которые убедили деда в необходимости разделения меня и Залии любой, так скажем, ценой. \

Во-первых, я опрокинул парочку девочек-одногодок, специально подобранных в соответствии с моими интересами и предпочтениями, а после в обход прямого запрета встретился с Залией. Тогда ограничение сняли, и я подумал, что сие есть ничто иное, как разрешение деда на дальнейшие встречи в силу настигшего его прозрения, но сейчас проникшийся моей непробиваемостью Гериан раскрыл передо мной весь расклад, который из всех вокруг не был ясен лишь мне.

Не знаю, что это — синдром слепого и тупого главного героя во всей своей красе или нечто иное, но я действительно не замечал очевидного.

Дедушка, несмотря на своё ко мне отношение, делал всё, чтобы я забыл о Залии, прикрывая свои планы необходимостью повышения моей силы. Этим же он меня и мотивировал, руками двоих наставников гоняя на полигонах от рассвета и до заката. Боевая магия, теория заклинаний плюс мой [Путь к Идеалу] — и вот уже я, словно загнанная лошадь, едва доползаю до своих комнат, при падении на кровать впадая в кому до следующего утра.

Началось это на следующий после появления моего имени на стене памяти день, а минуло с тех пор всего четыре месяца. И только в последние две недели меня начали загонять до полусмерти, ибо до этого меня ещё кое-как хватало на выходы в город.

С каждой неделей всё менее продолжительные, но — выходы…

Проникшись этим пониманием, я обрёл второе дыхание и, убедившись в том, что за… заколебавшей меня до крайне плачевного состояния Целестии нет рядом, вскочил на ноги.

Завидовал ли я, глядя на свежего и довольного брата? Однозначно ответить было нельзя, ведь мои нечеловеческие труды сейчас направлены на то, чтобы не проливать лишней крови потом.

Может, изредка я и представлял, как Целестия сменяет-таки гнев на милость, снижая нагрузку до приемлемой, а Форт наконец-то решает, что к постоянной практике можно добавить и крупицу теории, ибо мне просто неоткуда больше узнать об особенностях применения магии в малых отрядах, но чего нет — того нет.

Если бы не навык [Магии], то я вполне мог бы предположить, что меня тупо выматывают, но не учат. Однако выдаваемые системой цифры размеренно повышались, демонстрируя наличие прогресса, да и нередкие сверки предлагаемых навыком вариантов с реальностью проблем не находили.

Меня учили почти как надо, а все неровности я сглаживал уже самостоятельно.

— И что ты планируешь делать?

— А какие у меня варианты? — Я демонстративно развел руками. Грязный и потрёпанный, я походил скорее на бродягу, чем на тренирующегося мага. — От Залии я не отвернусь, а от своей идеи — не откажется уже дедушка. Слишком я ценен для рода, как Генерал и Палач.

— Прогресс, однако. — Брат криво ухмыльнулся. — Ты начинаешь понимать очевидное. Но упорно игнорируешь тот факт, что деду достаточно одного приказа — и Залия сама от тебя отвернётся. Понимаешь? Она не станет подвергать опасности своих родных из-за…

— Из-за меня, да? Пусть так. Вот только проблема не в этом. Совсем не в этом. Моё доверие отымели, вот, в чём на самом деле заключается эта грёбаная проблема! — Я сжал кулаки, ощутив, как по телу начинает вновь циркулировать поток свежевыработанной резервом маны. — Я ведь верил деду. Вопреки словам отца считал, что мы для него важнее выгоды рода. Спасибо за то, что открыл мне глаза.

— Пойдёшь требовать отмены этих драконовых методов?

— Возможно, да, а возможно — и нет. Всё зависит от того, что скажет по этому поводу Залия. Всё же, я… — Хотелось сказать, что старше, и не такой ранимый, жизнью закалённый, но вовремя спохватился. Но тенденция пугает: что-то раньше я за собой таких срывов не замечал… — Жди, в общем. И всё равно спасибо…

Поведя плечами, я выпустил крылья, не почувствовав даже далёкого отзвука боли.

Если каждый день не по одному разу их выпускать и убирать, то, как оказалось, организм вполне может к такому привыкнуть. Перед тем, как взлететь, я создал вокруг себя миниатюрный водный вихрь, вымывший из одежды и с кожи всю грязь. Хотя бы так, но я должен был привести себя в порядок. А дискомфорт — штука проходящая. Сейчас он есть, подсохну — пройдёт. Во всём есть цикличность…

Взмах — и вот уже я взмываю в небеса, провожаемый непонимающим взглядом брата, который мою заминку наверняка увидел вполне себе отчётливо. Всё же, общаемся мы плотно и часто, и в таких условиях невозможно удержать «створки души» захлопнутыми. Я хорошо понимал его, а он — меня. Но…

«Довериться тебе в этом я не могу. Уж слишком сильно ты во всём полагаешься на деда…» — промелькнула мысль, под бьющиеся в сознании отголоски которой я поднимался всё выше и выше…

Часть IV.

— Если где-то убыло, значит где-то прибыло…

Щелчок — и мудрёная защита на окне отключается, позволяя мне его открыть и пролезть в комнату, расположившуюся на втором этаже внушительного особняка, принадлежащего Лоссам.

Рассчитывая на определённый срок, который требовалось бы провести в ожидании, я сильно удивился, обнаружив сидящую калачиком, завернувшуюся в одеяло Залию. Та смотрела на меня, как на неожиданно выскочившего из ящика с бельем хоббита с винторезом в руках. То бишь, с непередаваемой смесью шока и удивления на лице.

Из-за чего, спрашивается, если кодовую фразу она мне сама сказала этак с месяц назад на случай, если мне понадобится поговорить с ней в обход остального семейства Лоссов?

— Я должен сразу извиниться за то, что так долго не приходил. Определённые… обстоятельства, в которых я разобрался только сейчас, послужили тому причиной. — Ни ответа, ни привета. Девушка всё так же продолжает на меня пялиться с совершенно нечитаемым взглядом. — Залия? Ты чего так на меня смотришь?

— Зол… Почему ты здесь?

— Ну, потому что пережил очередную тренировку на выживание и сумел сюда долететь?

Залия нахмурилась, после чего резко вскочила на ноги, отбросив одеяло в сторону. К счастью или несчастью, но под оным обнаружилась она сама в повседневной, обычной одежде, подходящей для чего угодно.

В два шага она приблизилась к своему рабочему столу, покрутила что-то под столешницей и только после этого открыла скрытый выдвижной ящик, выудив оттуда… письмо? Бумажка быстро перекочевала ко мне в руки, и я, краем глаза отметив дату, — двенадцать дней назад, — посмотрел на Залию.

— Это то, о чём я думаю?

— Если ты думаешь о, возможно, поддельном письме, то — да.

Таким образом, всё, во что я верил, рассыпалось прахом. Письмо, скреплённое печатью иллити, содержало в себе «мои» слова, посредством которых я, словно какая-то нерешительная девица, предлагал Залии перестать мучить друг друга, сведя на нет все встречи. Они вообще в курсе, кто я есть и каков мой психопортрет?

Это ж позор на мои седины, а не письмо!..

Так или иначе, но в качестве первого шага, «я» обязался более не встречаться с ней, что и «выполнял» все эти двенадцать дней. Наставники сорвались с цепи две недели как, следовательно — даты совпадали. И я бы решил, что это проделки кого-то из старейшин, но следом спустившаяся вниз, к родителям в мастерскую Залия принесла ещё одно письмо, написанное лично дедом и скреплённое его же печатью.

Эти два сообщения доставили одновременно, и если в «своём» я выступал инициатором разрыва отношений, то дед пошёл ещё дальше, извинившись за «моё» поведение и призвав фамилию Лоссов поспособствовать прекращению нашего общения. Залию уговорили оставаться дома хотя бы пару-тройку недель, я — выматывался на тренировках, и раскрыл всё лишь по чистой случайности. Смогли бы мы вновь начать общаться после такого?

В себе я не сомневался, а вот в Залии…

— Я ничего об этом не знал, правда. И… не ожидал, что моя семья пойдёт на такое. — Я устало опустился на пол и, потерев переносицу, спросил: — Было что-то ещё… подобного рода?