Евгений Нетт – Пси-ON. Книга I (страница 18)

Совсем скоро я, посвежевший в обоих смыслах, уже вышагивал по академии, параллельно по памяти набирая номер своей новой знакомой… и до сих пор не определившись с тем, что именно я хочу получить от этой встречи. Проводить и проследить, чтобы до неё никто не докопался? Если не заниматься этим ежедневно, то смысла будет хрен да маленько, простите за мой французский. А репутации, способной одним только моим появлением рядом с Алексеевой отвадить от неё всех скотов у меня пока как бы и нет. Но она нужна, и она появится, стоит только первым конфликтам завершиться в мою пользу. Главное что б противниками не оказались детишки, которых тут полно, да девушки, наказывать которых будет как-то некрасиво. Псионика псионикой, но слабый пол останется слабым независимо ни от чего.

Ну а со всеми остальными я или совладаю, или огребу и получу дополнительную мотивацию к самосовершенствованию. И второй вариант я, если быть честным, считал крайне маловероятным. Не потому, что я птица о-го-го какого высокого полёта, нет. Просто по-настоящему сильный псион не будет заниматься такой фигнёй. Делать сильнейшим больше нечего, что ли?

Вот и я думал, что очень даже есть, и гоняться за опасающейся им ответить девушкой они не будут.

А с остальными можно и поговорить, пользуясь превосходством в голой силе. Цинично? Так и мы не в сказке, где главный герой обязан быть слабее тех, на кого он лезет ради торжества добра и справедливости…

— Ксения? Привет, это Артур. Не отвлекаю? — Забавно было бы, дай мне девушка прошлым вечером чужой номер. Но вот из динамика раздался знакомый голос, и вся интрига смылась в унитаз.

— Привет, Артур. Не отвлекаешь, я как раз закончила с занятиями…

— Где встретимся? — Я окончательно уверился в том, что хочу её просто проводить, проследив за тем, что вчерашние дегенераты не решатся на повторение своего подвига. Не к чему сейчас городить что-то сверх того.

— Как насчёт главного холла?..

— Идёт. Пять минут, и я буду на месте. Тебя когда ждать?

— Я почти там. — Этот ответ уже прозвучал чуточку увереннее, чем прошлый. Прогресс! — Наверное, буду там даже раньше тебя.

— Только не потеряйся, скоро буду.

— Угу…

Трубку девушка повесила первой, и я, телекинезом вернув новенький телефон в карман брюк, устремился в обозначенное место. Вопреки тому, что сама академия занимала не один десяток зданий, разбросанных по огромной территории, пока все мои «активности» располагались в одном, самом главном «дворце», который безостановочно радовал меня чем-то новым и интересным. Где-то коридоры украшали бесчисленные портреты видных деятелей прошлого и настоящего, где-то в нишах стен возвышались мраморные статуи, а где-то куполообразный потолок представлял собой сложнейшую мозаику, меняющуюся в лучах закатного солнца за счёт одних лишь теней. Люди умели строить с размахом, а у некоторых это получалось даже слишком хорошо: была бы только возможность ни в чём себя не ограничивать. Здесь же архитекторам предоставили полный карт-бланш с минимумом ограничений, которые, возможно, и ограничениями-то не были.

И результатом их трудов я наслаждался вновь и вновь, открывая для себя что-то новое в необъятной громаде центрального здания академии.

Беловолосую макушку я выцепил взглядом спустя три минуты, едва ступив под своды главного холла, могущего похвастаться резными колоннами и куполом под потолком, к которому стекались угловатые, образующие преинтереснейшие узоры балки. Ксения Алексеева стояла у стены, прижимала к груди чёрный кожаный портфель и задумчиво смотрела в потолок, туда, где фреска изображала ныне царствующего Императора Алексея Второго в окружении глав преданнейших родов. Тогда и только тогда я заметил тёмное, подготовленное к «реставрации» пятно в форме человеческого силуэта, которое, похоже, появилось на «полотне» относительно недавно.

И гадать, кто же этот таинственный «стёртый» мне не пришлось.

Маневрируя в толпе, я мягко спроецировал на девушку желание посмотреть в мою сторону, и помахал ей рукой, когда она оторвала взгляд от изображённого на дереве болезненного напоминания обо всём произошедшем. При том внимание на меня обратила не только Ксения, но и вчерашняя стайка шакалов, отирающихся рядом и, очевидно, поджидающих свою жертву. Но последних я решил пока проигнорировать, развернув, впрочем, защитное поле до приемлемого минимума радиусом в три с половиной метра. Снующие в нём студенты не мешали, так как никакой «автоматикой» тут и не пахло. Сугубо область, которую я «держал» телекинезом и мог в любой момент воздействовать на что-либо внутри неё. Спросите, при чём здесь тогда телепатия, о которой говорил Синицын? Тут всё просто: организация и скорость сознания в таком методе защиты были слабым звеном. Простой телекинетик мог и не среагировать на, скажем, плазменный жгут или банальную пулю, которой его решит попотчевать условный противник.

А вот если этот псион умелый телепат… тут появлялись варианты, так скажем.

— Ксения, долго ждала? — Я демонстративно ухмыльнулся отнюдь не в сторону девушки, прищурившись и мазнув взглядом по собравшимся парням, резко потерявшим только что переполнявший их гонор.

Память, конечно, у бедолаг так себе.

— Нет. — Лицо девушки тронула слабая улыбка. Она хотела спросить что-то ещё, но я не дал, вставив своё веское и, безусловно, громкое слово поперёк. Ну ладно: фразу, не придирайтесь!

— Пойдём, а то, похоже, тут до многих очень плохо доходит. — Хотелось бы верить в то, что моего повторного появления и недвусмысленной угрозы будет достаточно, но по прошествии минуты шесть высоковозрастных дебилушек, — не могу воспринимать их иначе, — уже шествовали в полусотне метров позади нас. Что ж, значит в действие вступает вариант номер два, в котором я использую ситуацию для того, чтобы начать создавать себе какую-никакую репутацию достаточно сильного, хоть и не опытного псиона. Но в этот раз нужны свидетели и как минимум некое подобие боя, а не тихое устранение под покровом вечернего сумрака. Проблемы в обоих случаях будут одинаковые, а так, может, получится что-то дельное. — Хотите что-то спросить?

Вперёд выступил рыжий главарь, сжавший кулаки и очень по-доброму на меня уставившийся. От такого потока любви и доброжелательности человек со слабым сердцем, может, и коньки бы отбросил.

— Ты вчера ударил нам в спину, как крыса. Сегодня мы хотим реванша.

Ускорение работы сознания позволяло мне более-менее сносно моделировать некое подобие естественных реакций, которые были нужны именно мне, и попутно пользоваться своими способностями. Так что выбрать из расходящихся по домам студентов тех, что поприличнее, и спроецировать на них слабенькое желание посмотреть на нашу постановку оказалось проще простого.

А потом я издевательски заржал.

— Орлы, уверены, что издеваясь вшестером над девчонкой, которая самому низкому из вас по плечо, вы в праве вякать что-то про крыс? — К нам уже было приковано полтора десятка взглядов, и зрители всё прибывали. Оставалось только обставить всё таким образом, чтобы мой уговор с Хельгой пострадал не слишком сильно. А то пока она там родит и скажет, где и когда мы начинаем запланированный фарс, я уже успею славу бабника сыскать. — Я вчера сделал вам замечание на этот счёт, но что я вижу сегодня? Вы снова её караулите, даром что ещё друзей не позвали. Больше не на ком самоутвердиться? Или нормальные оппоненты вас уже за равных не считают?..

Вот, что я называю первозданными яростью и гневом! С их лиц, — или морд? — можно прямо сейчас статую лепить, очень реалистично получится. И я, получается, был прав, говоря о том, что никого кроме опасающейся давать им сдачи девушки они себе в «соперники» найти не смогли. Такая себе будет слава, конечно, но если соответствующим образом подать…

Хельга мне ещё спасибо скажет, и вряд ли вспомнит о спровоцировавшей конфликт причине.

— Один на один, но без этих твоих ментальных штучек!

— Пойдёт. — А мне-то какая хрен разница? — Условие победы? Направление?

— Подавление чужой манипуляции. — Рыжий оскалился так, словно я угодил в ловушку. Ну, немудрено, что он так считает, ведь фактически он уже видел в моём исполнении телекинез и телепатию. Третье направление — редкость, и шансы на то, что я уже сейчас дам заднюю в его глазах крайне велики. — Пирокинез.

Одно радует: ему хватило интеллекта не предлагать честную драку, в которой убить друг друга — как на асфальт плюнуть. А о методах состязания между псионами в целом и студентами в частности я уже был наслышан как от Синицына, который на данный момент для моего образования сделал больше, чем кто либо ещё, так и из буклетика, изученного в библиотеке.

Я демонстративно огляделся, а после так же демонстративно, жестами попросил ближайших зрителей набрать дистанцию. Из-под контроля ничего выйти не должно, да и в случае чего я смогу остановить всё, что планировал сейчас создавать, но мало ли?

— Предлагаю поддерживать и подавлять сферы низкотемпературной плазмы радиусом в, скажем, метр. Методы подавления любые, кроме причинения вреда напрямую.

Сказал — и создал над собой соответствующую сферу, удерживая ту под своим полным контролем и не позволяя ей нагревать воздух вокруг. На лице рыжего не дрогнул ни один мускул, но вот глаза опасно сузились. Он напрягся — и за пару секунд повторил то, что я сделал моментально. Я ещё раз огляделся, убедился в том, что преподаватели в радиусе видимости присутствуют, за всем наблюдают, но не вмешиваются, и только тогда взглядом выхватил темноволосого студента с тёмно-алым медальоном, с интересом взирающего на «поле боя».