Евгений Нетт – ЛЕКС. Книга II (страница 3)

Мы остановились напротив небольшого фонтанчика, там, где сходилось сразу несколько дорожек и тропинок.

– И теперь вдруг оказалось, что я взял – и выступил на уровне наследного принца, – медленно произнёс я, поняв, к чему клонит отец. – После трёх лет пьянства и увлекательной деградации. Якобы.

– Именно. «Якобы», – граф кивнул. – Артемис сделал мне выговор, посчитав, что я намеренно скрывал от него твой прогресс. Что я готовил тебя как «тайное оружие» то ли для усиления позиций Лазарей, то ли для чего-то ещё. Никто не верит в то, что запойный пьяница и повеса может в одночасье стать тем, кем ты себя показал.

«С одной стороны – проклятье. С другой – я знал, на что иду, и какие вопросы вызову своим поведением. Но лучше уж так, чем прозябать на дне, балансируя на грани между отречением и признанием».

– Что ты ему ответил?..

– Правду, – граф усмехнулся горько. – Что я понятия не имею, почему ты изменился. Что я лично пересматривал записи с камер в твоей комнате и видел, что ты не занимался раньше. Что твоё становление – такая же загадка для меня, как и для всех остальных. И, кажется, мне удалось его убедить. По крайней мере, частично.

– Кажется? – я приподнял бровь, неудовлетворённый этой неопределённостью.

– Артемис не стал облекать своё недовольство в конкретную форму, – Альберт Лазарь плавно остановился, и я – вместе с ним. – Но он отчётливо дал понять, Лександр: за тобой будут присматривать. И тебе не стоит заигрывать с аристократами, которые в последние годы не могут похвастать безусловной лояльностью Трону.

Я выдохнул. Коротко, быстро и довольно.

«Ситуация щекотливая, но не катастрофическая. Предупреждение о том, чтобы «тайный козырь Лазарей» просто не лез в политику не на той стороне – это такая мелочь, право слово».

– Если верить драматичным романам, то сейчас я должен узнать о том, что все мои новообретённые друзья и подруги относятся «не к тому» политическому лагерю, – хмыкнул я, потерев переносицу. – Это всё, что мне нужно знать?

– А тебе мало? – граф чуть прищурился, пропустив мою попытку разрядить обстановку мимо ушей. – Я провёл этот час, оправдываясь перед Его Величеством за «сокрытие таланта». Доказывая, что не веду двойную игру. И это при том, что я действительно ничего о тебе не знаю, сын.

Я подобрался, готовясь отвечать пространно и одновременно убедительно настолько, насколько это возможно.

– Я и сам до конца не понимаю, – ответил я. – Одним утром я просто проснулся и понял, что не хочу жить так, как жил до этого. Может быть, я действительно достиг дна. А, может, просто испугался. Не знаю, отец. Но в тот момент я сфокусировался на том, что у меня всегда получалось лучше всего – на воображении.

– Всегда получалось? Лександр, – граф качнул головой. – Ты никогда не показывал и половины того, что продемонстрировал сегодня. Да что там половины? Четверти.

– Осознание того, что ещё чуть-чуть – и меня вышвырнут на улицу, отрезвляет. И заставляет задействовать всё, что только есть. Даже если это способность увлечённо придаваться отчаянному эскапизму.

Альберт Лазарь долго и задумчиво смотрел на меня, прежде чем вздохнуть:

– Возможно, тогда мне следовало запустить процессы твоего изгнания ещё пару лет назад. Тогда, глядишь, ты бы раньше взялся за ум…

Я улыбнулся, искренне обрадовавшись этой шутке. Значит, мой ответ зачли.

– Не факт. Всему своё время, отец, – разведя руками, я перевёл взгляд к небу.

Там уже начинали загораться первые, отчётливо видимые звёзды. Очевидный плюс мира, в котором уличное освещение было представлено фонарями с керосиновыми лампами, да редкими фарами экипажей из тех, что подороже.

«Никакого вала паразитного света, лишающего людей возможности наслаждаться окружающим миром. Такая красота, на самом деле».

– И тем не менее, я рад, что ты добился своего, – продолжил граф. – И горд. Но я советую тебе быть вдвойне осторожным. Ты теперь на виду, Лександр. И твои личные враги, и враги Лазарей будут искать способы до тебя дотянуться. Так же, как и союзники – использовать.

– Шталь? – спросил я прямо.

– Шталь – это мелочь, – отмахнулся граф. – Барон амбициозен, но у него нет ресурсов, чтобы всерьёз нам угрожать. Если ты не опозоришь его дочь, то проблем не будет. Я же говорю о тех, кто уже присматривается к тебе. Не как к человеку, а как к потенциальной пешке в своих политических игрищах. И Александр – один из них, как бы он ни старался казаться твоим другом.

– Он предлагал мне патронат, это правда. Но мой отказ, скажем так, не повлёк за собой неприятных последствий, – заметил я. – Более того, наш «паритет» на третьем этапе говорит о его искренности. Ему не нужны послушные куклы в окружении, отец. Он ищет если не друзей, то хотя бы верных товарищей.

– Тем опаснее, – граф хмыкнул. – Искренность обезоруживает, Лександр. Запомни это.

– Запомню, отец, – не стал спорить я.

Мы постояли ещё немного у фонтана, разбавляющего тишину умиротворяющим плеском воды. Граф нарушил молчание первым:

– Ладно. Мне пора, сын мой. Совет Первой Сотни заседает уже через два часа, а я должен успеть переговорить с Генрихом Сориаром до этого. А ты… возвращайся к своим друзьям. И к той рыжеволосой юной леди, смотревшей на меня так, словно я тебя уводил для показательной казни, и не менее того.

– Эльза – достойная девушка, – произнёс я, уловив в голосе отца толику пренебрежения.

«Как же, дочь «какого-то там барона», которого даже в расчёт можно не брать, если не доводить до скандалов».

– Да, – неожиданно быстро согласился Альберт. – Но я не буду как-либо это комментировать сверх того, что уже говорил тебе ранее.

Он положил руку мне на плечо.

– Ты вернул себе честь, Лександр. Не растеряй её снова.

Сразу после этого граф развернулся и зашагал прочь по аллее, вскоре скрывшись за поворотом. А я, переварив всё сказанное и нагло умывшись в фонтане, – для бодрости, – двинулся обратно, к друзьям.

Да, уже настал вечер. Но сегодня такой день, что даже уже-почти-студентам можно задержаться вне постелей до самой ночи.

И я собирался как следует этим днём насладиться.

Глава 2. Старые-новые связи.

Я заметил в толпе остальных, когда последние аккорды торжественного марша стихли, уступив место более спокойной и размеренной музыке.

Наша компания обосновалась у одного из высоких столиков – Виктор невозмутимо уплетал пирог с рыбой, Дмитрий о чём-то переговаривался с сестрой, а Эльза терпеливо ждала, попивая пунш и глядя на всех мимо проходящих парней с таким видом, словно каждого к ней приблизившегося сразу же поразит молния.

И я уже намерился вернуться к своим, когда периферийное зрение услужливо подсказало, что справа происходит что-то из ряда вон.

Я обернулся, мазнув взглядом по группе гвардейцев, сопровождающих знакомую высокую фигуру, резко сменившую курс и направившуюся прямо ко мне.

Александр Затворницкий двигался сквозь расступающуюся толпу с непринуждённой грацией человека, обладающего, казалось, отрицательной гравитацией: люди сами расступались перед ним, порой даже этого не осознавая и вообще стоя спиной.

Ну а в руках принц держал два бокала с искрящимся золотистым напитком, что не оставляло ни малейших сомнений в его намерении связать меня беседой.

«Традиционный для местных приём обозначить желание поговорить полноценно, а не переброситься парой-тройкой слов» – подчеркнул я мысленно, заранее улыбнувшись Его Высочеству.

– Лександр, – принц остановился в двух шагах, обезоруживающе улыбнувшись. – Надеюсь, граф Лазарь не слишком тебя утомил? А то у тебя был такой вид, будто решалась судьба вселенной, не иначе.

– Всего лишь судьба Первой Империи, – я принял бокал из его рук, тоном дав понять, что это шутка. – Ничего серьёзного.

Александр тихо рассмеялся и сделал шаг в сторону, обозначив направление. И снова – фонтан, коих в парке было в изобилии.

Любили аристократы такие конструкции, ой, любили…

– Пройдёмся? Я не отвлеку тебя надолго, буквально несколько минут.

Я бросил короткий взгляд на Эльзу, которая заметила это и демонстративно отвернулась, всем своим видом демонстрируя, что занята исключительно беседой с Элизабет и Виктором.

Чуть кивнув девушке, которая этого даже и не видела, я двинулся следом за Его Высочеством, в мыслях уже прорабатывая возможные ответы на потенциально угрожающие мне вопросы.

На этот раз фонтан, к которому мы приблизились, представлял из себя массивную, многоярусную конструкцию из почти чёрного камня с белыми прожилками. На блоках через один красовался вытесанный с поразительной точностью, – эрикс-искусства? – герб академии, в свете фонарей и отсутствии светила на небе приобрётший какие-то новые черты.

Вода тут струилась по ярусам, окутывая журчанием каждого, кто подошёл достаточно близко, а своды фонтана надёжно защищали от львиной доли любопытных глаз.

– Знаешь, Лександр, отец был очень впечатлён, – произнёс наконец принц, без затей усевшись на бортик фонтана и развернувшись боком. Взглядом пригласив меня сесть рядом, он наклонился и заглянул в тёмную, дрожащую гладь. – И я, стоит сказать, впечатлился не меньше. Ты задал очень высокую планку, к которой я не был готов. Теперь вон, – он качнул правой рукой, где под рукавом угадывалась повязка, – расплачиваюсь. Знал бы я, как далеко мы зайдём в этом соревновании…