Евгений Нетт – ЛЕКС. Книга II (страница 16)

Прекращение торговой войны, выход на новые рынки, укрепление позиций в Первой Сотне – это буквально был политический брак, о котором мечтает любой расчётливый глава семьи.

«И который Лександр благополучно и с полной самоотдачей пустил под откос», – я открыл глаза, уставившись в потолок.

Когда мой «предшественник» начал свой путь на дно, Кризенфорты не стали сразу же рвать все договорённости. Они сначала терпели, потом – предложили сменить «жениха» на другого сына Альберта, но получили отказ.

Итогом стал разрыв соглашений с довольно унизительными формулировками – по сути, пощёчиной, демонстрирующей отношение Кризенфортов к такому «жениху». На публику никто скандал не выносил, ведь всё оставалось в рамках устных, предварительных договорённостей.

«Но это не значит, что по итогу никто не пострадал от отсутствия официальных договоров».

Для Астрид Кризенфорт срыв помолвки стал катастрофой. На момент финала этой эпопеи ей было пятнадцать – возраст, в котором каждая вторая аристократка уже год как помолвлена, а оставшиеся «одиночки» – это или те, кому договорной брак не сулил ничего хорошего, или те, чьи родители имели возможность и желание дать дочери выбор в зрелом возрасте.

Так или иначе, но дед Астрид сделал ставку на партию с Лазарями. А когда соглашение оказалось разорвано, самые перспективные кандидаты среди прочих уже были прибраны к рукам кем-то ещё.

Астрид осталась с кругом потенциальных женихов низкого пошиба, а шансы девушки на равноценный брак резко упали. Не по её вине, а из-за взрослых и, конечно же, из-за Лександра Лазаря, который едва ли принимал какие-то там предварительные соглашения всерьёз.

Я отложил в сторону смартфон, цокнув языком. Встал, прошёлся по комнате. Раздражение и злость поднимались откуда-то извне, распирая грудь.

В голове крутилась только одна мысль: меня снова заставляют расплачиваться за то, чего лично я не делал. И ладно бы расплачивался только я, но ведь и эта девчушка оказалась у обочины жизни ещё три года назад. Её жизнь пошла под откос из-за человека, которого больше не существует.

«И не объяснишься же никак. «Простите, прежний владелец этого тела был идиотом и помер, теперь я за него, давайте жить дружно»? Это даже в утрированном виде не звучит. Проклятье…».

Я горько усмехнулся, оперевшись обеими руками на подоконник и просунув голову между штор. Улица, качающаяся вслед порывам ветра листва, отсветы от уличных фонарей, работающих на керосине – всё это успокаивало, но по эффективности приравнивалось к ковшику воды, выплеснутой в лесной пожар.

«Кризенфорты не отступятся. Ян – наследник, в своей ярости прямой и простой, как топор. Очевидно, что он слишком сильно любит сестру, и жаждет отмщения. Это плюс – по понятным причинам открытая конфронтация для меня предпочтительнее интриг, даже «детских». А вот Астрид… Если я выдержу напор её брата, то она может вспыхнуть и вступить в конфронтацию. Вот только чего ждать от хладнокровной, оскорблённой «мной» девушки, выросшей в семье влиятельных интриганов?».

Я потёр переносицу, шумно выдохнув. Приоткрыл окно, но почти сразу мотнул головой – не то. Захотелось выйти на свежий воздух, проветриться и как следует всё обдумать.

И мой выбор лёг на привычный маршрут через парк – мимо старой статуи ангела, которая мне уже была как родная.

Парк встретил меня тихой прохладой. Никто уже не суетился и не носился из одного крыла академии в другое, а самые громкие звуки издавали беснующиеся в кронах деревьев птицы да белки, наконец-то дождавшиеся, пока двуногие лысые обезьяны перестанут их беспокоить.

Я размеренно шагал по мощёной дорожке, планомерно выдавливая прилипчивые мысли о Кризенфортах неизбежным, единственно верным сейчас смирением. Всё, что было можно сделать на этом этапе, я уже сделал – узнал предысторию, оценил угрозу и наметил линию своего дальнейшего поведения.

«Всё остальное – дело времени».

Очередной поворот, и из теней вырастает статуя ангела. И не только она.

«У неё что, ночное дежурство на каждой лавочке в парке?».

Виктория сидела, как и вчера – поджав под себя ноги и сбросив туфли. В руках девушка сосредоточенно крутила что-то маленькое, блестящее в свете фонарей, и совершенно не обращала на меня внимания.

«Слишком сконцентрирована» – подумал я перед тем, как двинуться дальше.

А Виктория тем временем закончила с, по всей видимости, кулоном, убрав его в сумочку. Закрыла её, отвернулась, замерла на несколько секунд… и дёрнулась, раздражённо цыкнув.

В её руках материализовался новый кулон, который она принялась кропотливо дорабатывать до нужных кондиций.

И только тогда она меня, наконец, заметила.

– Добрый вечер, господин Лазарь, – сказано это было без враждебности, но и без особой теплоты.

– Леди Виктория, – я остановился в паре шагов, как и тогда. – Не помешаю?

– Вы уже помешали, – она прищурилась едва заметно. – Но садитесь. Всё равно у меня пока ничего не выходит. Нет прогресса.

Я опустился на противоположный край скамьи, кивнув на сумочку, лежащую рядом с ней:

– Нестабильность при контакте с другими предметами?

– Именно, – девушка кивнула. – Стоит убрать кулон куда-то, где его не видно, как он теряет форму. Это… напрягает, потому что упражнения на слепую материализацию я успешно проходила ещё пару лет назад. А сейчас стоит только задеть что-то внутри сумки – и всё. Не прерывание, а утрата контроля и распад техники.

Я задумался на пару секунд, сопоставляя известные мне массивы данных о магии воплощения с тем, что удалось узнать об эрикс-искусствах за эти дни.

– Это нормально, – начал я. – Вы взялись за продвинутый этап, пропустив промежуточный.

– Вы ведь сами сказали: «держите при себе, в сумке»?..

– Признаю свою ошибку, – я развёл руками. – Я дал вам конечную цель и то, что займёт девяносто девять процентов времени. Но не объяснил, как до этой цели добраться. Это не ваша вина, это я – плохой наставник.

Что-то внутри меня прокрутилось от этого признания, но в данном случае сказанное являлось чистой правдой. Просто не подумал о мелочи, а итог мог стоить человеку времени или веры в свои способности.

– И… что тогда делать? – спросила Виктория после короткой паузы.

– Тут всё тоже просто, не беспокойтесь. И на этот раз безо всяких подводных камней. Суть в том, что когда мы материализуем что-то обычное, целостность образа, как бы странно то ни было, намного выше, чем если материализации подвергается нечто хорошо знакомое. Это подсознательная особенность, которую можно перебороть, – я развернул руку ладонью вверх, сформировав над ней пару запонок из своего прошлого. Рублёные грани и символ, который местные едва ли способны прочесть. – Формируете то, что хотите. А после берёте ручку или карандаш, настоящие, и начинаете легонько постукивать по объекту. Когда убедитесь в том, что ваша брошь не рассыпается на части, начинаете делать то же самое, но с закрытыми глазами. И много времени это не займёт.

Виктория несколько секунд обдумывала услышанное, после чего веско хмыкнула:

– Мой наставник назвал ваш метод классическим, тяжёлым, но эффективным. Забавно то, что вы сами, похоже, пропустили первые главы учебника по преподаванию…

– Я не настоящий наставник, леди Виктория, – я пожал плечами, сфальшивив. – Просто делюсь тем, что когда-то помогло мне самому. И… – я замялся, – честно говоря, я неосознанно начал всех судить по себе. Моя ошибка.

«Потому что маги воплощения в самом начале пути обучались фундаментальным моментам – например, поддержанием формы и присутствия воплощения вне поля своего зрения, или при наличии внешних раздражителей. Затворницкая же, будучи далеко не самой слабой абитуриенткой этого года, умеет создавать внушительные иллюзии… но при этом полностью бессильна в примитивнейшем аспекте тренировочного упражнения для неофитов. Мне определённо нужно куда больше узнать о местных нормах и операторах эрикс-искусств в целом».

А Виктория тем временем продолжала пристально на меня смотреть, словно видя впервые. Но вместо ожидаемого и, стоит признать, обоснованного недовольства, она вдруг перевела разговор в другое русло:

– Господин Лазарь… я слышала о сегодняшней вашей стычке с Кризенфортами.

Я подобрался.

– Быстро же в академии разносятся слухи, – нахмурился я. – Учитывая тот факт, что свидетелей этого действа было раз-два – и обчёлся.

– Насколько же вы удивитесь, когда в слухах начнут повторять даже то, что вы делали в тёмной-тёмной комнате посреди ночи и наедине с самим собой, – хихикнула она, прикрыв рот ладошкой. – Вы на равных состязались с Сашей, подобного внимания нельзя было не ожидать.

– Вы правы, – я кивнул. – Просто… слегка непривычно вновь оказаться в центре внимания. Нужно заново привыкнуть…

Брюнетка кивнула:

– Понимаю. И всё-таки, вам стоит быть настороже. Кризенфорты долгое время метили в ближайшее окружение Саши, и ваше с ним общение для них – как бельмо на глазу. Едва ли они угомонятся достаточно скоро… с учётом всех обстоятельств.

«Как недвусмысленно мне намекнули на то, что личное дело Лазарей и Кризенфортов для Императорской семьи как на открытой ладони».

– Я пришёл к точно такому же выводу. И я благодарен за подтверждение моих опасений, – я неглубоко кивнул. – Вы хорошо знаете Кризенфортов?