Евгений Нетт – ЛЕКС. Книга I (страница 4)
«В прошлой жизни моё ядро было слабым, и поэтому я оставался никем, пока не встал на путь наставника, и мне не «сделали имя» талантливые ученики. Здесь же, судя по всему, роль «силы» играли два внешних фактора. И один из них был на моём запястье».
Катализатор.
А второй – вычислительный блок. Он прятался где-то в недрах браслета, являясь его неотъемлемой частью, и именно его мощности, – или немощности? – ограничили меня одиннадцатью светлячками и простой сферой.
«Промежуточный вывод – это два одинаково важных участка «цепочки», по которой требуется пройти для использования эрикс-искусств».
Немного покрутив в голове эту мысль, я вернулся к чтению. И начал с самого начала, на этот раз – вдумчиво, так, как не читал даже в юности, сражаясь за право не вылететь из училища прежде, чем освою первые заклинания.
К счастью, автор «Воображения как основы» оказался не из тех, кто любит сыпать терминами без пояснений или с отсылками к работам коллег.
К третьей главе я уже вполне сносно понимал, что катализатор – это «насос», качающий «нематериальное», людьми толком не изученное, но замещающее здесь магическую энергию, а вычислительный блок – это «фильтр» и «стабилизатор» в одном флаконе, не позволяющий «нематериальному» сделать человеку очень и очень больно из-за глупой попытки объять необъятное и, соответственно, создать нечто, попирающее законы физики.
«То есть местные маги, по сути, работают в безопасном режиме. Удобно устроились. Минимум рисков, минимум целенаправленной подготовки, максимум времени на саморазвитие вглубь, а не вширь. Но из этого же следует и то, что самый жёсткий ограничитель – это внутренности железяк, которыми они пользуются. Идиотизм, или гениальная схема контроля?».
Я провёл пальцем по металлу браслета, чувствуя кожей едва заметную вибрацию. Если это одновременно и источник силы, и намордник, то моя задача на будущее – выяснить, можно ли его снять без вреда для себя.
Сначала – общепринятые методы. Понять, как заменить катализатор на версию помощнее, и завладеть наиболее мощным устройством из доступных. А дальше…
«А дальше – будем посмотреть, как говорил мой дед».
Стук в дверь заставил меня подскочить в кресле. Я не услышал шагов – ковры в коридоре были слишком плотными, а прислуга, судя по всему, тренировалась в бесшумности с пелёнок.
– Господин Лександр? – голос был тихим, ровным, без единой лишней эмоции. – Господин Альберт просил передать, что вы ждёте в его кабинете ровно в полдень. Я пришла напомнить. Сейчас половина одиннадцатого.
«Превосходно. «Вы ждёте в его кабинете» – идеальная формулировка для того, чтобы ненавязчиво ткнуть нашкодившего щенка мордой прямо в лужу. Мне явно не оставляли ни права выбора, ни вариантов. Паршиво, но пока непонятно, насколько именно».
– Благодарю, – ответил я, придав голосу ленивую надменность, которую можно было ожидать от Лекса, как я его себе представлял. – Передай, что я буду. И напомни мне о встрече заранее. Так, чтобы я успел прибыть вовремя.
Потому что я понятия не имел, где располагался кабинет отца Лександра. Может, он вообще в другом крыле поместья? А так – какая-никакая, а страховка.
– Слушаюсь, господин Лександр.
Шагов я снова не услышал. Только тихий щелчок замка двери, которую прикрыли, не дав мне возможности рассмотреть говорившую.
Я посмотрел на часы в углу экрана – компьютер показывал и время, и дату, и даже фазу луны зачем-то. Девятнадцатое июля, без двадцати семи одиннадцать.
«У меня немногим больше часа, чтобы понять, чего от меня хочет «отец». И как не ляпнуть чего-нибудь такого, что отправит меня на улицу без гроша, а то и без фамилии».
Книга легла на стол, раскрытая на главе о классификации катализаторов, а я вновь взял в руки компьютерную мышь.
Всемирная сеть встретила меня с распростёртыми объятиями, и я, старательно маскируя запросы под нечто более-менее непримечательное, – чтобы не искать, как выглядит мой собственный отец, например, – принялся поверхностно изучать всё то, до чего мог и успевал дотянуться.
Первым делом – сухой поиск. Набрал «Лазари», и чуть не присвистнул от количества результатов. Фамилия оказалась не просто известной – она была одной из тех, о которых говорят на каждом углу, если речь заходит о больших деньгах, промышленности и связанных с непутёвыми отпрысками неприятностях.
Я впопыхах перебирал всё: статьи, новостные сводки, заметки о «моих собственных» похождениях, коих в сети оказалось порядком. Отдельного внимания удостаивались приложенные фотографии. На последних толстяк мелькал довольно часто – значит, не совсем левый человек, и знакомы мы больше года.
Выяснил также, как выглядит отец, мать, сёстры, братья, дяди и тёти, плюс ещё с десяток личностей, тесно связанных с фамилией Лазарь. Постарался утрамбовать в голове «основные события» последних месяцев, о которых писали в сети.
Без понимания, просто как факты, на которые можно было бы сослаться.
Дисциплинированный и тренированный разум впитывал новые знания, как губка – воду, но сейчас время играло против меня. Возможности углубляться в реально интересные темы не было, а нахвататься «по вершкам» оказалось на удивление проблематично. Слишком уж обширная это вещь, чужая жизнь.
«Если бы у меня были хотя бы сутки, то проблемы не существовало бы в принципе. Но час… Нужно было с самого начала садиться собирать оперативную информацию, а не зачитываться учебником для начинающих. Проклятье!».
Впрочем, кое-что прояснилось быстро.
Род Лазарей владел землями, мануфактурами и, что куда важнее, патентами на производство катализаторов среднего класса. Лазари не были монополистами, и считались скорее крепкими середняками в своей сфере. А именитость им принесла деятельность предков, успевших отхватить кусок пирога побольше в смутные для всего мира времена.
Окончательно надежды на то, что Лазари – это чуть ли не царские особы, рухнули, когда мои загребущие руки добрались до генеалогического древа де-факто совсем небольшой территориально Империи.
Глава рода – владетельный граф. Я сам – просто отпрыск, без унаследованного титула, что, в общем-то, было даже логично. Наследником считался совсем другой Лазарь, постарше меня на шесть лет.
А вот Лександру, тобишь, мне, годков было восемнадцать.
В этом социуме – важный возраст, «фиксирующий» в глазах окружающих потенциал и перспективы молодого аристократа. Если не успел заявить о себе, то, скорее всего, уже никогда и не заявишь.
«Прелестно. Но восемнадцать лет – это вполне логичное объяснение тому, почему я ощущаю себя вполне неплохо, даже унаследовав тело, ведущее не самый здоровый образ жизни».
Лександр просто не успел себя угробить.
«В каком-то смысле, это даже хорошо, что Лекс был почти маргиналом. Резкие перемены спишут на взросление, как и завершение общения со старыми знакомыми. Но легко в любом случае не будет».
Следующие полчаса прошли в лихорадочных попытках натянуть на себя чужую шкуру, не зная даже, как именно она сидит на оригинале.
Я листал новостные сводки, фотографии, заметки в социальных сетях – всё, до чего мог дотянуться. Выуживал крупицы информации о человеке, чьё тело теперь было моим.
Лександр Лазарь, судя по тону публикаций и комментариев, был фигурой… заметной. Не в смысле достижений, разумеется. Скорее в смысле регулярных скандалов, пьяных выходок и порочащих честь аристократа знакомств, которые местная жёлтая пресса обсасывала и смаковала с особым удовольствием.
«Вечеринка в поместье Лазарей закончилась вызовом стражей порядка».
«Наследник графского рода в очередной раз опозорил фамилию».
«Лександр Лазарь: талант или позор Империи?».
Последний заголовок приковал взгляд и заставил изучить материал.
Статья оказалась пространной, полной намёков и недомолвок. Но суть сводилась к простому: три года назад Лександр демонстрировал выдающиеся успехи в пространственном моделировании.
А потом всё куда-то исчезло. Сменилось сомнительными компаниями, не менее сомнительными увлечениями и ужасным отношением к учёбе. Причина – неизвестна, домыслы простирались от «дурного влияния» до «трагедии, о которой семья предпочитает молчать».
Я же, закончив чтение, отложил мышь и потёр переносицу.
«Значит, не всегда был мудаком. Что-то случилось. Возможно, даже то, что и заставило его… принять меня. Или, по крайней мере, сделать возможным моё появление. Тело ведь здорово, а не при смерти или после комы, как должно было быть с весьма высоким шансом. Чужую душу так просто не выпнуть, сие есть неоспоримый факт».
Мысль была неприятной, но от неё оказалось сложно отмахнуться. Магия воплощения, пусть и считалась слабым направлением, имела одну особенность, о которой знали немногие посвящённые: она могла находить пустоты.
Бреши в ткани реальности, в материи, в человеческой душе – всё то, что было готово принять нечто новое. В моём мире это считалось бесполезным магическим курьёзом.
Что-то вроде призрачного шанса раз в тысячелетие силами сотни сменяемых поколениями магов найти такой драгоценный камень, в пустоте которого магия воображения сумеет воплотить нечто по-настоящему могущественное.
Шанс – есть, но рассчитывать на него? Увольте. Здесь же…
«А здесь я, возможно, стал тем, кто заполнил пустоту. Вопрос – случайно, или Лександр сам того желал, оказавшись на грани и проявив это намерение во сне?».