Евгений Нетт – ЛЕКС. Книга I (страница 15)

И, говоря об этом постфактум, я никогда ещё не ошибался так сильно, как получилось с моими наивными, слепыми надеждами на лучшее…

Глава 6. Странный, дивный, новый мир.

Вокзал Тиреж-Града встретил меня гвалтом, застилающим небо паром и стойким запахом угольной гари, осевшей в лёгких задолго до появления на горизонте этого самого вокзала.

Я вышел из экипажа, сходу отметив две вещи: в новом для меня мире технологический прогресс, похоже, в некоторых областях действительно встал намертво, а вопрос разделения на «верха» и «низа» встал куда острее, чем думалось по статьям в сети.

Поезд, который должен был доставить меня в Сант-Море, уже стоял у перрона, выпуская клубы перегретого пара. Его дизайн был насквозь пропитан стариной: массивные колёса, медные кожухи агрегатов, угловатость и большая паровозная труба, уходящая в небо.

Никакой аэродинамики или привычной мне плавности линий. Сплошная функциональность обшитого деревом механического монстра, который выглядел так, словно его спроектировали ещё до рождения моего деда.

«Стагнация», – подумал я, поправляя воротник дорожного костюма, куда более свободного, чем обычный. – «Эрикс-искусства, доступные каждому, просто вытеснили всё остальное. Классическая инженерия стала не нужна, или её старательно задушили, чтобы не расшатывать сложившиеся устои».

Пройдя дальше по перрону, я остановился у кованого фонарного столба, задрав голову к небу. Там медленно плыла махина дирижабля – огромного, сигарообразного, с гондолой, утыканной иллюминаторами и усеянной винтами.

Двигался этот гигант бесшумно, почти величественно. Герб Империи на корпусе был огромным и ухоженным, отчётливо «читающимся» с земли, а блеск отполированной меди, на которой у местных был какой-то нездоровый фетиш, ненавязчиво намекал на то, что люди, вероятно, считают этого «короля неба» вершиной прогресса.

В то же самое время моя память услужливо подсказывала, что дирижабли – это тупик.

Красивый, пафосный, но всё-таки тупик…

– Молодой человек, посторонитесь!.. – Я резко дёрнулся назад, позволяя капле под одеждой растечься по всему корпусу.

Зря: мимо, толкая перед собой огромную грохочущую тележку, гружёную ящиками, пронёсся усатый мужчина, на ходу приподнявший кепи в знак благодарности моей расторопности… и из-за этого едва не наехавший на другого бедолагу, отреагировавшего на сий казус отборной руганью.

– Идиота кусок! Смотри, куда едешь, чернь!..

«Что же с этим миром не так?» – пронеслась мысль одновременно с тем, как капля металла сжалась в точку у груди под рубашкой, а взгляд скользнул с перрона чуть дальше, к зданию вокзала.

Туда, где у специальных ограждений в низинах толпились люди, провожающие своих господ или пришедшие тупо поглазеть на чужую жизнь.

Пресловутая чернь, выглядящая так, словно всех их выдрали прямо с гравюры века так девятнадцатого: засаленные кепи, грубые рубашки с подвёрнутыми рукавами, у девушек юбки до щиколоток или закрытые платья, латаные-перелатаные платки. У многих недоставало зубов, а дети даже издали виделись мне образчиком того, как не должно быть ни при каких обстоятельствах.

«Классовое расслоение, возведённое в абсолют. То, с чем покончили революции моего мира, здесь цветёт и пахнет. Эрикс-искусства – магия по своей сути, величайшее благо. Но к чему привело распространение этого блага? Качество жизни людей здесь до сих пор делится по кошельку и крови. Даже промышленной революции – и той не дали «зелёный свет». И чтобы докопаться до истинных причин, наверняка нужно постараться. Как и везде. Как и всегда».

Я отвернулся, подавляя неуместную сейчас рефлексию. Вздохнул, подняв руку и бросив взгляд на часы. До отправления сорок минут. Поезд откроет свои двери только через десять.

«Моё драгоценное время утекает сквозь пальцы. Но будем честны: взглянуть на мир вот так, своими глазами, полезно. В интернете всё виделось не настолько ужасным».

Поведя плечами и размяв шею, я по старой привычке потёр переносицу. Отсутствие очков напрягало почти физически, но молодым глазам они были без надобности.

Снова вздохнув, я двинулся к вагонам знати.

Для «нас» выделили парочку отдельных, ухоженных и красивых, у самой «головы» поезда, в то время как обычные пассажиры толпились в хвосте состава, у вагонов, выглядящих не столь притягательно. Не развалюхи, конечно, но старая древесина, всякое повидавший металл и зарешёченные окна… не впечатляли, скажем так.

Именно в этот момент меня и окликнули.

– Лекс! – Звонкий, знакомый голос вынудил меня обернуться.

«Она-то здесь откуда?».

Алисия бежала ко мне, лавируя между носильщиками и дорожными сундуками, порой выставленными в ряд на манер баррикад. На девушке было простое, но опрятное платье цвета утреннего неба. Светлые волосы собраны в тугой хвост. Никаких служанок, никакого багажа – только небольшая сумка через плечо и браслет на запястье, попроще моего.

– Алисия, – я кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Улыбнулся. – Какими судьбами?..

Она остановилась передо мной, уперев руки в бока. Её глаза прищурились, и в их небесной голубизне промелькнул укор.

– Ты что, забыл? – В её тоне смешались удивление и обида. – Я же говорила тебе месяц назад, что подала документы на общих основаниях. Что буду пробовать. Ты тогда ещё сказал… – Она запнулась. – Сказал, что я зря трачу время. Что простолюдинке в Академии делать нечего… но я всё равно решила. Вот.

«Всё-таки простолюдинка. А я уж подумал было… Но, видимо, «слоёный пирог» имени Империи устроен куда сложнее. Учтём. И это, и то, что старый Лександр знал о намерении подруги».

– Извини, – сказал я, чуть склонив голову. – Многое из того, что я говорил раньше… забудь. Я был идиотом.

Алисия моргнула.

– Ты правда изменился, – повторила она свою вчерашнюю фразу точь-в-точь. Но теперь не удивляясь, а как бы подводя итоги. – Я рада, Лекс. А ты тоже на этом поезде, да? Я в пятом вагоне, четвёртое место…

Она бросила мимолётный взгляд на красивые вагоны аристократии, но быстро, словно испугавшись этого, вновь посмотрела на меня снизу вверх.

– Пятый вагон… – Настала моя очередь смотреть на «не свой» вагон. Раз, два, три, четыре, пять. Обшарпанное нечто, у которого толпилась непритязательного вида толпа, не внушало мне доверия ни в каком смысле.

«Проклятье. Я могу пожалеть об этом. Но, с другой стороны, социализация тоже нужна. И Алисия для этого подходит прекрасно. Не с аристократами же наводить мосты, едва понимая, что происходит вокруг? Тем более, что распорядитель Лазарей по старой памяти выкупил целое купе. Да, решено».

– Пятый вагон, – повторил я снова, стараясь, чтобы голос звучал с лёгким пренебрежением. Неприятно, но для естественности придётся побыть «аристократишкой». – Это в хвосте? Там же наверняка даже нормальных мест нет…

Алисия пожала плечами.

– Конечно есть, Лекс. Просто они… ну, не такие, как у вас. – Она кивнула в сторону головы состава, где ухоженные вагоны знати сверкали лакированными боками и начищенной до блеска медью. – Но я не жалуюсь. Главное – доехать. А там, если повезёт поступить, академия предоставит общежитие…

Я медленно и задумчиво кивнул. Простолюдинка, которая сама, без протекции, без денег и связей собралась штурмовать Первую Академию. И всё это в мире, где классовые перегородки вырублены из гранита.

«Её упрямство нельзя недооценивать. И мыслит она верно. Возможно, для Алисии это действительно единственный способ подняться выше. Ну, ещё замужество, конечно, но шансы не остаться в дураках там ещё ниже».

Выдохнув, я смерил её внимательным взглядом. Прищурился, чуть улыбнулся:

– Знаешь, я думаю, мироздание не треснет, если ты решишь прокатиться с комфортом. Вряд ли кто-то решит спорить с тем, у кого выкуплено всё купе. Поедешь со мной?

– Лекс, ты… Там же только для аристократов. Меня просто не пустят, даже с тобой…

– За спрос не бьют в нос. Идём.

Забирать из поклажи у Алисии было нечего, так что я, подождав, пока девушка поравняется со мной, просто двинулся к своему вагону.

К этому моменту проводник как раз начал пускать людей внутрь, и первая партия знатных особ успела рассосаться по своим купе: их было слишком мало, чтобы образовалась пробка вроде той, что была у каждого входа в «дешёвые» вагоны.

– Господин… – Проводник в чистенькой и опрятной форме глубоко поклонился, принимая у меня из рук билет с золотым тиснением. Он пробежался глазами по тексту, переведя взгляд на Алисию. Открыл рот, но я успел первым.

– Девушка со мной.

Секунда, вторая. Много времени на размышления проводнику не потребовалось, и он вежливо улыбнулся:

– Конечно, господин Лазарь, – щёлкнув механизмом чисто формально присутствующего тут «а-ля турникета», мужчина опустил голову. – Прошу. Ваше купе – третье по счёту. Номер семь.

– Благодарю.

Я зашёл в вагон, подав руку Алисии, и из «предбанника» мы в два шага оказались посреди коридора, обтянутого тёмно-бордовым бархатом. Латунные ручки дверей купе блестели, ковры глушили шаги, а подвязанные золотистыми бечёвками занавески колыхались от лёгкого сквозняка.

Тут даже воздух казался другим – пахнущим не углем и паром, а деревом и едва уловимым ароматом дорогого табака.

– Ничего себе, – выдохнула Алисия за моей спиной. Я обернулся: она крутила головой, пытаясь объять необъятное. И это при том, что в поместье Лазарей она явно была частой гостьей. – Здесь всё так… Так по-вашему, Лекс.