Евгений Нетт – Лекс. Книга 3 (страница 25)

— В пределах Академии — всех, на кого мы способны повлиять, — спустя секунду подтвердила Астрид.

Я медленно кивнул, отметив, что Яну мой ответ с последующим уточнением понравился постольку-поскольку. Астрид тем временем обозначила лёгкий, почти незаметный «женский» поклон — строго формальный, и никак иначе.

Я ответил таким же «выстраданным» жестом, а спустя несколько секунд мы просто разошлись в разные стороны.

«Бесспорно, этот короткий разговор не сделал нас союзниками, и даже врагами мы не перестали быть. Но если я что-то и знаю о чести местной аристократии, так это то, что Кризенфорты не будут предпринимать попыток до меня добраться, не объявив загодя о возобновлении конфликта. Будь иначе, и Империя давно развалилась бы под гнётом старых внутренних дрязг и отчаянных попыток навредить ближнему своему…».

Дальнейший путь до обеденного зала прошёл в размышлениях и попытках проанализировать всё от и до. Не то, чтобы нескольких минут для такого действа было достаточно, но к моменту, когда на горизонте показались Эльза, Дмитрий и Белль, воцарившийся в голове сумбур начал напоминать нечто куда более приемлемое.

— Ты задержался, — с лёгкой обеспокоенностью заметила Эльза, когда я опустился на стул рядом с ней.

— Кризенфорты, — мой ответ был короток. — Договорились временно друг друга не убивать, пирожки из тарелок друг у друга не таскать и клеем в замочные скважины не капать.

Дмитрий приподнял бровь:

— Вижу, эта договорённость приподняла тебе настроение, Лекс…

— Потому что это полезная договорённость, — я качнул головой, окинув взглядом содержимое своего подноса. — Ныне любые внутренние конфликты — непозволительная роскошь.

Эльза ничего не сказала, но заметно расслабилась — опустила плечи, выдохнула, и даже черты её лица стали куда мягче, чем при первом упоминании Кризенфортов. Ведь что ни говори, а эта семейка уже пыталась ударить по мне через неё, и ничего не мешало им попытаться развить успех.

«Кроме, разве что, риска получить асимметричный ответ… но до такого меня надо ещё постараться довести».

— Кстати, — Громов отложил вилку. — Вы заметили, как быстро академия втянулась в рабочий режим? Второй день — а уже почти никто никуда не опаздывает, коридоры дисциплинированно пустеют с началом занятий, а студенты, кажется, всерьёз озаботились необходимостью учиться…

— Не иначе как присутствие везде и всюду офицеров Имперской Безопасности крайне благотворно влияет на тягу к знаниям, — тихо усмехнулась Белль. — Заявления начали рассматривать вовремя, кабинеты распределяют без недельных задержек, нужные подписи появляются за часы… Оказывается, бюрократы Первой Академии умеют работать быстро. Всего-то и нужен присутствующий за спиной чиновника человек в чёрной форме…

— Вот бы эти люди тут и остались… — мечтательно протянула Эльза. — Как только они здесь проявились, мигом прекратились все трения, конфликты, споры…

— Увы, — Белль развела руками. — Обычно «людей в чёрном» днём с огнём не сыщешь. Имперская Безопасность вообще крайне редко действует явно, и к нынешнему положению дел их подтолкнула угроза молодой поросли Имперской знати. К слову, об ИБ… Лександр, наше первое занятие уже завтра. Всё остаётся в силе?

— Разумеется, — я кивнул, прожевав кусочек удавшегося повару пирога.

— Тогда от тебя мне потребуется план. Подробный… и, пожалуйста, заведомо безопасный, — блондинка мягко улыбнулась.

Я приподнял бровь:

— Насколько безопасный?..

— Такой, в котором не будет ничего, способного легко и просто убить или даже ранить ученика, — произнесла она, чеканя каждое слово. — Тереза как-то обмолвилась мне о вашем первом занятии. И о Готье в том числе.

— «Легко убить» — это преувеличение, — заметил я. — Всё было под контролем.

— Возможно, — спорить она не стала. — Но я хочу, чтобы у наблюдателя от ИБ не возникло даже тени сомнения в нашей благонадёжности.

Я хоть и хмыкнул, но спорить не стал, предположив, что у Белль были все основания для того, чтобы осторожничать.

— Я подготовлю план, Белль. В нескольких экземплярах, с запасными вариантами и мерами безопасности. Ровно в том виде, в котором этого могут ожидать от первокурсников спецслужбы…

«Хотя, учитывая то, что они обо мне знают, ожидания могут быть несколько… нереалистичными. Но будут ли они спрашивать с нашего „кружка“ как должно, учитывая мою с Корвином договорённость?..».

— Вот и прекрасно, — Белль тем временем кивнула, опустив на поднос опустевший стакан. — Примерное поведение и отсутствие замечаний сейчас откроет нам массу возможностей для послаблений потом. Тогда, когда они действительно понадобятся. А они понадобятся, Лександр, рано или поздно. И ты со своим подходом к жизни должен понимать это как никто другой…

Повисла секундная пауза, которой хватило, чтобы я приподнял бровь, — очень уж неожиданным оказался выпад, — а все присутствующие осознали двусмысленность фразы.

— Белль, — резко произнёс Дима тоном, которого оказалось достаточно, чтобы Сориар моментально признала свою оплошность.

— Прошу простить, Лександр. Это прозвучало… — она поджала губы, — не так, как должно было. И я не имела в виду ничего дурного.

Я покачал головой, улыбнувшись одними лишь уголками губ:

— Пустое. Эти строчки из моей биографии я, вероятно, не вымараю и к пенсии. Так что извинения принимаются, хотя я и не собирался на это обижаться.

Эльза выдохнула и вернулась к еде. Расслабился и Дима — инцидент исчерпал себя, толком не начавшись.

Я же на краткий миг задумался над тем, что именно только что было озвучено. Не оскорбление, а всего лишь неловкая оговорка… пусть оговориться для дальновидной и дипломатичной Сориар и было чем-то из ряда вон. Это, в общем-то, я был готов проигнорировать вплоть до повторения, когда случайность можно будет назвать совпадением или даже тенденцией.

А вот мои слова о биографии…

«Белль Сориар — потомственная аристократка, занимающая достаточно высокое положение. В своих действиях она опирается на способность добывать информацию и, очевидно, на людей семьи, имеющих к источникам этой самой информации доступ. Связи. То, чего я де-факто лишён, и чем обзавестись в сжатые сроки самостоятельно не способен…».

— К слову, — я повторил использованное Белль двумя минутами ранее «вступление». — Белль, насколько сложно собрать досье на меня самого?

Девушка подняла на меня взгляд, вопросительно и выразительно приподняв бровь. Громов использовал тот же жест, а Эльза просто посмотрела на меня с немым вопросом, попытавшись заглянуть в лицо.

— Досье? — переспросила, наконец, Сориар. — Тебе — на тебя?

— Именно. За последний месяц моё положение изменилось слишком быстро и слишком разительно, чтобы я успевал следить за… скажем так — общественным мнением. Часть людей до сих пор видит во мне скандального младшего Лазаря. Часть — «героя» и дуэлянта, часть — «будущую опору трона» и нынешнего союзника Его Высочества, а кто-то, полагаю, может и марионеткой Имперской Безопасности меня считать. При этом в нынешних условиях возможности толком всё это отследить у меня нет, и соответствующие инструменты я своевременно не подготовил…

— Но понимать, какие версии «тебя» существуют для всех остальных, тебе необходимо, — продолжила Белль, задумчиво прикусив губу и мельком посмотрев на Громова. — Вынуждена признать, что при таких исходных данных тебе должно быть крайне неуютно, Лександр…

— Я не настолько сильно опираюсь на прогнозы и долгосрочное планирование, но — да, Белль, приятной мою нынешнюю слепоту назвать сложно…

Я замолчал, глядя на Белль Сориар и пытаясь предположить, какие выводы она сейчас выстраивает в своей светловолосой голове, могущей дать мне десятикратную фору во всём, что касалось политики.

Она ведь не просто получила правильное образование и родилась в правильной семье, позволившей ей обзавестись связями и всем прочим. Нет: она действительно прониклась политикой и жила ею, сохраняя контроль над ситуацией даже там, где я, например, мог лишь беспомощно хлопать глазами, лишившись единственного доступного мне стабильного информационного канала — выхода в местную сеть.

Сейчас же я воспользовался моментом в надежде взглянуть на жизнь прежнего Лександра не через обрывки чужих фраз, не из статей в сети и не благодаря случайным оговоркам людей, о которых я прежде знать ничего не знал, как, например, получилось с Роксаной.

Я не мог даже сказать, не проверяла ли меня Изерелли, говоря о «детской дружбе» в восьмилетнем возрасте, если мы, например, виделись в десять лет, в двенадцать или четырнадцать. И если с ней мне, предположим, повезло, и мы не пересекались в течение целого десятилетия, то где гарантии, что это везение не закончится в один прекрасный миг? Что я не проигнорирую условного лучшего друга «старого» Лександра? Его первую женщину? Злейшего врага?

Всё это беспокоило меня на протяжении месяца, но я ничего не мог с этим поделать, не рискуя собственноручно вырыть себе яму. А сейчас у меня появился неплохой предлог, чтобы попытаться закрыть эту «дыру в образовании».

— Задача несложная, если знать, где искать, — наконец произнесла Белль. — Источники будут достоверными. Но если нужно узнать и то, как тебя воспринимают простолюдины… это будет не столь надёжно — источников в низших слоях у меня меньше, а вот фантазии у них больше.