Евгений Нетт – Хозяин Мрака (страница 44)

Опустившись на свежую траву, Элин принял позу для медитаций, рывком провалившись в свой внутренний мир. Здесь его уже ожидал Дарагос с мечом наготове, так что обмен ударами произошёл в ту же секунду.

— Есть кое-что, о чём я бы хотел поговорить, учитель.

— Учитель? — Мечник хмыкнул, но меч опустил, вонзив лезвие в каменистую почву. — Видно, тема действительно серьёзная, раз ты так ко мне обратился. Но, к слову, мне такое обращение не нравится.

— Слишком официально?

— Напоминает о моих учениках. — Лицо мечника подёрнула печальная улыбка, а в глазах отразилось эхо застарелого сожаления. — Все они погибли в боях с симбионтами задолго до меня.

— Сожалею. — А что ещё мог сказать Элин о людях, которых никогда не знал, душе человека, которого тоже, в общем-то, знал исключительно поверхностно?

— Это дела давно минувших дней, Элин. Но ты всё равно называй меня по имени, договорились? И давай, не тяни, переходи к делу. — Мужчина очевидно не горел желанием переливать из пустого в порожнее, так как прекрасно понимал, чем является угроза симбионтов. Пусть даже те, кого видел Элин, были намного слабее тех, с кем воевал Дарагос.

— Всё складывается так, что симбионты могут слишком рано обратить пристальное внимание на Китеж. И в таком случае человечество проиграет — быстро и без шансов на выживание… — Элин вкратце описал Дарагосу ситуацию такой, какой он её видел. И мечник проникся, так как в обычно задорных серебряных глазах проявилась несвойственная ему задумчивость. Очевидно, он многое хотел сказать своему ученичку по поводу того, что он отказался менять форму гримуара… но в конечном итоге решил не касаться этой темы, посчитав сие действо бессмысленным.

— Ситуация действительно хуже, чем могла быть, но ты, Элин, кое-что упускаешь.

Перерождённый задумался, но даже несколько долгих минут перебора всех возможных вариантов не позволили ему увидеть то упущенное нечто, о котором говорил мужчина.

— И что же?

— Внимание симбионтов. Почему они обратили внимание на Китеж? Из-за тебя. Зачем отправили сюда Давора? Из-за тебя. Почему они должны уничтожить человечество? Из-за твоего появления, личинка истинного человека, от которой за версту несёт моим братцем.

— Моё бесследное исчезновение ничего не изменит…

— Бесследное — нет. Но что, если ты пошумишь так, чтобы они даже при всём желании не смогли бы тебя проигнорировать? — Зрачки перерождённого сжались, превратившись в две вертикальные вытянутые полоски. — Появление в непосредственной близости злейшего врага заставит симбионтов забыть обо всём и обо всех. Какие там великие города, если сам Марагос дал о себе знать?

— При моей нынешней силе открытая конфронтация — самоубийство.

— Знаешь, на закате войны, когда моя раса оказалась на грани полного уничтожения, большую популярность получила старая, как мир, но эффективная тактика. Бей-и-беги. Слышал о такой?

— Для такого тоже необходимы силы. И силы немалые, если я собираюсь приковать к себе внимание, а не стать посмешищем среди симбионтов. — Лордов не получится напугать человеком, способным одолеть их рядового сородича в битве один-на-один. И даже двух-трёх трупов будет недостаточно, так как после такого боя перерождённого можно будет брать тёпленьким.

— Так и от тебя никто не требует отправиться в гости к этим ублюдкам прямо сейчас. Долгожители неповоротливы, а чувствующие себя непобедимыми неповоротливы вдвойне. Любая неожиданная проблема на горизонте заставит их отвлечься, и этой проблемой не обязательно должно стать твоё появление.

— Я понимаю, что ты имеешь ввиду. — Покивал Элин, пытаясь сообразить, какие именно акции смогут отвлечь симбионтов. Гибель сородичей? Налёты на гнездо? Исчезновение шпионов в других городах? — Но для претворения любого варианта в жизнь мне придётся покинуть Китеж.

— Если этого не сделать, то симбионты рано или поздно поймут, откуда у их неприятностей растут руки. Они не идиоты, и два десятка пустот вместо людских разумов заметят, пусть и не сразу. — Дарагос говорил об этом как о чём-то совершенно очевидном. Тобишь, он изначально считал, что Элину необходимо убраться из города подальше. Логично, но самому перерождённому такая перспектива не очень-то нравилась. — А ещё ты перестанешь тратить время на болтовню с друзьями и развлечения в постели.

Элин приподнял бровь. Он не рассказывал Дарагосу таких подробностей, а тот, с его же слов, был лишён возможности наблюдать за внешним миром. Тем не менее, он сказал то, что сказал.

— Нет, Элин, я всё так же слеп и глух во всём, что касается реального мира. Но твоё выражение лица говорит само за себя: я ткнул пальцем в небо, а попал в звезду.

— Я обдумаю этот вариант. Но всё зависит от того, смогу ли я обрести силу достаточную, чтобы не сгинуть, столкнувшись с первой же группой симбионтов. — В руку перерождённого прыгнул гримуар, а вокруг него завращались потоки подконтрольной ему анимы.

— Меч тебе нужен, а не книжка, парень. — Дарагос занял крайне оригинальную стойку, чем-то напоминающую таковую у копейщиков. Не самый пропащий вариант, если учитывать размеры его оружия и тот факт, что в обращении с мечом седой мужчина достиг невероятных высот. — Может, всё-таки передумаешь?

— Если только с книжкой всё будет действительно плохо. — Усмехнулся Элин, срываясь с места. Там, где он только что стоял, схлопнулся воздух — до того велика оказалась его скорость.

Уж в чём-чём, а в методах закалки тела Дарагос разбирался на божественном уровне…

После завершения каждой тренировки Элин как следует проникался собственной слабостью, и в реальный мир выносил навязчивую идею самозабвенного совершенствования своих сил. Когда-то это были требующие глубокой проработки моменты вроде отставания какого-то канала от остальных, когда-то — необходимость отточить пару-тройку элементов построения структур техник. Сейчас же этим чем-то стало понимание того, что во всей этой круговерти новых способностей он упустил из виду одну крайне важную вещь: шлем.

Из непродолжительной беседы с Дарагосом следовало, что Сердцем его брата являлась именно эта рогатая конструкция, внешний вид и способности которой целиком и полностью соответствовали его скользкому характеру и силе. При помощи своего Сердца, — которое на самом деле было довольно глупо вот так отделять от истинного человека, — Король Змей подчинял своей воле окружающее пространство. Формулировка довольно размытая, но Дарагос как мог ясно продемонстрировал некоторые приёмы своего младшего братца.

И по всему выходило, что среди касты исследователей Марагос был как бы не сильнейшим. Возможность меньше, чем за мгновение перенести силу из резерва в любую точку подконтрольного пространства, создав там что угодно дорогого стоила и, по сути, позволяла Марагосу не беспокоиться о своей физической слабости. Симбионтам крайне редко удавалось подобраться достаточно близко, и то — там Короля Змей страховали члены касты воинов, возглавляемых Дарагосом.

При этом с веками способности Марагоса лишь усиливались, и, как помнилось его старшему брату, в самом конце экс-исследователь в одиночку мог одолеть полноценный отряд воинов.

И даже Дарагос не мог составить ему конкуренцию, что, конечно же, мечнику не очень-то нравилось.

Но повреждённая из-за разделения души память Дарагоса была полна пустых дыр, так что Элин не мог сделать сколь-нибудь однозначных выводов из услышанного. Тем более, что сами пиковые силы истинных людей его интересовали мало — тут бы со своими разобраться, да из шлема извлечь максимум пользы, если таковая имеется.

Дарагос категорично отверг возможность сохранения шлемом даже малой толики сил его брата, но и артефакт своей расы в нём определить не смог. В его глазах, как и в глазах перерождённого, шлем практически ничем не отличался от гримуара, что само по себе было очень и очень странно.

И сейчас Элин, выйдя в реальный мир и окопавшись на своём полигоне, закончил с укреплением барьеров для того, чтобы попытаться навести мосты со шлемом, который, как казалось анимусу ранее, и так полностью ему подчинялся. Но вот незадача: конструкция из серебристого металла никак не была связана с системой каналов перерождённого, из-за чего какое-либо воздействие в принципе не было возможно. Но оно было, что признал даже Дарагос.

Признал — и дал добро на эксперименты с тем условием, что в случае преждевременной смерти его ученик будет винить себя и только себя.

— Что ж… — В такие моменты Элину подсознательно хотелось услышать слова одобрения одного вполне конкретного существа, но его разум был свободен от чужих мыслей. — Приступим…

Привычная поза для медитаций, простые и понятные действия, мастерски контролируемые токи анимы — всё это в совокупности позволило гримуару и шлему появиться практически одновременно. Циркуляция силы в каналах включала в себя и книгу, и видимых проблем из-за материализованного шлема не было. Это позволило Элину практически сразу перейти к делу, потянувшись силой к артефакту на своей голове. Шаг за шагом, с осторожностью крадущегося к своей добыче хищника, перерождённый ощупывал поверхностные слои якобы металла, который на самом деле таковым не являлся.

При всех своих нынешних знаниях Элин уже через четверть часа мог сказать, что шлем ощущался чуждым. Не нейтральным или маняще-притягательным, как гримуар, а именно неприятным и отталкивающим. И чем сильнее перерождённый концентрировался на нём, чем глубже продвигался в изучении плотной внешней структуры, тем чётче понимал: создатель шлема был против того, чтобы внутрь проник дилетант.