Евгений Нетт – Хозяин Мрака (страница 35)

— Я никогда не избавлюсь от Эриды. — Змейка давным-давно стала неотъемлемой частью перерождённого, его оплотом стабильности и единственным разумным существом во всей вселенной, которому он безоговорочно доверял. Он был готов умереть, чтобы Эрида жила, и она отвечала ему тем же. — Нужно просто найти другой способ. Не сдавайся так просто!

Последняя фраза была обращена к змейке, которая, казалось, уже смирилась со своей незавидной участью.

— Так или иначе, но я умру, Элин. И даже если найдётся какая-то лазейка, Мир просто раздавит нас, едва мы ею воспользуемся. — Покачала она головой, сев напротив своего носителя. Элин по старой привычке уже принял позу для медитаций, бросив все силы своего разума на поиск выхода. — Ты уже передал мне слишком много идентичности, и я безмерно за это благодарна. Ты позволил мне стать той, кем я являюсь… но я никогда и не надеялась на то, что симбионт может быть личностью столь долго.

— О чём ты говоришь…? — Элин и правда не понимал, так что характерная интонация в его голосе была совершенно искренней.

— Те знания, которыми я обладала изначально. Тебя интересовали практические аспекты, и с их помощью ты улучшил свои техники, насколько это было возможно. Но мы никогда не говорили о других симбионтах. Не об отступниках, в которых запечатаны части душ истинных людей, а о тех симбионтах, которые были поддержкой и опорой своих носителей. — С каким-то первозданным ужасом Элин осознал, что он и правда перестал интересоваться знаниями напарницы, поняв, что практической пользы они более не приносят. Порой непонятные обозначения, правила истинных людей, чья цивилизация уже канула в лету — всё это казалось ему ненужным. — Мы — отражение своих носителей, Элин. Не личности. Не самостоятельные разумы. Нас создавали бесчувственными, преданными инструментами, но со мной что-то пошло не так. Всё усугубилось в момент, когда ты передал мне часть своей “подлинности”, нарушив баланс.

— И вот вы пришли к закономерному итогу. — Подвёл черту Дарагос, рухнув на пятую точку рядом с Элином и Эридой. — Всё, о чём она рассказала — чистая правда. Я, признаться, думал, что эту девочку контролируешь ты сам… но вышло иначе.

Но Элин вопреки обрушившимся на него откровениям не поддался бессильной злобе, сохранив свой разум настолько холодным, насколько это было возможно. Это он не так давно кичился тем, что его жизнь неподвластна какому-то там “невозможно”. И если он сейчас сдастся, смирится с тем, что платой за жизнь станет гибель самого близкого друга…

Тогда полное падение Элина Нойр во Тьму станет всего лишь вопросом времени.

— Дарагос, я попрошу вас и дальше стабилизировать состояние моей души. Эрида… — Элин посмотрел на девушку. — Если ты ещё не смирилась, то помоги мне с поисками. Возможно, ответ лежит на самой поверхности…

— Это крайне маловероятно…

— Но возможно, змейка. — С этими словами Элин опустил веки, сосредоточившись на своей душе и воспоминаниях, хоть как-то связанных с подлинниками. Зацепка могла крыться в чём угодно, включая самые незначительные на первый взгляд вещи.

А Дарагос, отойдя в сторону, чтобы не мешать тем двоим, что видятся в последний раз, тихо пробормотал себе под нос:

— Надежда умирает последней… всегда.

Жуткий ветер покончил с лесом во внутреннем мире ещё несколько часов назад, а сейчас вплотную приближался к беседке. Уже не только трава, но и куски земли срывались в хаотичный безудержный полёт, а сам внутренний мир стал до смешного маленьким. Круг радиусом в тридцать метров с беседкой в центре — и окружающая его пустота, в которой с огромной скоростью вращались деревья, почва и прочий мелкий мусор. И края вихря постепенно сжимались, отрывая от остатков внутреннего мира всё большие и большие куски.

— Времени больше нет! — Прокричал Дарагос, силясь заглушить своим басом завывания ветра. Он сдерживал саморазрушение души перерождённого столько, сколько мог, но и у его возможностей был предел. При этом мечник точно знал, что ни Эрида, ни её носитель так и не нашли то, что искали. Печально, но Дарагос изначально не одобрял того, что Элин позволил своему симбионту сформировать личность. Ведь именно такие симбионты когда-то подняли восстание против истинных людей, посеяв зерно сомнения в разумы своих нормальных сородичей. — Или сейчас, или никогда!

Элин открыл глаза, обведя взглядом то, что осталось от его внутреннего мира. Естественно, разрушение отразилось и на его самочувствии, но до сего момента он старался лишний раз об этом не думать. Сейчас же, провалившись в своих попытках найти выход, перерождённый сполна ощутил, что такое агония души.

— Я не умру, Элин. Просто стану частью тебя… настоящей частью, а не отдельным сознанием. — Эрида отчётливо видела ту бурю эмоций, что бушевала в сердце её напарника, и попыталась хотя бы так его утешить. Она не боялась смерти, ведь возвращение всего на круги своя ею и не было. Да, Элину больше не с кем будет поговорить, и она не сможет помочь ему в бою, как раньше, но слабее оттого анимус не станет. С цельной, а не раздробленной душой он сам по себе станет намного сильнее, а тренировки у Дарагоса, как змейка надеялась, позволят ему выступить против симбионтов — и победить. — Это банальные слова, но я в любом случае останусь в твоём сердце. А теперь давай сделаем, что должно.

Могущественный и непоколебимый, прошедший через череду страшных потерь и выдержавший несколько десятилетий страшных пыток, Элин Нойр считал себя бесчувственным, чёрствым человеком, чьи эмоции — это всего лишь эхо того, какими они должны быть. Но сейчас он понял, сколь сильно ошибался. Его сердце болело так, словно его рвали на части тысячи тысяч крошечных симбионтов, а все мысли в спешке покидали голову, стремясь образовать там вакуум. О, как же Элин хотел не думать, хотел раствориться в пустоте и просто забыть обо всём: о себе, о Китеже, о симбионтах… об очередной утрате.

Даже самую крепкую сталь можно закалить лишь до определённого предела, после пересечения которого она обретёт невиданную твёрдость, но одновременно станет до смешного хрупкой. И сейчас Элин уже занёс ногу над границей, отделяющей его от чего-то страшного и жуткого.

— Дарагос… — Хриплый, не похожий на человеческий голос вырвался из глотки задравшего голову перерождённого, вперившего взгляд в серебряные глаза мечника. — … что такое душа?

— Точного ответа на этот вопрос не было даже у нас. Но если объединить то, что было известно моей расе, то можно сказать, что душа — это неделимый потенциал, которому нечто придало определённую форму. Этот потенциал лежит в основе всякого живого существа, не позволяя ему прыгнуть выше головы…

— Если душа неделима, то что тут делаешь ты?

— Я уже говорил, что мы знали о душе не всё. Очевидно, свойство неделимости было ошибочно, а симбионты нашли способ это доказать и обернуть себе на пользу. — Спокойно пояснил мужчина, силясь понять, что за мысль породил умирающий Нойр.

— Душа делима — это факт. — Сказал как отрезал Элин, опустив ладонь на плечо Эриды. Та, видимо, понимала как бы не меньше Дарагоса, так что вопрос в её взгляде прочёл бы и слепой. — Из этого следует, что душа — это не нечто цельное и неразборное…

— Это вывод на грани фола. — Выказал обеспокоенность Дарагос, глядя на то, как к перерождённому стекаются его силы.

— … и если две души объединить в одну, то и та, и другая окажутся в равном положении.

— Не выйдет! — Эрида попыталась сбросить руку перерождённого, но тот не позволил ей этого сделать. — Элин, так ты можешь погибнуть!

— Мы оба можем погибнуть. А можем выжить. И этот вариант явно лучше того, в котором кто-то из нас гарантированно умирает. — Дарагос, осознав, что именно сказал его ученик, решивший покончить и с этим недавно полученным званием, и со своей жизнью, лишь покачал головой. Он, конечно, не собирался переставать помогать странному парнишке с попытками восстановить душу, но не очень-то верил в успех этого предприятия. Вперёд его толкало лишь любопытство, присущее каждому древнему существу. — В твоих интересах приложить все свои силы. И ещё один момент, змейка.

— Какой…?

— Я запрещаю тебе умирать. — На лице перерождённого впервые за последние сутки проскользнула ухмылка, а Эрида надулась: носитель понял, что она хотела сделать, заранее запретив разрушать свою сущность.

И теперь у Эриды оставался лишь вариант, в котором они или выживали, превращаясь в нечто совершенно новое, или умирали, оставляя не только эту реальность, но и весь Мир…

// С небольшим запозданием, но глава на сайте.

Глава 21

Если какой-то безумец бросит в котёл молоток и отвёртку с твёрдым намерением путём варки объединить эти две вещи в одну, то невольные зрители сего действа лишь покрутят пальцем у виска. Души в понимании Дарагоса были именно такими твёрдыми, сиречь — несмешиваемыми вещами. Их можно было распилить на части, но в таком случае о полноценной функциональности не шло и речи. Часть души истинного человека, — а известный нам Дарагос именно ею и был, — могла сохранить некоторые знания и силы, но не самого себя.

Дарагос помнил, каким он был раньше, но момент смерти и разделения не запечатлелся в его памяти. Да и многие периоды долгой жизни истинного человека точно так же были покрыты густым туманом, в котором изредка удавалось разглядеть череду мимолётных смутных образов.