Евгений Нетт – Эй, Всевышний! Я научился ценить. Том III (страница 39)

— Уверяю тебя — я отлично понимаю, когда можно дурачиться, а когда надо поработать. Просто мне действительно нечего будет делать: академия закрыта, библиотеки — тоже, маркграф, или кто там займёт его место, награждение объявит нескоро… — Я, получается, могу почти что отдохнуть. Смена деятельности, все дела. Для меня ведь главное разгрузить мозги и психику, а телу уже давно вообще всё побоку. — И суетиться до того, как мне вручат честно навоёванное, смысла, полагаю, нет.

— Согласна. Но ты ведь понимаешь, что если у тебя нет никаких навыков и умений кроме боевых, то в лучшем случае ты выступишь в качестве батарейки?

— Как минимум, я в любой ситуации умею находить невероятно красивых и добрых девушек… ладно-ладно. — Я поднял руки вверх и сдался. — Я — подмастерье артефакторики, так что кое-какие простенькие цепочки восстановить смогу. А если по схеме, то и с чем посложнее справлюсь.

— Давно занимаешься?

— Около пяти лет, проведённых в пути.

— Если ты занимался артефакторикой «на сдачу», то такой результат закономерен. Направление общее, или?..

— Работа с разумом, памятью, звуком и кровью. К последней у меня есть небольшая склонность после того укуса, и я её использую в качестве управляющего контура для своих поделок.

Мы свернули на одну из главных улиц второго кольца, и я окинул открывшуюся картину внимательным взглядом.

Несмотря на время суток, — давно перевалило за двенадцать часов дня, — людей было не особенно много, а из десятков лавок и магазинов открыты были лишь единицы. Об уличной торговле в таких условиях не шло и речи, так что подкрепиться по дороге нам едва ли удастся.

Но что ещё сильнее омрачало картину, так это вывешенные на окнах и дверях зданий чёрные лоскуты ткани, символизирующие потерю тех, кто жил в данных конкретных домах. Относительно общего числа жителей, может, чёрных тряпиц было не так много, но за несколько минут неспешного шествия по улице я невольно насчитал около семи сотен этих символов.

Не считая десятитысячной армии, прибывшей вместе с маркграфом, в гарнизоне были и другие люди: стража, авантюристы, маги, доживающие свой век наёмники и просто те, кто не мог остаться в стороне.

Жизни лишились многие из них, и, в какой-то мере, я был даже рад тому, что мои глаза не могут охватить весь масштаб понесённых Риланом потерь.

— Это изящное решение, но никто, кроме тебя, такими артефактами пользоваться не сможет. В то же время, полноценный управляющий контур может серьёзно изменить всю схему, и ты рискуешь надолго застопориться в момент, когда у тебя на руках будет вроде бы и готовое изделие, но которым никто не может управлять.

— Знаю, и потому стараюсь пореже прибегать к использованию крови. Но мою главную задумку всё равно ещё очень долго доводить до ума. Я её тебе, кстати, потом покажу.

— Это что-то необычное?

— Аналоги существуют, но они наголову хуже того, что у меня уже есть.

— И всё-таки, с твоими нынешними навыками и запасом сил тебя вряд ли допустят до корректировки повреждённых или нестабильных контуров. В этом просто нет смысла…

— … так как среди артефакторов подавляющее большинство — слабосилки, но в плане навыков я с ними и рядом не стоял. Плавали, знаем. Но мне, в принципе, без разницы, чем заниматься. Я так отдыхать буду!..

За неспешной беседой мы проследовали до самой гильдии алхимиков, в холле которой было на удивление пусто, а девушку, обычно дежурящую за стойкой, замещал растерянно выглядящий ремесленник, о котором можно было сразу сказать — с людьми он на «вы».

Потому-то мне дорогого стоило прорваться в кабинет отца и не прибить ненароком несчастную жертву нехватки кадров — и после этого узнать, что ВРИО главы местного отделения гильдии алхимиков лично отправился в крепость на северо-западе, встречать и сопровождать семью домой, так как на дорогах, неожиданно, было малость неспокойно.

Дикое число эвакуированных горожан, плюс беженцы из деревень, всё-таки уничтоженных монстрами — и вот на дорогах появились лихие люди, с высокой колокольни плюющие на близость даже не армии, а просто сильных людей, способных растереть грабителей в пыль…

Как итог — из главного отделения гильдии мы ушли ни с чем, и я, неожиданно, оказался совсем без дела: с возвращением Клариссы и брата отец справится сам, а метаться в ужасе, пытаясь их перехватить в дороге, едва ли стоило.

Значит, всё таки работа…

— Что ж, это отличный шанс посмотреть, чем на самом деле занимаются рядовые маги.

— Твоё членство в гильдии магов ведь не поддельное?

В ответ я придал голосу обиженно-удивлённый тон:

— С чего бы мне подделывать документы? Я, всё-таки, маг… Правда, по бумажкам гораздо более слабый, но это мелочи жизни. — Я демонстративно отмахнулся. Остаётся только надеяться на то, что из-за этого у меня не будет проблем. — В крайнем случае, просто похожу за тобой. Неофициально.

— Меня наверняка отправят туда, куда посторонним ходу нет. Да и как, по-твоему, это будет смотреться?

— Нормально всё будет смотреться. А, ладно… — Я расправил крылья и, чуть затормозив, подошёл к Гессе со спины, подхватив её на руки. — … давай посмотрим, что мне скажут, а там я что-нибудь придумаю.

Затянув себя и тихо пискнувшую девушку в непродуваемый кокон тёплого воздуха, я взмыл в воздух, и всего спустя несколько секунд уже рассматривал подчиняющийся строгим законам отстройки город с высоты птичьего полёта.

Да, я нарушал кое-какие предписания, но сейчас едва ли кому-то было дело до их соблюдения. А так — всего десять минут, и вот уже у нас под ногами мощёная слегка отдающим алым оттенком булыжником улица перед гильдией магов.

Осталось только добиться того, чтобы последующие несколько часов я провёл рядом с демонессой, а не потратил впустую, занимаясь непонятно чем…

Часть III.

— В общем, как-то так.

Закончив свой рассказ и хлопнув в ладоши, я замер, ожидая реакции родителей.

Волан поступил как настоящий отец, и о ночной попойке даже не обмолвился, да и в его реакции я был практически уверен, но вот мама на Гессу, после слов последней о её настоящем возрасте, составившем сто шестнадцать лет, смотрела капельку настороженно. Жаль, что я не могу даже близко представить, что творится у Клариссы в голове, так как я её забыл и лишь притворялся, будто всё нормально.

Смог как-то разрядить обстановку, а не ждать «приговора», словно нашкодивший школьник или реально впервые представляющий свою девушку перед родными молодой пацан.

Даром, что император магии.

— Ну, дорогая, не стоит зазря тянуть время…

Волан предпринял первую попытку расшевелить нашу компанию, на что мама ослепительно, совершенно искренне улыбнулась. Собственно, как-то так она улыбалась, когда находила меня посреди ночи в окружении книг. Или на отца после свершения чего-то, что тот совершать не должен был никак.

Иными словами, спустить всё на тормозах не вышло, и Клариссу что-то не устроило.

Лишь бы не возраст Гессы, для меня практически идеальный. Мне психологически за сотню, ей — по факту сто шестнадцать, тобишь, оба уже не детишки, которым раз в неделю непонятно что в головы ударяет. Ровесники, можно сказать. Ну и взаимная эмпатия наверняка сгладит все острые углы, которые непременно возникнут в будущем.

Правда, ощущать одновременно собственное обречённое спокойствие — и её паникующее волнение для меня всё ещё было малость странно, но к такому вполне можно привыкнуть.

— Простите, я просто задумалась. Гесса, дорогая, ты уверена, что ты действительно хочешь отношений с Золаном? Он, как-никак, ещё молод, а знакомы вы всего ничего.

— Уверена, миледи. — О, Всевышний! Какая миледи⁈ — Среди моей расы все — однолюбы, и, полюбив однажды, мы уже не можем изменить своего отношения к человеку даже если тот кардинальным образом изменится. А эмоциональную связь, которую мы с Золаном установили, вдвоём выживая в подземелье, невозможно разорвать. Будьте уверены: мои чувства серьёзны, и я уже не маленькая девочка, чтобы вот так просто поддаваться эмоциям.

Вот чертовка: одновременно рассказала о свойстве своего народа, расставила акценты на обстоятельствах нашей встречи, чуть больше сообщила об эмпатии, и напомнила о своём возрасте.

И, к слову, о том, что меня эта цифра нисколько не смущает, я Гессе сообщил ещё ночью.

— Я… рада за вас, дети. — Выдохнули все: И я, и Гесса, и даже отец, которому пришлось бы отдуваться за всех в случае недовольства Клариссы. Добрая, но жёсткая женщина крепко держала семью в кулаке, покуда это не касалось чего-то более серьёзного. — По правде говоря, я долго думала, как на Золане скажется произошедшее с Залией, но теперь знаю, что всё хорошо. Гесса, чувствуй себя как дома… и перестань называть меня столь формально. Мама — вполне подойдёт.

И закончилось бы всё попойкой, если бы не целая прорва обстоятельств, вынудивших нас перейти от Самой Главной Темы ко второй по важности, а именно — с меня потребовали рассказ не столько о растянувшейся бойне, сколько о моём видении дальнейших событий.

И тут мне пришлось повторяться, так как толком ничего и не поменялось: разве что титул владетельного барона вместе с деревнями, которые передадут под мою ответственность, форсировал кое-какие планы.

Ну а если говорить более подробно, то уж теперь я точно намеревался окопаться в Рилане всерьёз и надолго, чтобы, как минимум, «выжать» отведённый Ланом срок в пятнадцать лет.