Евгений Нетт – Это (не) Игра! х1 (страница 44)

Я смазанно и неопределённо кивнул, ибо, справедливости ради, стоит сказать, что выгляжу я именно как проблема. Или как бомж: грязный, на голове один большой колтун, одежда отчасти в крови, взгляд охреневший от жизни… Лапочка, одним словом.

Из тех, которых хочется пристрелить и прикопать, что б больше никогда не видеть.

Даже странно, что люди от меня не шугались.

Привычные, наверное…

— Пойдём. И не беспокойся: в черте города достаточно безопасно. По крайней мере, если не выходить к седьмому кольцу или в подземье…

М-м-м, стражница говорит о том, что в её городе есть обычные улицы, на которых небезопасно! А подземье… Что у них тут, подвальчик, в котором вместо грибов выросли орки? Или вместе с грибами… Тьфу!

Вряд ли тут пустила корни эта вселенная, но мало ли?

К счастью, упомянутый девицей малый храм оказался расположен ровнёхонько на окраине второго кольца этого этажа, так что добрались мы туда быстро — минут за десять. И выглядело это здание, скажу я вам, не особо презентабельно: серый, чуть более светлый, чем стены пещеры, камень образовывал тянущиеся вверх стены довольно крупного здания с претензией на уникальный архитектурный стиль. Единственные окна находились строго на одной стороне храма, там, откуда светили кристаллы, да и расположены были очень высоко, чуть ли не под крышей.

И лишь поднявшись по лесенке из семи ступеней я, переступив порог, понял, зачем они вообще были нужны, при своих-то размерах и том, что храм состоял из кучи маленьких комнат, а не одной большой залы.

Ответ крылся в невидимых, но явно присутствующих тут зеркалах. Сложной системе зеркал, которые каким-то образом доносили свет кристаллов до внутренних помещений: коридоров, кабинетов, кладовок, винтовых и не только лестниц, окружённых стенами. Мы прошли через целую прорву крошечных помещений, и везде из отверстий в стенах и потолке лился свет.

Его было не слишком много, но этого вполне хватало, чтобы на несколько сотен квадратных метров оставить всего пару-тройку факелов. И это подводило к первому выводу: вечные факелы и амулеты света — вещица, видимо, не дешёвая, раз тут просто не понапихали везде эти светяшки, или не выдали такие местным служителям, которые, к слову, моего знакомого монаха с «паладином» вот ни разу не напоминали.

Слишком добрые и наивные, открытые всем и каждому, готовые отдать последнее — такое ощущение я испытал, когда меня чуть ли не подхватили местные, оттеснив от девушки-стражницы, которая согласилась сбагрить меня им, так как ей нужно было предварительно навестить свою подругу. Я был быстро доставлен в местную столовую, где передо мной поставили миску с не особо наваристой похлёбкой с какой-то крупой, и выдали совсем небольшой кусочек хлеба с, похоже, салом.

При этом восседающие за этим же столом служители, среди которых была и молодёжь, и люди, — не только, впрочем, — в возрасте, питались куда более скромным вариантом той же пищи. Никакого сала, сама похлёбка даже издалека выглядит прозрачной и более жидкой…

Я, работая ложкой и тщательно пережёвывая горячую гущу, испытывал двоякие ощущения. Меня уже поразили служители этого храма. Они отчего-то выставили передо мной еду качеством лучше, чем та, что они ели сами, и это било по моему самолюбию: разве я настолько плох, чтобы меня вот так жалели? Не у меня ли в инвентаре жареного и сырого мяса на месяц вперёд, а при спокойной жизни и на два?

Но и отказаться я, в силу своей немоты, пока не мог. Писать тоже было не на чем, так что я ел и наблюдал, делал выводы и пытался определить, насколько они искренни. Если и правда безвозмездно помогают всем игрокам, которые сюда попадают, то я сделаю всё для того, чтобы помочь хотя бы этому конкретному храму. Да хоть в следующий выход за город того же мяса настрогаю, а сейчас сгружу пол-туши перед местными поварами…

Другое дело, если за это с меня чего-то потребуют. Будем честны: исход вполне возможный, ибо выгодный для организаторов. И тогда всё будет зависеть от масштабов просьб или требований, ведь одно дело — когда храм постарается отбить свои затраты и взять немного сверху, чтобы пустить эти средства в дело. И совсем другое, если тот же храм попытается откровенно навариться на ничего не понимающем и благодарном просто за миску горячей похлёбки игроке или просто пришедшем снаружи бедолаге из местных.

Вот только для того, чтобы делать такие выводы, нужно располагать точной информацией. Ошибка будет слишком неприятной и болезненной для моего самолюбия, так что пока стоит приглядеться к местным, не сильно выделяясь.

Местные… хорошо, что я их ни разу в голове неписями не назвал. Сейчас, слыша, как малец лет пятнадцати пересказывает события последнего дня наставнику постарше во время совместного обеда, я видел в них на сто процентов живых людей, которых даже с натяжкой нельзя было назвать какими-то не такими. И сам город выглядел настоящим, живым, дышащим, не застывающим в отсутствие попаданцев вроде меня.

И убил я недавно тоже живых людей, захотевших лёгкой поживы…

— Оз, вы поели? — Я и сам не заметил, что тарелка опустела, хлеб с салом были съедены, но я продолжал сидеть перед ними, с головой уйдя в тяжёлые раздумья. — Вам следует привести себя в порядок и помыться. Купальня и новая одежда для вас уже готовы…

Я встал из-за стола, благодарно кивнув тому служителю, что выставил передо мной еду, и обернулся к своему новому проводнику. Странно даже: сменялись лица, ибо никто не просиживал штаны в ожидании завершения моей трапезы, но смотрели на меня одинаково. По-доброму так, без презрения или жалости.

Вот и этот парень плюс-минус моих лет с готовность внимал моей пантомиме, в которой я просил что-то, на чём можно писать.

— Извини, но у нас и правда не держат ничего такого. Болезни, травмы и проклятия, вызывающие немоту, скорее редкость, чем исключение из правила. Но тебя посмотрит наш целитель: возможно, его способностей хватит, чтобы помочь. — И улыбнулся так, как будто извиняясь. Ну не верю я в то, что тут целая рота профессиональных лицедеев, способных создать подобную атмосферу. — Пойдём, я провожу тебя к купальням. После тебя встретят и представят настоятельнице.

Что-то очень уж часто за последний день я иду туда, куда зовут. Но купальни… Даже если мне там вручат тазик и ковшик, я всё равно буду безгранично за это благодарен.

Потому что чистоплотному человеку очень, очень неприятно жить так, как я жил в последние дни.

— Прошу. Как закончишь — выйди наружу и подожди, я вернусь и провожу тебя к настоятельнице. Сильно не торопись: у тебя будет около часа на всё про всё. Чистую одежду найдёшь внутри. — Сказал он, и положив руку мне на плечо, чуть наклонил голову. — Оставь опасения, Оз. В этих стенах мы, служители пантеона, не посмеем оскорбить своих богов намеренно сделанным злом.

Я медленно кивнул, пару секунд поглядев в спину удаляющемуся парню, после чего распахнул дверь и ступил в местные купальни. Место было интересным и непривычным для меня, человека двадцать первого века: каменный пол, желоба для отвода воды, деревянные лавки и пара столиков, на одном из которых стоял таз с одеждой, небольшой мочалкой и крошечным бруском то ли мыла, то ли его аналога. Практически под самым потолком на стенах висели головы разных странных животных, из пастей которых лилась горячая, исходящая паром вода, растекающаяся по желобам и утекающая куда-то вниз.

Ни перегородок, ли шкафчиков. Это всё было лишним здесь, в простом и сложном одновременно мире, где-то застрявшем в средневековье, а где-то ушедшем далеко вперёд. Например, при всём обилии воды и пара тут не было очень уж влажно, за что стоило поблагодарить вентиляционные щели на потолке…

Одежду я скинул за считанные секунды, сгрузив рюкзак в дальний угол — и тут же, схватив грубую на ощупь мочалку вместе с мылом, шагнул под до боли горячую воду. И застыл, наслаждаясь чувством, которое успел позабыть. Прошлая жизнь уже успела подёрнуться дымкой, словно я попал не несколько дней, а несколько лет назад.

И горячий душ стал тем, что вырвало эти воспоминания наружу, почти заставив меня расклеиться, отдавшись тоске.

Тоске по дому, по безопасности, по семье, вкусной еде и свободе действий. Единственное, по чему я не тосковал — это по прежнему росту, пузу и общей физической немощи. Но я и сам тогда не знал, насколько плохо себя чувствовал.

Не с чем было сравнить.

Компенсировали ли новые силы то, что я утратил? Пожалуй, что и нет. Я никогда не был тем, кто отдал бы всё за такой шанс, магию, алхимию, борьбу с монстрами и прочая-прочая. Ещё подростком я разуверился во всей этой книжной авантюристской романтике, как и в пиратской, бандитской и прочая-прочая. Просто выстроил в голове один день из, так сказать, выдуманной жизни. Максимально подробно, в деталях представил… и открестился когда-либо мечтать о таком попадании.

Кровь, грязь, дерьмо и неизбежный тяжёлый труд ради выживания похоронили все влажные фантазии о героизме, гаремах из эльфиек и приключениях.

Но я всё равно попал, и вот теперь прячу слёзы под потоком обжигающей кожу воды, попутно раздирая тело до красноты грубой мочалкой из какого-то растения. Мыло было паршивым, помогало мало, так что я оставил его для своей шевелюры. Обрезать бы волосы к чёртовой матери, да только кто знает местные традиции?