Евгений Мисюрин – Нелюди (страница 8)
Водитель, кряхтя, слез со своего места, открыл заднюю дверь Порше, заглянул, затем открыл переднюю, на коленках забрался почти целиком внутрь и через минуту вылез, держа между пальцами пластиковую карточку.
— Виталий Волк, — прокричал он.
— Мне плевать на его имя, — пробурчал в ответ сержант и повернулся к японцу. — А тебя как зовут, стрелок?
— Юраба Ринеру, — с достоинством ответил тот, расправив плечи.
Сержант полистал планшет, ещё раз посмотрел на Порше, затем на гордо стоящего Юрабу, и заметил:
— За сегодня это уже второе нападение на тебя. Причём, нападают одни и те же люди. Я правильно понимаю, что его дружков ты уложил десять часов назад?
— Они напали на меня по пути с базы. С такими же винтовками — японец показал на лежащую в пыли двустволку.
— Это не винтовка. Это охотничье ружьё. Кстати, у тебя кровь на голове. В тебя попали?
— Похоже, что да, сэр.
Сержант вышел из машины, и встал возле японца, возвышаясь над ним на полторы головы.
— По всем правилам я должен оказать тебе первую помощь, но делать уже ничего не надо. Дробь чиркнула по коже и кровь давно остановилась. Ничего страшного. Но теперь, если вздумаешь отпустить волосы, у тебя всегда будет готовый пробор.
Он хохотнул, и тяжело забрался обратно на сиденье.
Подошёл водитель, сел на своё место и насмешливо сказал японцу:
— Кстати, если надеешься выгодно продать машину, то зря. Это не Порше. Это его китайская копия — Б35.
Он развернул Хамви обратно.
— Зайди в банк, — прокричал сержант, не вставая с места. — Я выписал тебе за этого недоумка тысячу экю премии.
Водитель нажал на сигнал, в очередной раз распугав птиц, машина взревела двигателем и запылила в сторону ворот.
Я не спеша вёл мопед по затихшему городу и размышлял. Вокруг стояла почти абсолютная тишина. Солнце только-только протягивало лучи над горизонтом, разгоняя предрассветную серость розовыми сполохами. Небо градиентом переходило от абсолютно чёрного цвета в смесь оранжевого, розового и белого.
Городок спал. Похоже, что и сторожевые собаки в этот час легли отдохнуть, потому что за весь путь я не слышал лая даже вдалеке. Несмотря на усталость после бессонной ночи, шёл пешком, ведя мопед за руль, потому что было бы кощунством нарушать мирную, патриархальную тишину грохотом мотора.
Я брёл к гостинице, вспоминая знойные ласки пышнотелой Рут Эндрюс. Судя по всему, случайные связи здесь не приветствовались, и, приди я на час или два раньше, вряд ли меня оставили бы на ночь. Да и тот факт, что под утро, зевая, доктор всё-таки выпроводила меня в гостиницу, тоже говорил о многом.
А для меня это была первая связь за полтора года. Первая женщина после смерти Жанны. До этой ночи я и глядеть боялся в сторону девушек, несмотря на их частое внимание. Всё время казалось, что стоит мне с кем-то связаться, и её постигнет такая же печальная участь.
Ещё полгода назад, в Русской Республике, лаборантка Андрея Александровича, кубинка Эмилия Родригес, несколько раз намекала мне, что ждёт приглашения на ужин, переходящий в завтрак. Но я усердно делал вид, что не замечаю знаков внимания. Тогда казалось, что общение с любой девушкой будет предательством по отношению к погибшей жене.
С этими мыслями я добрался до длинного одноэтажного здания гостиницы, как пошутил Семёнов, сельского типа, нашарил в кармане ключ, и вошёл в тёмный номер.
Сразу же в нос ударил запах свежей крови. Я включил свет, и увидел распластанную на кровати обнажённую девушку. Горло её было перерезано, кровь залила подушку и одеяло. Одежда комом лежала на полу, щёки несчастной были расцарапаны, грудь и шея в синяках. В деревянной стене, проткнув её тонкой длинной шпилькой, торчала лёгкая серебристая туфля.
Дыхание перехватило, я привалился к стенке, пытаясь унять внезапно застучавшее сердце.
Через минуту, немного успокоившись, присел на корточки и обдумал положение.
Проституток в городке не водилось — нравы в Форт-Джексоне достаточно патриархальны. Кому нужна продажная любовь, едет за ней в Нью-Рино, благо всего двести километров. Значит, убитая — добропорядочная девушка.
Вещи! — вспомнил я. Мы с профессором оставили почти всё в эфиролёте, но кое-какие вещи всё-таки перенесли в гостиницу.
Сумка с одеждой стояла в шкафу нетронутая. Я огляделся, и тут же увидел мой складной нож, который использовал чтобы порезать хлеб и так далее. Он лежал на тумбочке разложенный, лезвие было в крови.
Кто-то всерьёз хочет меня подставить, пришёл я к единственно правильному выводу.
В этот момент с улицы послышались торопливые многочисленные шаги и громкие голоса. Я скользнул в транс и послушал окружающее пространство. К гостинице с обеих сторон приближались не меньше двух десятков мужчин. От всех них веяло злобой. Несомненно, у каждого с собой винтовка. И идут они не для того, чтобы пожелать мне доброго утра.
Первая пара уже подбежала к дверям номера. Я выглянул в окно. Среди деревьев мелькали в бледных ранних лучах солнца люди. Я насчитал пятерых. Выпрыгивать с этой стороны было поздно.
Перед дверью топтались уже не меньше десяти человек. По шторам гуляли три световых круга от фонарей.
— Эй, насильник, быстро верни Дженнифер, и тогда мы тебя просто застрелим! — раздалось снаружи.
— Сэр, я могу пальнуть в него через дверь, — кто-то нетерпеливо топал по общей веранде, сжимая винтовку.
— Не смей, Джулс, ты можешь задеть мою девочку.
Я понял, что влип по полной программе.
К окну приближались тени, пока им не было видно, что происходит внутри, но я был уверен, что за фонарём дело не станет.
Оставалось только попытаться спрятаться. Но куда? Лезть под кровать глупо. В малюсеньком совместном санузле не смог бы укрыться и таракан.
Стараясь не поднимать шума, я вскарабкался на шкаф. Как оказалось, вовремя. Сквозь окно по комнате забегал луч фонаря, через секунду раздался изумлённый вздох.
Я вошёл в транс, и постарался максимально слиться со стеной.
Согнул ноги и подтянул их к животу, сложил руки на груди, стараясь, чтобы ни один палец не выходил за пределы шкафа. Затем вошёл в резонанс с вибрациями трёхслойной деревянной стены, гардероба, сделанного из распиленного на тонкие доски ствола неизвестного мне дерева. Прочувствовал их колебания, постарался, чтобы и мои с ними совпали, и начал транслировать эти вибрации во всех доступных диапазонах.
Я даже закрыл глаза, хотя мог ощущать всех на несколько километров вокруг и не используя зрение.
— Мистер Сандерс, мистер Сандерс, — раздался молодой голос. — юноша, почти подросток, оббежал гостиницу кругом с тыла, и теперь приближался ко входу. К нему повернулся полный человек в полосатом пиджаке и широкополой шляпе.
— Что, Сэм, мальчик мой?
— Я её видел, мистер Сандерс.
— Как Дженнифер? С моей девочкой всё в порядке?
Юноша замялся, зачем-то повернулся на одной ноге, сделав полный круг, и, видимо, набравшись смелости, выпалил:
— Он её убил, мистер Сандерс!
На пару секунд воцарилась тишина, затем перед дверью раздался многоголосый дикий рёв.
В дверь заколотили множеством кулаков.
— Ломайте, ломайте! — не своим голосом заверещал мистер Сандерс.
Я, как только мог, вжался в стену, изо всех сил представляя себе, что меня здесь нет.
Раздался звон разбитого стекла, по полу забренчали осколки. По подоконнику нетерпеливо колотили прикладами винтовок.
В дверь монотонно лупили чем-то тяжёлым. Основательные деревянные филёнки честно сопротивлялись ещё с минуту, затем не выдержали натиска. Сама дверь осталась на месте, но средняя её часть разлетелась, в проём высунулась нога в тяжёлом ботинке.
Полминуты поёрзав, мужчина смог освободить конечность, и в дверь застучали снова. На этот раз треснувшее полотно не смогло сдержать атакующих, сломалось пополам, и в дверной проём ввалился толстый мужчина в камуфляже. Он несколько секунд лежал на животе, тяжело отфыркиваясь, а из-за его спины уже лезли остальные.
Окно с грохотом распахнулось, и в него, явно с чьей-то помощью, влетел невысокий худой молодой человек. Он с разгона ударил головой мистера Сандерса в бок, тот непроизвольно отступил назад, отдавив при этом чью-то ногу, и согнулся.
— Ой, — пискнул проскочивший в окно. — Извините, мистер Сандерс.
— Где он!? — Сандерс бешено вертел головой, не обращая ни на что внимания.
Наконец, взгляд его упал на кровать. Он на секунду замер, затем без сил опустился на пол.
— Моя девочка, — бормотал Сандерс в мгновенно наступившей тишине. — Что этот подонок с тобой сотворил?
Он причитал настолько жалобно, что затихли даже те, кто стоял на улице. Что говорить, если и я, не имея к произошедшему ни малейшего отношения, почувствовал стыд.
Постепенно в задних рядах нарастало ворчание. Слышались крики: «Убить подонка!», «Смерть!».
Я настолько упорно старался раствориться в окружающем пространстве, что уже и сам верил, будто меня нет, а мужчины тем временем заглядывали в душ, под кровать, открывали шкаф…