Евгений Мисюрин – Кольт и Стетсон для спецназа (страница 6)

– Не знаю. Скажи, что я вчера уехал на охоту.

Судья постоял некоторое время, затем вздохнул и пошёл обратно. Оставались ещё двое. Те, из старой гвардии, но сейчас Роджер сомневался, стоит ли к ним идти. Если бы собирались помочь, пришли бы сами. Незаметно он выбрался на Главную и остановился, пропуская повозку со знакомыми. Билл Торнтон с дочерью, как её? Аманда. Ехали в сторону Колледжа. За сиденьем два чемодана и множество узлов. Роджер приподнял шляпу.

– Моё почтение, судья, – Билл остановился.

– Уезжаешь? – констатировал Твид. – Бросив салун?

– А куда деваться, сэр? Нет, если бы не она, – возница кивнул в сторону зардевшейся девушки, – я и с места бы не двинулся. Но вы ведь знаете, что Скип, чтоб ему об собственные ноги спотыкаться, в прошлый приезд проявил к малышке внимание.

– Я всё понимаю, Билл, – кивнул судья. – Счастливого пути.

– И вам удачи, сэр. Я очень надеюсь, что всё кончится хорошо.

Крысы бегут с корабля, подумал Твид, подходя к мэрии. Скорее всего ещё пара-тройка домов сегодня осталась без хозяев. Те, в которых есть девушки на выданье. Никто не верит, что городок, в котором давно перестали носить оружие, справится с озлобленными бандитами.

Твид поставил второй Винчестер рядом со своим, ещё пару раз выдернул Смит-Вессон из кобуры, и замер. Какой-то посторонний звук в кабинете. Судья напряжённо огляделся. Он совсем забыл про кофейник. Напиток вскипел, залил керосинку, и сейчас в абсолютной тишине кабинета еле слышно шипел на остывающей конфорке.

Некоторое время Роджер Твид молча сидел за столом и нервно барабанил пальцами по столешнице. Наконец, встал, подошёл к кофейнику и поднял его за ручку, проверяя, не весь ли кофе выкипел. К счастью, кое-что ещё осталось. Хватило почти на полчашки. Он поставил кофейник на место, и вдруг резко развернулся к двери, выдёргивая пистолет. Плохо. Очень медленно. Судья прекрасно понимал, что шансов против троих бойцов Скипа у него нет. Почему он не уехал из города вместе с остальными? Этого он и сам не знал. Может, потому что не дело бегать от собственных страхов. Может, потому что Дикий Билл, если уж решил отомстить, всё равно его найдёт, рано или поздно.

Но скорее всего, истинных причин было две. Первая, это город, которому всерьёз достанется, когда Скиповски не найдёт Твида. А вторая – он сам. Между ним и Скипом осталось незаконченное дело. И было бы совсем не по-мужски его бросить. Он вновь потянул ствол из кобуры. Увы, чтобы вернуть былую скорость, следует долго тренироваться. И то вряд ли. Возраст, к сожалению, никому не добавляет прыткости. Роджер повертел револьвер на пальце, как когда-то, проверил барабан, и со стуком положил оружие на столешницу. Так хоть мизерный шанс есть. Он сел, обхватил кружку с кофе обеими ладонями, как когда-то в прерии, и замер, глядя на поднимающийся пар.

Сначала Сицкий хотел ехать сразу к шерифу, избавиться от раздражающей вони. Но, въехав в городок, передумал. К представителю власти лучше ехать хорошо выглядящим. Так доверия больше. Поэтому, остановился возле широкой витрины, состоящей из мелких стеклянных квадратиков. Над ней висела облезлая белая вывеска с двумя схематичными аптечными пузырьками, ножницами, расчёской, и надписью: «Фишер’с Барбершоп Фармация».

– Молодой человек, выколотите сначала одежду, – произнёс сварливый голос из сумрачной глубины помещения. – У меня здесь чисто, знаете ли. Приличные посетители здесь бреются, умываются. А вы со своей пылью. Оно мне надо?

Пожилому парикмахеру явно давно не требовались собственные услуги. Его голова напоминала яйцо в гнезде. Лысая макушка, обрамлённая пучками всклокоченной шерсти. Он кивал в такт собственным словам, и солнечный зайчик, отразившись от его темени, носился взад-вперёд по потолку. Жора рассмеялся, и вышел наружу.

Когда через минуту он вернулся, мастер уже стоял возле покрытого когда-то белой простынёй кресла.

– Нуте-с, присаживайтесь, юноша. Буду приводить вас в порядок.

– И даже не спросите, как меня постричь?

– Ой, я вас умоляю! Да как можно стричь в этой замшелой дыре? – Он говорил, а ножницы в руке, будто сами по себе, порхали возле ушей Георгия. – Это вам крупно повезло, что зашли ко мне. Знаете, как стригутся на любом ранчо в округе? Хотя, кому я это всё рассказываю? Вы же одеты в клетчатую рубашку, поверх штанов у вас кожаные чапсы. Ещё и револьвер на поясе. Уверен, вы сами не один раз видели, как один ковбой надевает на голову другому котелок, и состригает всё, что торчит.

– Под горшок, – непроизвольно произнёс Жора по-русски.

– Совершенно верно, – парикмахер непринуждённо перешёл на другой язык. – Так это и называлось в благословенной Российской Империи. Под горшок.

Старик внезапно прервал своё занятие, сделал два шага назад, почти упёрся в стену спиной, и с минуту внимательно осматривал Георгия. Наконец, кивнув каким-то своим мыслям, он улыбнулся и протянул руку. Без ножниц.

– Джейк Фишер. Или, если вам так будет удобнее, Яков Лейбович Фишман. А вы кем будете, молодой человек?

Георгий несколько опешил от подобного вопроса. Кем он будет? Подобного вопроса ему не задавали уже лет двадцать. В жизни, скорее всего, так и останется пенсюком, а в игре… Время покажет. И только потом он вспомнил, что именно так раньше просили представиться.

– Джек Рэд. Или, как вы говорите, «если вам так удобнее», Георгий Сицкий. Вы давно здесь, Яков Лейбович?

В ответ мастер усмехнулся, вновь подхватил ножницы и расчёску, и продолжил своё дело. А попутно рассказывал, как молодой аптекарь Яша Фишман к двадцати годам понял, что Армавир – городок небольшой, и открыть в нём свою аптеку юному Яше никак не светит. А ехать в большой город не позволяет черта оседлости. И тогда Яша поехал в Североамериканские Соединённые Штаты. Где, по словам знающих людей, нет никакой черты оседлости. Наоборот, страна семимильными шагает стремится на запад, людей не хватает, поэтому рады всем.

– А для аптекаря, я вам скажу, Техас – настоящая земля обетованная. Ведь вы потом обратите внимание. Сейчас не вертите головой, а то отрежу что-нибудь не то. А когда закончу, гляньте на витрину. Здесь в аптеке совсем не то, что в Империи. Здесь кроме хинина и стрихнина на прилавке можно увидеть даже порох и кожаные сёдла.

– Порох? – Жора порывался повернуться к собеседнику, но мастер твёрдо схватил его рукой за затылок. – Чёрный или бездымный?

Этот вопрос задал новый виток монолога ещё на пару минут. Сицкий понял, что старик давно мог бы закончить возню с его волосами, но специально тянет время, чтобы подольше поговорить. То ли соскучился по русской речи, то ли просто любитель поболтать. Он долго рассуждал на тему закостенелости местных нравов, из-за которых окрестные ковбои не хотят покупать с таким трудом добытый «Вьель», предпочитая проверенный дымный порох. И вот, выписанные из самой Луизианы десять фунтов валяются на полке без дела.

Наконец Яков отступил, торжественно держа ножницы в приподнятой руке. Он удовлетворённо смотрел на дело рук своих и кивал.

– Хорошо получилось? – поинтересовался Жора. – Шериф меня не спутает с кем-нибудь из объявлений о розыске?

– Я вас умоляю, молодой человек. Нашему шерифу сейчас совсем не до этого. Он полчаса назад так торопился сбежать из города, что я боялся, как бы у его лошади подковы не отлетели.

Сицкий встал и отряхнулся от возможных волос.

– Это плохо, – прокомментировал он. – Я ему семь трупов вёз не опознание.

– А! Так вы хэдхантер? И кого взяли, если не секрет?

– Понятия не имею. Мы стоим со стадом в семи милях отсюда. Перед рассветом десять каких-то негодяев решили, что могут обить у нас сколько-то коров для себя. Они ошибались, и теперь семеро из них воняют у меня в повозке. Я привёз их шерифу, вдруг за них какая-то награда положена.

– Это вы абсолютно правильно решили. Если государство за что-то платит, грех отказываться. Но как же вам теперь быть?

Парикмахер почесал лысую макушку тонкой ручкой расчёски, затем сделал несколько шагов взад-вперёд до прилавка и обратно. Наконец, он остановился перед клиентом и вновь кивнул головой.

– Увы. – Развёл руками Фишман. – Вам остаётся только везти свой груз к мэру. Насколько мне известно, из всей администрации города остался только он один. И, поверьте мне, уж Роджер Твид-то не сбежит ни за какие коврижки.

– А что у вас здесь случилось, Яков Лейбович?

Через полчаса повозка, гружёная кроме мёртвых тел ещё и десятью фунтами бездымного пороха, остановилась возле здания суда. По дороге не встретилось ни одного человека. Возле мэрии тоже было пусто. Джек припарковал свой транспорт возле лошади каурой масти, вытащил из-под сиденья Маузер и вошёл внутрь.

В здании было тихо и безлюдно. Рэд ожидал, что мэрия, объединённая с судом, будет гудеть, как разворошённый муравейник. Тем более, в ожидании визита известного бандита. Но в коридоре не было ни души. Надписи на дверях отсутствовали, видимо здешние жители и так знали, какой чиновник где сидит, так что Джек открыл три двери, прежде, чем упёрся взглядом в направленный на него ствол.

– Ты не Билл Скиповски, – произнёс усталый мужчина и облегчённо бросил револьвер на стол.

– Я это знаю, – согласился Джек. – Я – Джек Рэд.

– Роджер Твид, если тебе это ещё не известно.