реклама
Бургер менюБургер меню

Евгений Миненко – Жизнь на краю (страница 80)

18

От внешней жизни можно отвертеться.

От этого – уже почти нет.

6. Что решается на самом деле

Если снять все истории и обстоятельства,

в момент «войти или сбежать» решается несколько вещей.

6.1. К какому сигналу нервная система привяжет «интенсивность»

«Интенсивность = опасность, после которой нужно избегать подобных ситуаций»

→ ты каждый следующий раз будешь разворачиваться раньше,

чем поле успеет развернуться.

«Интенсивность = страшно, но после этого стало больше жизни»

→ тело начнёт учиться выдерживать огонь

без автоматического бегства.

Каждый раз, когда ты входишь и выживаешь,

нервная система получает новый опыт:

«Можно не убегать.

Можно трястись, плакать, гореть,

но остаться собой – и выйти другим,

не сломанным, а расширенным.»

Каждый раз, когда ты сбегаешь,

она укрепляет старое:

«Правильно сделали.

Чуть не погиб.

В следующий раз сбежим ещё раньше.»

Это и есть «анатомия Края»

на уровне физиологии.

6.2. Кому ты передаёшь полномочия над своей жизнью

В момент выбора ты либо говоришь:

«Решает род / система / страх / удобство / чужое ожидание»,

либо:

«Решаю я.

С учётом страха.

С уважением к Тьме.

Но всё равно решаю я.»

Это не означает:

игнорировать реальность,

швыряться в пустоту,

быть безрассудным.

Это означает:

я признаю страх,

признаю последствия,

и всё равно делаю выбор

из живого,

а не из автоматического подчинения.

Каждый раз, когда ты отдаёшь решение Тьме,

ты усиливаешь её власть.

Каждый раз, когда ты берёшь решение обратно,

пусть даже в малом,

ты строишь стержень.

6.3. Какой образ себя закрепится

Очень просто:

войдя – ты закрепляешь образ:

«я тот, кто идёт»,

даже когда страшно;

сбежав – закрепляешь:

«я тот, кто отступает»,

даже когда знает своё «да».

Жизнь потом будет подгонять

под этот образ всё остальное.

Если ты раз за разом

выбираешь сбегать,

в какой-то момент перед новой дверью

даже не возникнет честный вопрос.

Ты просто скажешь:

«Это не для меня.»

И это будет уже не страх,