Евгений Миненко – Воздаяние. Истина которую нельзя избежать (страница 8)
Тело знает.
Ночь знает.
Потому что есть вещи, которые невозможно сделать против себя и остаться целым.
И вот что страшно:
человек думает, что перекос — это событие.
Нет.
Перекос — это новый способ существования.
Как накренившийся дом.
Сначала едва заметно.
Чашка чуть скользит по столу.
Дверь закрывается не до конца.
Трещина тонкая, как волос.
Но дом уже ушёл из центра.
И теперь всё внутри него будет медленно смещаться вслед за этим наклоном.
Так живут люди.
Так живут семьи.
Так живут государства.
Мир эпохи распада — это мир накопленных перекосов.
Здесь слишком много взятого без возврата.
Слишком много слов без правды.
Любви без любви.
Близости без присутствия.
Законов без справедливости.
Улыбок без тепла.
Денег без жизни.
Успеха без смысла.
И потому всё вокруг начинает гудеть, как перегретая железная конструкция перед обрушением.
Люди думают, что их разрушает зло.
Нет.
Их разрушает долго удерживаемый перекос.
Потому что перекос требует всё больше сил.
Нужно всё время подпирать стены.
Всё время оправдываться.
Всё время отвлекаться.
Всё время доказывать.
Всё время держать лицо.
И однажды человек уже не живёт.
Он становится рабочим на собственной аварийной станции.
Воздаяние — это не кара.
Это возвращение к устойчивости.
Река не ненавидит плотину.
Но если течение перекрыто слишком долго, вода начнёт искать выход.
Тело не ненавидит человека.
Но если человек годами живёт против себя, тело начнёт ломать стены, чтобы выпустить похороненную правду наружу.
Ребёнок не хочет мстить родителям.
Но если в доме слишком много непризнанной боли, он станет голосом того, что взрослые отказались назвать.
Всё стремится обратно.
К дыханию.
К правде.
К живому.
К равновесию.
И потому мир никогда не оставляет перекос в покое.
Никогда.
Даже если прошло много лет.
Даже если никто не узнал.
Даже если внешне всё удалось.
Есть люди, которые думают, что избежали последствий.
Но посмотри глубже.
Посмотри, как они спят.
Как едят.
Как смотрят.
Как молчат.
Как держат плечи.
Как смеются.
Иногда весь человек уже становится формой своего перекоса.