Евгений Миненко – Ты достоин. Отрезая пуповину (страница 17)
И всё равно бояться выйти.
Потому что клетка, какой бы болезненной она ни была, уже известна.
А свобода - это лес без тропы.
Там нет указателей.
Нет гарантий.
Нет хозяина.
Нет стены, о которую можно опереться спиной.
Там только ты и жизнь.
И вот здесь начинается главный ужас человека.
Не свобода сама по себе.
А отсутствие того, кого можно обвинить.
Пока человек в клетке, он может ненавидеть стены.
Но вместе со стенами у него остаётся: объяснение, почему он не живёт.
Свобода забирает это.
Она говорит: теперь иди.
И вот тут у многих начинается паника.
Потому что внезапно становится видно: дело было не только в клетке.
Часть клетки человек носил внутри себя.
В виде: страха, привычки, внутренней покорности, неверия в своё право жить полно.
Вот почему освобождение не происходит в момент, когда рушатся внешние стены.
Настоящее освобождение начинается, когда человек перестаёт искать новую клетку.
А это происходит почти постоянно.
Человек выходит: из одной зависимости - и сразу ищет другую.
Из одной системы - в другую.
Из одной идеологии - в следующую.
Из одного хозяина - к новому.
Потому что глубоко внутри ему страшно жить без внешней опоры.
Он хочет, чтобы кто-то продолжал говорить: как правильно, что делать, кем быть, куда идти.
И потому человечество так легко отдаёт себя: вождям, толпе, религиям, страхам, деньгам, отношениям, авторитетам.
Не потому что люди глупые.
Потому что свобода требует внутреннего позвоночника.
А позвоночник - это ответственность выдерживать собственную жизнь.
Без костылей.
Без вечной поддержки.
Без права снова спрятаться за чужую волю.
Вот почему клетка так часто кажется любовью.
В ней тепло.
В ней предсказуемо.
В ней говорят: не бойся, мы решим за тебя.
Но у любой клетки есть цена.
Воздух.
Сначала человек этого не замечает.
Потом начинает дышать мельче.
Потом привыкает жить полувдохом.
Потом забывает, что когда-то внутри него было целое небо воздуха.
Вот что делает клетка.
Она не всегда ломает человека.
Иногда страшнее.
Она делает его маленьким настолько постепенно, что он начинает считать свою уменьшенность естественной.
И однажды человек, который мог быть океаном, начинает благодарить за право быть лужей.
Вот где настоящее рабство.
Не в цепях.
В благодарности за собственное уменьшение.
Но жизнь - жестока к тем, кто слишком долго живёт ниже своей меры.
Она начинает душить изнутри.
Не из ненависти.
Из попытки разбудить.
Появляется: тоска, внутренний голод, ощущение, что всё не то.
Человек пытается: развлечься, забыться, убежать, заполнить пустоту людьми, делами, потреблением, духовностью, шумом.
Но пустота не исчезает.
Потому что это не пустота.
Это дыхание не прожитой свободы стучит изнутри, как зверь, которого слишком долго держали под землёй.
И однажды приходит момент, когда человек больше не может не видеть свою клетку.
Это страшный момент.
Потому что раньше можно было делать вид.