Евгений Мамонтов – Санайт. Том 1. Измерение Таллара (страница 1)
Евгений Мамонтов
Санайт. Том 1. Измерение Таллара
Глава 1 Утрата
Весь смысл игры - не в выборе
ферзя.
На дисбаланс меж чёрным и меж
белым.
Поставить жизнь, как правило,
нельзя.
Свою нельзя.
Твою - поставят смело!
Да, мы были мусорщиками.
По крайней мере, нас так называла общественность, к которой я относился с тем же отвращением. Мы рано осиротели и просто пытались выжить. День за днём мы исследовали заброшенные дома, искали всевозможный хлам, представляющий хоть малейшую ценность, и продавали его знакомым старьевщикам — в нашем квартале их было сразу несколько. Сестра была младше меня на два года.
Скромную квартиру, оставленную нам родителями, мы всячески старались содержать, зарабатывая на жизнь, всеми возможными способами. Государство, конечно, платило нам пособие, но разве это можно было назвать деньгами? Их даже не хватало на оплату коммуналки. Еда, одежда, средства гигиены и прочие расходы покрывались не самыми приятными подработками и поиском мусора.
Майский вечер. Мы были счастливы, когда весенние морозы, а за ними и дожди сменила приятная тёплая погода. И вот мы с сестрой снова на очередной вылазке. Снова лезем в высотный дома в северном квартале и забрались уже на восьмой этаж бывшего здания корпорации «ТриаНова». Таких зданий в нашем городе было хоть отбавляй. Вещи, которые мы нашли на этажах с первого по седьмой, я оценивал как пару-тройку дней сытой жизни. Но мне было мало. В груди вскипало сладкое предчувствие, что вот-вот я откопаю клад. Одержимый жаждой добычи чего-нибудь стоящего, я лез дальше и тащил сестру за собой.
— Может не надо… нам хватит на сегодня и ещё несколько дней, — дрожащим голосом произнесла Таня, прижав руки к груди и выглядывая из-за края бетонного блока. — Тут очень высоко. Мне страшно.
— Да не дрейфь, тут есть-то пару метров, — ободрил её я.
— Илья, нет! — сестра вскрикнула, схватив меня за рукав олимпийки, когда я наклонился для разгона. Эхо её голоса грохотом пронеслось по пустым комнатам. — Ты же не допрыгнешь!
Я оттолкнул её, сделал несколько шагов назад, разогнался. Она закрыла глаза ладонью, отвернувшись. А я тем временем уже взлетел, с пьянящим гулом внутри и ловко перескочил на другую площадку этой шестнадцатиэтажки.
— Всё в порядке, Тань! Смотри, получилось же, — крикнул довольный я, нырнув сразу в соседнюю комнату. — Давай скорее сюда, тут столько всего… Танька! Да ты гляди — тут медная проволока!
Я вышел из комнаты, держа в руках моток меди весом килограмма три, и радостно им размахивая.
— А я не верю, что ты боишься, — подначивал я. — Доставай свои крылья, магию, что ты там ещё вычитала и вперёд! Или ты хочешь сказать, что их не существует и я прав? Ты же запросто перелетишь.
— Дурак! Не смешно.
Таня встала на край обрыва, ещё раз посмотрев вниз.
Я знал: она была смелой, но не глупой. Пропасть в восемь этажей всё-таки оставалась пропастью в восемь этажей и вселяла в любого ужас. Делала голос надрывным, а колени трясущимися.
— Тут край, он… осыпается, — крикнула она, наблюдая за летящими вниз обломками, достигающими первого этажа с еле слышным звуком.
— Попробуй разбежаться, как я. А я тебя подхвачу тут.
С этими словами я подошёл к краю платформы с другой стороны и принял позу, демонстративно показывая, что буду её ловить. Несколько неспешных шагов назад. Таня стояла метрах в четырёх от края и переминалась с ноги на ногу. Вакуум сковал пространство, было слышно шум в ушах и биение Таниного и моего сердца. Долгие секунды.
Преодолев, наконец, страх, Таня начинает набирать скорость. А у меня в глазах всё замедлилось — в четыре, нет в десять раз. Погрузилось в густое желе из ошибок. Я стал наблюдателем добровольной смерти. Потому что шнурки на её кедах плавно и неспешно развивались. «Только бы не это, только бы не это!» Потому что медленно поднимались ноги. Потому что торчала арматура. Шнурки… Ноги… Выбрасывающийся из-под ног гравий, пыль. Арматура… «Даже не представляй это! Тормози её!» Я раскрываю рот, губы двигаются, слов нет.
— Таня, стой! Шнурки!
«Я успел? Или поздно. Нет, слова появились слишком поздно».
— Нет! Таня!
Потому что шнурки, развязавшиеся на кроссовках у Тани, всё-таки зацепились за этот чёртов металлический прут. Она, не сумев хорошо оттолкнуться, летит вниз. На моих глазах. Руки всё ещё протянуты вперёд в ожидании других рук. Тёплых и родных.
В туже секунду грудь сжало в тиски, а я то ли кричал, то ли надрывно вопил её имя раз за разом. Наверное, пытался оправдать свою беспомощность. Ноги были чужими, их кто-то приклеил к бетону.
Прогремел грохот, подобный раскату грома, пронёсшись внизу. Он ударил по моим перепонкам, заставил непроизвольно схватиться за голову, закрыть уши, припасть вниз. Мышцы всё ещё не слушались. В груди кто-то до кричащей боли орудовал лобзиком, вырезая дыру.
Громыхание стихло так же быстро, как и началось. Не стихал лишь набат крови в ушах.
Придя в себя, я подбежал к краю обрыва. В воздухе, на уровне четвертого этажа, висел разлом, как будто само пространство порезали, как простыню. Он был похож на грозу в пустоте. Когда от него не осталось никаких следов, я попытался вглядеться. Уходящее солнце ослепило правый глаз, но мне удалось рассмотреть первый этаж. Не было тела… вообще ничего. Не было совершенно ничего! «Нет, я не верю!» Несколько минут я сидел, поджав колени, пытался осознать происходящее, без конца мотал головой, что-то невнятно бормотал.
«Этого просто не может быть. Почему же нет… где, где её тело? Где, мать вашу, моя сестра».
Слёзы. Я не видел за ними уже ничего, они затопили рубашку, стекали не ручьём — водопадом, не давали мне сосредоточиться, их становилось больше. Я бил кулаками в землю, кричал. Становилось больно, но боль потери была в разы сильнее. Из костяшек пальцев сочилась грязная кровь. Я не знал, что делать дальше. Не хотел знать. В голове были лишь вопросы.
«Как теперь быть? Один? — я беспомощно рассмеялся. — Да я без неё и дня не протяну. Я лучше сдохну. Тем более мама с папой давно ждут нас».
Я перекатился и глянул вниз, тело начало трясти, ныли локти. Я встал. Плотно сжал челюсть, закрыл глаза.
«Лучше же с закрытыми?» — послышался очередной вопрос. На внутреннем проекционном полотне проигрывался силуэт смеющейся Тани, бегущей в объятия мамы. Без доли сомнения, я сделал шаг.
Несколько секунд свободного падения вниз: прекрасное ощущение свободы перед жестоким миром. Затем проклятый грохот, гораздо сильнее и ощутимее — он ворвался в мой разум. Тело съежилось, боль пронизала каждую мышцу, каждую клетку, я ещё крепче сжал веки в ожидании самого худшего. На мгновение я оказался в непонятном месте. Поток свежего воздуха хлынул внутрь, опьяняющим чувством. Тело улетучилось, стало невесомым, а я… стал большим, больше неба и космоса. Боль прошла. Её не существует в этом месте. Её нет и в моём организме.
Ещё один хлопок, за ним грохот, визг и крик женщины. Протрещал разлом, я раскрыл глаза и увидел себя, падающего на траву. Трава мягкая, падение безболезненное.
— Таня! — закричал я, не успев прийти в себя. Замотал головой, посмотрел наверх.
«Метров десять» — подумал я, оглядывая приблизительную траекторию моего полёта и солидную вмятину на траве. — Та-а-ня! Ты тут?
Быстро оглянувшись по сторонам, я попытался найти хоть одного человека, но никого не было. Вокруг меня непроглядный густо лес. Множество мелких зверей и птиц сновали между деревьев и в траве, а запах, который окружал меня, был поистине непередаваем: сладостный персик, цветущая сирень и еловая свежесть.
Грязные спортивные джоггеры, серая футболка оверсайз с неотстиранным пятном от кетчупа справа на груди, олимпийка — я явно выделялся на фоне леса, слишком пёстрого и свежего.
Нащупав пальцами в кармане гравировку свернувшегося дракона, я благодатно выдохнул. Рукоять моего любимого подарка всё ещё радовала пальцы, как в первый раз. Не знаю, сколько бы я гектаров леса перерыл, если бы не нашёл отцовского выкидного ножика в кармане. Ведь в контексте наших вылазок, помимо безопасности, он приносил удачу. Видимо только мне.
Я поднял глаза, потянул носом. Поток мыслей, словно ногой, прижал мою грудь, заставив чуть ли не провалиться под землю; нужно было как-то его остановить. «Куда я попал… что это за место? Где, где она? Где Таня? Почему тут так тепло, лето?».
— Сосредоточься, — прошипел я себе под нос. — Расставь вопросы в очередь, выдай каждому свой талон, пусть ждут. Вопросов много, а окошко приёма — одно и это моя голова. Для начала осмотрись, можешь даже прогуляться. Остальное — позже.
Впереди — сплошная полоса леса. Шаг за шагом, я углублялся в него, осторожно ступая, чтобы не задеть лишнюю ветку и не потревожить местных животных, которых тут было предостаточно. Обходя очередное дерево, я заметил неподалёку маленький покосившийся домик, укрытый низкорастущими елями, который больше был похож на погреб или же нору с крышей в виде холма. Мне стало интересно. В груди снова, как и несколько часов назад, разливалось чувство предвкушения. Я не мог ему отказать и пошёл узнать, кто мог жить в этом доме, да и вообще в этом месте.
Старая сосновая дверь, еле державшаяся на петлях, была перекошена и навряд ли открывалась вообще. Крыша, полностью поросшая мхом, травой и некоторыми видами цветов и грибов, которые я некогда раньше не встречал, не была сделана человеком, природа создала её сама. Забравшись на неё, я примостился на трубе, которая была обугленным внутри полым срубом дерева, и стал срывать цветы, разглядывая их, вдыхая новые для меня ароматы. Было в них что-то необычное, мистическое, как будто они были не от мира сего и культивированы неизвестным человеку образом. Каждое растение окружала неопадающая пыльца, парившая вокруг соцветия. А вся поляна излучала неведомую силу, гипнотизировала, усыпляла, что-то нежно нашёптывала.