Евгений Малинин – Ученик (страница 40)
– Кроме того, для молодого человека у меня припасена большая шоколадка, а для прекрасной хозяйки – бутылочка настоящего кагора!
Светка, улыбаясь моему пафосу, протянула руки и подсунула ладошки под пакет. И тут же, громко воскликнув: «Ай!!!», она отдернула руки и сунула ладони себе под мышки. Я недоуменно приподнял свой презент и уставился на него. Снизу пакет был покрыт толстым слоем инея, от которого явно исходил морозный парок. Юрка тоже уставился на пакет в моих руках. Несколько секунд длилась немая сцена, а затем он покачал головой и, улыбнувшись, произнес:
– Ну и зачем ты насовал в пакет сухого льда? Боялся, что за пять минут твое мороженое потечет?
Я молча вернулся к машине, достал свою сумку и поставил ее перед калиткой. Затем аккуратно развязал пакет и вывалил его содержимое на стоящую сумку. Пять брикетиков в ярких обертках замороженно стукнули друг о друга, но никакого льда в пакете не было. Юрка задумчиво потер нос, а Данила ткнул пальчиком в один из брикетов и спокойно заявил:
– Это холосо, сто моложеное холодное. Мне два!
– А не многовато для твоего горла? – тут же пришла в себя Светка. – На сегодня хватит и одного. Второе съешь завтра.
– Ластает! – Данила недовольно сморщил нос.
– Ничего, не растает, – вмешался в спор глава семьи, почему-то задумчиво глядя на меня.
Я побросал пачки обратно в пакет, завязал его и снова протянул его Светке, ухватившись за узелок.
– Сверху бери, – пояснил я.
Она осторожно, щепотью взялась за узел пакета и удивленно подняла глаза:
– Теплый!
Держа в вытянутой руке пакет, словно кусачую зверушку за шкирку, она двинулась к калитке. Я снова вернулся к машине и достал шоколадку. Протянув ее Даниле, спросил:
– Сам донесешь или помочь надо?
Тот энергично помотал головой и, ухватив плитку двумя руками, потопал следом за матерью к скрытой в глубине участка кухне. Я поднял свою сумку и двинулся за ними, бросив взгляд на Юрку, который как-то отрешенно начал ковырять ключом в замке, державшем створки ворот.
Пока Воронин загонял «восьмерку» во двор, я отнес свой багаж в давно облюбованную чердачную комнату. Свет заходящего солнца, струясь сквозь высокое окно, ложился на аккуратно застеленную узкую койку. В обитой светлым деревом комнате было тепло и сухо, пахло воском и какими-то травами. Спокойствие и дрема, казалось, были разлиты по этому небольшому помещению. Спокойствие и дрема. Именно то, что мне сейчас было необходимо.
Потом мы шумно смыли городскую и дорожную пыль в маленьком душе, весело приготовили ужин и съели его за столом, установленным под открытым небом, на свежем газоне в окружении цветущих розовых кустов. Пока Светка мыла посуду и укладывала Данилу спать, мы молча сидели с Юркой за столом. Он курил сигарету, пытаясь дымом отогнать собиравшихся над нами комаров, я наслаждался вечерней тишиной и прохладой, неспешно ковыряя ложкой остатки своего мороженого.
Наконец Данилка угомонился, и Светлана спустилась к нам. На столе появилась привезенная мной длинная бутылка кагора, три высоких стакана и большая коробка конфет. Юрка открыл бутылку и плеснул в стаканы на два пальца.
– Пить будем без тостов, но с интересом, – улыбнувшись, заявил он.
– С каким интересом? – вернула улыбку Светлана.
– Да вот Илья по дороге рассказал мне очень занимательную историю. Я сначала решил, что наш поэт слегка загулял, а теперь придумал сказку, чтобы к нему не приставали с расспросами. Что возьмешь с шизофреника, которому привиделось невесть что – пожалеют и забудут. Но после его фокуса с мороженым даже не знаю, что думать.
– Какой там фокус! Ну, попросил Илья в магазине мороженое потверже, оно и не подтаяло. Тоже мне фокус. – Светлана насмешливо сверкнула глазами.
– Да нет! – Юрка задумчиво поглядывал на меня. – Я видел, какое мороженое он вынес из магазина, и когда ехали до дома – держал пакет на весу между ног да все поглаживал, боялся джинсы закапать. И при этом он еще что-то бормотал. А ты взять в руки его не смогла – холодно.
Я сидел молча. Только сейчас до меня дошло, что это я сам сделал с этим треклятым пакетом что-то такое, от чего он замерз. Только что? И как?
– Вообще, – продолжал, не торопясь, Юрка, – судя по его рассказу, наш Илюха последние пять дней активно упражнялся в фехтовании на мечах и разных колдовских штучках.
– Ты же мне сказал, что он уехал в Нижний на похороны. Помнишь, когда звонил прошлый раз. – Светка была заинтригована.
– За что купил, за то продал. Он сам мне заявил это по телефону во вторник. А теперь утверждает, что не помнит, где и с кем был эти пять дней. Вернее, помнит, но такое, во что и поверить-то невозможно.
Они замолчали и уставились на меня. А что я мог им сказать, кроме того, что я уже рассказал Юрке. Я молчал. Юрик снова задумчиво почесал свой нос, а Светлана, отхлебнув глоток вина, обиженным голосом спросила:
– Так, может, все-таки расскажете, что там с Ильей произошло. А то «…пять дней неизвестно, где был… поверить невозможно…», в конце концов в чем дело?!
Юрка поглядел на меня и, увидев, что я не собираюсь повторять свой рассказ, коротко, но достаточно точно и без эмоций, пересказал то, что услышал от меня в дороге. По мере его изложения глаза у Юркиной боевой подруги становились все круглее, а вопросов, как я понял, все больше. Когда Юрка закончил излагать конспект моих похождений, Светлана повернулась ко мне и, глядя мне прямо в глаза, спросила:
– Роман пишешь? На нас решил сюжетец обкатать?
Я аж задохнулся от обиды и возмущения. Значит, я к ним, как к самым близким, родным людям, в надежде если не на помощь, то хотя бы на понимание, а они решили, я их подло разыгрываю, использую, как тест-аудиторию для проверки занимательности придуманного сюжета.
– И это называется – друзья! – скривил я рожу. – Если бы я начал писать роман, я просто дал бы вам почитать и спросил ваше мнение. С какой стати мне вас разыгрывать? Да и какой это розыгрыш – шизоида из себя строить? Тоже мне, нашли хохмача!
– Ой-ой-ой… Какие мы обидчивые, прям униженные и оскорбленные в лучших чувствах. – Светланка хитро прищурила свои глазищи. Я, открыв рот, уставился на нее, а затем, не отрывая от ее взгляда, начал осторожно ощупывать свое левое плечо. Голос, которым только что заговорила Светка… Голос… Это же точная копия голоса Леди. А уж обороты и интонации…
– Ты чего? – Юрка, похоже, почувствовал что-то неладное. Я судорожно сглотнул и помотал головой, отгоняя призрак золотистой змейки. А Светка, не обращая внимания на мое изумление, продолжала:
– Ну раз ты утверждаешь, что все, что рассказал этот лопух… – она ткнула пальцем в сторону мужа, – …было на самом деле, давай, покажи, чему ты научился за эти пять дней! Давай! Наколдуй чего-нибудь эдакое! Ну!
Она довольно вскинула голову и торжествующе уставилась на нас.
– Вот щас как превращу тебя в кобру, которая ты и есть на самом деле, – зловеще произнес я, пытаясь все обратить в шутку, – не будешь больше приставать к почтенному магу с глупыми требованиями!
– Ага, напугал. – Светка энергично кивала головой, но голос ее вдруг зазвучал как-то неуверенно. – Так вот прям упаду на землю и поползу на пузе…
– Может, поползешь… – продолжал я еще более зловеще. – А может, просто валяться будешь. Ползать-то ты по-змеиному не умеешь! Только все тяпнуть норовишь! Ха!
Я начал медленно подниматься со своего стула.
– Слушай, давай что-нибудь попроще… – обеспокоенно вмешался Юрка.
– Пусть колдует, пусть… – Светкин голосок явно дрожал. Похоже, она сама была не рада своему предложению, и от его немедленного отзыва ее удерживали только гордость и упрямство.
Я повернулся к Юрке:
– Попроще, говоришь…
Я почувствовал, что настолько рассвирепел от Светкиных нападок, что действительно поверил в свою способность немедленно сотворить что-нибудь ну совершенно чудесное.
Вообще-то мне всегда было свойственно быстро загораться какой-либо идеей и верить в ее очень простое и, что особенно важно, немедленное осуществление. Моим друзьям, как правило, приходилось долго, с фактами и цифрами в руках, доказывать мне неосуществимость моей очередной идефикс. Вот и сейчас я, выпрямившись во весь рост, грозно озирался по сторонам, выбирая, что бы такое кардинально видоизменить одним волшебным движением руки.
Однако в темноте сада, среди неясных теней розовых кустов, ничего подходящего не находилось. Луна еще не взошла, а уличный фонарь, горевший метрах в тридцати от дома, нисколько не рассеивал густой ночной сумрак. И тут мне пришла в голову мысль.
– Сделаем совсем просто, – заявил я замершим в непонятном испуге супругам холодным замогильным голосом. – Как сказал Господь: да будет свет!
Я сложил ладони ковшиком и уже знакомым движением легко толкнул их вперед и вверх…
И из моих ладоней ударил вверх метровый оранжевый факел, высветив ярким беспощадным светом пораженные ужасом маски, в которые превратились лица моих друзей.
Я развел руки в стороны и прилепил оставшийся в левой ладони лепесток пламени к горлышку стоявшей на столе бутылки.
Несколько минут мы молча сидели за освещенным переливающимся пламенем столом, уставившись на изготовленный мною новый оригинальный осветительный прибор. А затем раздался неуверенный, какой-то надломленный Светкин голосок: