Евгений Малинин – Ученик (страница 30)

По губам Магистра мелькнула тень улыбки.

– Ты слишком давно не общался с миром людей, если ожидаешь, что я откажусь от задуманного. Пришлец останется в подвале Искры и завтра войдет в синее пламя. Не думаю, что Совет примет другое решение. И это будет решение не мое, а всего Совета. Поэтому привлечь меня к высшему суду будет не за что. Я только исполнитель коллективного решения.

– Высший суд будет рассматривать твое нарушение святого слова. И здесь решение Совета будет ни при чем, а твоя вина очевидна и неоспорима. Готовься!

Огромное тело Вечника вдруг покрылось сеткой трещин и с глухим хлопком раскололось на множество осколков. Они посыпались на пол, но, не долетев до него, превратились в хлопья жирной сажи, накрыв кусок ковра черным бархатным пятном.

Магистр брезгливо смотрел, как это пятно, истаивая по краям, исчезает, и тихо пробормотал:

– Я бы мог еще с тобой поспорить, но ты слишком древен и оторван от нашего мира, чтобы понять меня.

Он потер виски дрожащими пальцами и, приподняв голову, громко произнес:

– Весть уже должна дойти до членов Совета. Каков был ответ?

Раздалось непонятное шуршание, а потом раздался голос, звучавший, казалось, из всех уголков огромного кабинета:

– Весть магистрами получена, согласие на участие в Совете прислали магистры Черный, Белый, Оранжевый, Желтый, Зеленый. Кворум есть, Совет можно начать немедленно.

– Серый? – коротко спросил Магистр.

– Серый Магистр отсутствует, и время его появления неизвестно, – четко доложил голос.

– Значит, Голубой, Синий и Фиолетовый – все холодные, что-то затевают… – пробормотал себе под нос Красный и затем громко сказал: – Приступим к Совету!

В чернильной темноте глубины кабинета, у дальней стены неожиданно вспыхнул яркий белый столб света. Казалось, что сквозь пол бьет мощный прожекторный луч. Он не освещал окружающее пространство, а, казалось, существовал сам в себе. Затем, располагаясь полукругом от него, вспыхнули последовательно колонны оранжевого, желтого и зеленого света. Они отодвинули царивший до этого мрак в другой угол комнаты, где он сгустился до совершенно невозможной глубины, став физически ощутимым. Между сияющими столбами света и угольно-черным мраком образовалось незанятое пространство, как я понял, предназначенное для Голубого, Синего и Фиолетового Магистров. Инвалидное кресло, в котором располагался Красный Магистр, выехало из-за стола и направилось в разрыв между белым и оранжевым сиянием. Заняв свое место, Красный оглядел всю компанию и заговорил:

– Магистры, вы получили мое сообщение, поэтому я не буду повторяться. Пришлец находится в подвале Искры, я настаиваю на его сожжении в синем пламени.

– А что, есть другие предложения? – поинтересовался Оранжевый неприятным высоким голосом.

– Нет других предложений, – донеслось со стороны Белого Магистра. – Наш Совет – простая дань традиции. Утверждаем и расходимся.

– Кстати, о традициях, – снова заскрипел Красный. – Необходимо провести заседание магистерского суда и допросить пришлеца.

– Вот ты это заседание и проведешь, и сам его допросишь, – со смешком заявил Желтый. – Он же в Искре. Ты ведь не рассчитываешь, что мы к тебе для этого помчимся?

– Значит, можно считать, что вы меня уполномочиваете? – уточнил Красный.

– Уполномочиваем, уполномочиваем, – опять захихикал Желтый.

– Далее. Кто явится для прощания и напутствия. Судья не имеет права этого делать, а я хочу соблюсти все формальности. Кроме того, надо решить, кто будет раздувать пламя, а кто листать Долгую Книгу. Как вы понимаете, нужны двое.

– Вот и пусть к тебе тащится Оранжевый, ему ближе всех. Да он и знаток всяких обрядов, – рявкнул вдруг Зеленый.

– Я не буду раздувать пламя, – категорично заявил Оранжевый. – Красный это затеял, вот пусть и работает.

Тут я снова увидел жуткую ухмылку Красного Магистра.

– Ладно, попрощаешься и полистаешь Долгую Книгу, все остальное я сделаю сам. Надеюсь, сил у меня на это хватит.

– Силы надо было раньше считать, – ехидно вякнул Желтый.

– Все, – закончил прения Белый. – Кажется, можно расходиться?

– Нет, не все, – раздался вдруг тягучий бас со стороны клубящейся в углу черноты. В комнате застыла напряженная тишина. Внезапные слова Черного Магистра были, по всей видимости, неожиданностью для собравшихся.

– Правильно, Красный, что ты хочешь соблюсти все формальности, – продолжил неспешный уверенный бас. – Ведь тебе грозит высший суд. Только дураки думают, что из синего пламени нет возврата. Малейшая ошибка, малейшее нарушение канона – и можно потерять столь дорого доставшуюся молодость, не так ли?

Черный Магистр явно издевался.

– Что ты имеешь в виду? – встревоженно прошамкал Красный.

– А то, что рыжий пришлец с золотой змеей на плече и черным котом за пазухой был захвачен тобой не в честной схватке, а путем вероломства, связанного с нарушением святого слова. Это значит, что выйти на казнь он должен в полном сознании, своими ногами, и при этом ты не имеешь права наложить на него цепи полного повиновения. Восемь твоих магов должны будут держать его только на Золотом Волосе.

– Но они могут не справиться!!! – растерянно завопил Красный.

– Это твои проблемы, – спокойно возразил Черный. – Ты обязан строго соблюсти канон, до последнего слова, до последнего жеста, до последней буквы! Или…

Красный Магистр вдруг успокоился и с кажущимся безразличием заявил:

– Действительно, я не имею права сковать Рыжего… Если он будет настаивать на своем праве! – добавил он довольно. – Только кто же это объяснит ему его права?

Желтый довольно захихикал.

– А ты надеешься, что он их не знает? – отдаляясь, донеслось из клубящейся черноты, и она медленно расползлась, теряя свою густоту и превращаясь в обычный полумрак.

– Ничего, Красный, – снова захихикал Желтый Магистр. – Тебе осталось только ночь простоять да день продержаться… – Слова потонули в булькающем хохоте, и желтый свет погас. Следом за ним погасли белое и зеленое свечение, а из оранжевого донеслось:

– Я буду у тебя завтра утром. К полудню пришлец будет подготовлен. Или ты думаешь отложить все до вечера?

– Нет, казнь начнется в полдень в Холме. Я хочу, чтобы все хорошо видели, что сделает с пришлецом синее пламя! Туда и прибудешь.

– Но ты не знаешь, как действует его магия. Как, например, влияет на нее Солнце?..

– Никакой магии у него нет, – раздраженно прервал собеседника Красный. – Ничему он за четыре дня не мог научиться. Я сработал достаточно быстро, потому что имел очень точный расчет. Я знал, когда и в каком теле он появится. Если бы не этот слепой ублюдок – Арк, я получил бы пришлеца в своем подвале, и мне вообще не пришлось бы его ловить!

– Хитер! Поделишься опытом? – восхищенно пробормотал Оранжевый и следом за этим также покинул кабинет.

Красный Магистр устало откинул голову на спинку кресла, прикрыл глаза и прошептал:

– Поделюсь… дурак!

Я пристально вглядывался в неподвижно сидевшую фигуру. Изображение приближалось, приближалось и, наконец, застыло вплотную к изможденному лицу, окаменевшему от усталости. Несколько минут я разглядывал сухую морщинистую маску, и вдруг глаза Магистра широко распахнулись и загорелись зловещим красноватым отблеском.

От неожиданности мои руки дрогнули, и я на мгновение выпустил из ладоней обжигающий холод сферы. Этого было достаточно, фиолетовое сияние заискрило и с громким хлопком погасло.

Я хорошо помнил, как выглядел Странник после моего первого знакомства с туннельным окном. Но на этот раз все закончилось несколько иначе. Вино в графине уменьшилось только наполовину, пояс, разложенный на полу, был совершенно цел, шарик, сверкая, сорвался с него и откатился к стене. Только насыпанные хлебные крошки истлели, превратившись в серую, едва заметную черточку на полу. И еще, я страшно устал и хотел спать. Глаза у меня слипались и не было сил сделать шаг в сторону. Я попытался поднять с пола графин и перенести его на стол, но не удержался, повалился на пол и, пробормотав с улыбкой: «Способный ученик…», мгновенно уснул.

Разбудил меня бесцеремонный бас гологолового:

– Во, надрался! Даже до ложа добраться не мог! Это ж надо, без закуски почти графин фиалкового выдуть!

Я с трудом сел на полу. Все тело болело, как после первой в сезоне тренировки, левая рука, попавшая под тело, онемела и отказывалась повиноваться, правая судорожно сжимала горлышко графина с остатками вина. На полу, рядом со мной темнела пахучая винная лужа. Посередине двери сияло окошко, в которое заглядывала знакомая голая рожа. Сейчас она улыбалась, видимо, довольная тем, что я тихо себя вел. Я, кряхтя, поднялся с пола и, пошатываясь, направился к кушетке. Грузно опустившись на свое место, я огляделся. Судя по тому, что за окном стемнело и под потолком мягко сиял светильник, уже наступил вечер. Значит, проспал я несколько часов. Чувствовал я себя, несмотря на ломоту, достаточно отдохнувшим и, главное, успокоенным. Теперь я хорошо представлял, что меня ожидает, и мог худо-бедно планировать свои действия.

– Ну, мертвяк, ты даешь! – раздалось из-за двери. – Ты что же, одной горчицей закусывал, глянь, всю сожрал!

Я прикинулся не проспавшимся алкашом. Подняв к окошку мутные глаза, проворчал хриплым голосом: «Тебе не понять – ты не любил», – и, нашарив на столе кусок холодной курятины, начал лениво заталкивать его в рот. Есть мне и правда хотелось.