Евгений Малинин – Разделенный Мир (страница 58)
– Но он наверняка ничего не сказал тебе об этой церемонии!
– Нет, ничего… – Злата отрицательно покачала головой.
– Так вот, в твоем гардеробе должно быть алое платье с алой головной повязкой. Это – официальный придворный костюм. Перед Великим ханифом ты обязана предстать только в этом наряде. Завтра утром мы встретимся в общем холле, и я покажу тебе дорогу в малый приемный зал. – Кора значительно поглядела в глаза Златы, и та кивнула, как послушная ученица, усвоившая урок.
– Ну, ступай отдыхать, – довольно улыбнулась белла.
Уже спускаясь по ступенькам лестницы, Злата услышала, как Кора своим громким басом говорит кому-то:
– Белла Злата такое прелестное дитя! Такая умница! Она осыпала меня вопросами об истории нашей страны!…
Злата вернулась к себе, но следовать совету беллы Коры она не спешила. У нее на эту ночь были другие планы. Злата решила, что будет неплохо поддержать свое знакомство с местным бардом. Кроме того, она поняла, что ее вообще почему-то тянет к Ширвану.
Девушка прошла в спальню и быстро переоделась в еще раньше примеченный ею длинный темно-коричневый халат с широким поясом-кушаком и такие же темные шаровары. Потом она вернулась в гостиную, достала из потайного кармашка своей сумки маленький камешек и спрятала его в карман. После этого она, погасив свет, тихо открыла окно.
В комнату на острых лучиках ярко-фиолетовых звезд вынула ночная прохлада. Окно ее квартирки располагаюсь на уровне третьего этажа и выходило в маленький внутренний дворик. Это был явно не двор второго круга, хотя его также окружали невысокие постройки и старая каменная стена, плохо видимые в ночной темноте. Златка тряхнула головой и полезла на подоконник.
Когда Злата уже выпрямилась перед пропастью оконного проема, у нее вдруг мелькнула мысль, что Ширван, возможно, уже спит или проводит время с другой девушкой. Но она не дала этой мысли возможности развернуться в отчетливый образ и тем самым вселить в нее неуверенность, она просто, шепнув пару слов, шагнула в окно. Могучая ведьмовская сила подхватила ее маленькое тело, и она темной, расплывающейся в стремительном полете тенью взмыла к звездному небу.
Злата поднялась не очень высоко, но уже прекрасно видела очерченные слабыми огоньками ниточки ночных улиц. Своим безошибочным колдовским чутьем она сразу определила местонахождение вчерашней чайханы и направила свой полет в ту сторону. Вот под ней поплыла та самая темная улочка, заставленная мусорными контейнерами и заваленная мусором, на которой она уложила четверых горе-учителей. Злата резко спикировала и аккуратно встала на мостовую. Отсюда до чайханы вполне можно было добраться пешком. Да что там – задняя дверь этого местного общепита располагалась просто в двух шагах от места ее приземления. Через секунду она уже открывала эту дверь.
Едва она переступила порог, как на нее чуть не налетел знакомый мальчишка-слуга. Ловко ухватив его за ухо, Златка, смеясь, спросила:
– Куда поспешаем, торопыга?
Мальчишка дернулся, видимо, не узнавая ее в этом чудном халате, а потом вдруг замер и обрадованно воскликнул:
– Это ты, госпожа?!
– Я, я, – снова улыбнулась Злата. – Наконец узнал. Скажи-ка мне, торопыга, где я смогу найти Ширвана.
– А он только что закончил концерт, – затараторил мальчишка. – Сейчас сидит, отдыхает. Жалко, что ты на концерт не успела! Знаешь, сколько народу набилось! А какие он песни пел! – На секунду у паренька перехватило дыхание, но он справился со своим возбуждением и восторженно добавил: – А какой у него голос!…
– Ну, какой у него голос, я знаю, – ответила Злата. – Значит, вчера ночью он благополучно вернулся?
– Да кто ж его посмеет теперь тронуть? – изумился мальчишка.
– А что, ему уже выдали личный охранный знак Великого ханифа? – едко поинтересовалась Злата. Мальчишка фыркнул.
– Я без смеха говорю, – серьезно продолжила девушка. – Ты мне кажешься человеком с головой, так подумал бы, как обезопасить Ширвана от всяких «живущих в довольстве».
Мальчишка сначала оторопело уставился на Злату, а потом пробормотал:
– А ведь верно! Его стоит охранять! А то сам он об этом ни за что не подумает!
– Вот и умница, – поощрила маленького слугу Злата. – Вот и поразмышляй на досуге об этой проблеме. А сейчас проводи-ка меня к нему.
– Пошли, – тут же встрепенулся мальчишка и, ухватив Златку за руку, направился дальше по коридору.
Мальчишка привел Злату в небольшую комнатку. Почти всю ее занимал низенький столик, вокруг которого были разбросаны подушки. Когда ее провожатый открыл дверь, двое сидевших возле столика мужчин подняли головы и уставились на входящую Злату. Рядом с довольным, раскрасневшимся Ширваном сидел полный, круглолицый пожилой мужчина, разодетый в невообразимое тряпье. Оба, похоже, уже здорово приложились к объемистому кувшину, стоявшему в центре стола, а сейчас отдавали дань многочисленным и разнообразным закускам. Несколько секунд Ширван разглядывал Злату, не узнавая ее, а потом на его лице расцвела глупая счастливая улыбка, и он вскочил на ноги, чуть было не опрокинув столик на своего собутыльника.
– Злата! – прогремел его замечательный голос во всю его чудовищную мощь. – Какое счастье!
Он подскочил к девушке и схватил ее за руки.
– Тебя не утвердили в должности? – Эта мысль, похоже, доставляла ему неизъяснимое наслаждение.
– Нет, – разочаровала его Злата. – Меня утвердили. Теперь я служитель второго круга, хранитель дареных книг.
– Ох, ох, какие у нас гости!… – раздался хрипловатый голос оборванного толстяка. Он отхлебнул из бокала, сграбастал с блюда кусок копченой курятины, запихнул его в рот и принялся, чавкая, пережевывать.
– Но как же ты тогда оказалась в городе? – растерялся Ширван. На своего сотрапезника он не обращал внимания.
– У меня большие возможности, – успокаивающе улыбнулась Злата и, чтобы перевести разговор в другое русло, посмотрела на чавкающего толстяка.
– Какие у тебя занятные друзья. Откуда такое оборванное чудо?
– Да это мой старый товарищ. Он бродячий поэт. – Ширван повернулся к обжоре. – Нисави-сада, познакомься с моим другом. Это она вернула мне голос! Тот проглотил кусок, вытер сальные руки о свое рванье, рыгнул и пьяно спросил:
– И что она за это хочет?
– Ты, я смотрю, совсем захмелел, – покачал головой Ширван. – Думай, что говоришь!…
– Я знаю, что говорю, – махнул пухлой ладошкой Нисави-сада. – Служитель второго круга даже не пукнет задаром, а чтобы голос бедняге вернуть… – Он усмехнулся и покрутил головой.
– А еще поэт! – рассмеялась Злата. – Тебе ж сказали, что сначала я вернула Ширвану голос, а уже потом стала служителем второго круга.
– Если ты стала служителем второго круга, ты не могла вернуть этому балбесу голос, – неожиданно зло и трезво возразил толстяк. – Потому что если бы ты вернула ему голос, ты никогда бы не вошла во второй круг! Я знаю двор! Я знаю, какими способностями необходимо обладать, чтобы войти во второй круг!
– Может быть, предложишь мне вина? – обратилась Злата ко все еще державшему ее за руку Ширвану. – Похоже, у нас намечается долгий диспут, а у меня в горле пересохло…
– Конечно, конечно, – засуетился бард. Он провел Злату вокруг стола и усадил подальше от толстяка. Выбрав чистый бокал, он налил вина и спросил: – Воды добавить?
Пухлая физиономия его сотрапезника мгновенно перекосилась.
– Не будем портить благородный напиток, – снова улыбнулась Злата и, взяв бокал из его рук, пригубила вино.
– Надо же! – подал голос толстяк. – Служители второго круга начали понимать толк в вине!…
– Создается впечатление, что тебя вышибли из дворца ханифа за пьянство, и ты до сих про не можешь простить оставшимся там то, что они не вылетели вместе с тобой…
Ширван оглушительно расхохотался, а толстяк снова скорчил кислую рожу.
– Какая догадливая дамочка, – недовольно пробурчал он под нос, а Злата, не обращая внимания на его ворчание, спросила:
– Что такое бродячий поэт? Если ты поэт, то почему тебе не сидится на месте? А если ты бродишь, то почему ты поэт? Хотя по внешнему виду ты безусловно бродяга.
– Да, дорогая белла, я бродяга. Я брожу по этой несчастной земле и пытаюсь своими стихами хоть немного украсить жизнь несчастных людей. Я прихожу в село, где играется свадьба, и слагаю хвалебную песнь новобрачным. И жители этого села еще долго вспоминают мои стихи. Я прихожу в деревню, где готовятся похороны, и утешаю родных покойника гимном в его честь! И жители деревни долго помнят, каким замечательным человеком был покойный.
пробормотала Златка себе под нос. – Ну, жрать ты умеешь, – сказала она уже громче. – А вот какой ты поэт, кроме того, что бродячий?…
Толстяк исподлобья посмотрел на злую девчонку и повернулся к Ширвану.
– Ты знаешь, пойду-ка я спать. Завтра мне рано уходить, да и вам, наверное, поговорить надо.
Он тяжело поднялся из-за стола и направился к двери. Взявшись за ручку, он повернулся к серьезно молчащему Ширвану и нахально улыбающейся Златке.
– С тобой, друг, мы еще завтра увидимся. А тебе, дорогая белла, я хочу посвятить свое стихотворение.
– Я еще не умерла, – ехидно бросила Златка, но толстяк уже прикрыл глаза и молча шевелил губами. С минуту в комнате стояла тишина, и вдруг Нисави-сада открыл глаза и размеренно заговорил, глядя прямо в глаза девушке: