Евгений Малинин – Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны (страница 57)
И тут снова раздался глуховатый, с пришепетыванием голос, причем он продолжил разговор так, словно никакой паузы и не было:
– Кому-то нужен?.. Да мало ли зачем ты кому-то будешь нужен?!! Может этот «кто-то» такого от тебя ждет, чего ты никогда и вынести-то не сможешь!!
– А вот тут-то и проверяется дружба! – Наставительно ответил я. – Друзья понимают, что они нужны друг другу, и поэтому стараются друг друга не слишком не нагружать, и в тоже время знают, что друг всегда придет другу на помощь!
«Теперь он будет думать недели три… – удовлетворенно подумал я, – …так что мне можно совершенно спокойно отправляться дальше!»
Ну, я и отправился!
Первые несколько шагов я сделал прогулочной походкой, словно бы никуда и не торопясь. Потом немного ускорил шаг, а, отойдя метров на тридцать от осыпи, зашагал в привычном темпе – два шага в секунду. Скоро осыпь осталась далеко за спиной, а впереди, на противоположном берегу реки все явственнее проступали спрятавшиеся в обширных садах домики предместья.
И в этот момент метрах в десяти впереди я увидел в практически вертикальном глинистом обрыве берега идеально круглое отверстие! Но самое интересное заключалось в том, что мое зелийное чутье указывало мне на необходимость лезть именно в эту… дыру!
Я осторожно приблизился к темнеющему в метре над землей отверстию. Оно, как я уже говорил было идеально круглой формы, больше метра в диаметре, корни растущих на срезе обрыва кустарников неопрятно свисали в ней, нисколько, впрочем, ее не маскируя. С минуту я рассматривал это… продолжение своего похода, а затем в моей голове возникло сразу два вопроса:
«Нора!! Интересно, что за зверюга вырыла ее и где эта зверюга сейчас обретается?!»
Однако ответы на эти вопросы можно было получить, только забравшись внутрь этой норы… чего, говоря по правде, мне делать совсем не хотелось. Вот только, судя по моим ощущениям, найти свою Людмилу я мог именно в этой норе!
Оглядев окружавший меня «белый свет», я вздохнул и… полез в темноту норы.
Первые десятка полтора шагов дались мне с большим трудом – идти мне пришлось согнувшись в три погибели, к тому же глина под ногами была почему-то очень мокрой, так что ноги буквально разъезжались. Через несколько шагов на кроссовки налипло по огромному комку грязи, и это тоже не способствовало комфортному передвижению. Два раза я, поскользнувшись, упал на руки, так что мои ладони до запястий тоже оказались вымазанными жирной, чуть припахивающей аммиаком глиной. Я уже успел проклясть себя за то, что, не подумав как следует, сунулся в эту подозрительную нору, и вдруг ощутил под ногами абсолютно сухую и удивительно прочную опору. Одновременно с этим я неожиданно понял, что нахожусь в совершенной темноте, хотя удалился от входного отверстия не слишком далеко – во всяком случае, дневной свет должен был быть виден за моей спиной…
Однако позади не было даже намека на светлое пятно.
Я осторожно развел в стороны свои чумазые руки, и одна из них коснулась твердой, чуть скользящей поверхности, вторая же повисла в воздухе! Не распрямляясь, я попробовал провести рукой над своей головой и не нашел свода. Осторожно выпрямившись, я снова поднял руку – и снова не достал до свода!
Прежде чем что-то предпринять, я, потопав, стряхнул с обуви налипшую глину и, как смог, вытер руки о твердую гладкую стену. А затем… я зажег свет.
Крошечный, чуть больше пламени свечи, лепесток огня, вспыхнувший в метре от моего лица, позволил мне осмотреться, не прибегая к Истинному Зрению. Я находился в огромной, не меньше двух с половиной метров в диаметре, трубе, очень похожей на… керамическую. Во всяком случае ее темно-коричневая поверхность отливала блеском, весьма похожим на блеск обожженной глазури. А позади меня, буквально в метре за моей спиной, эта труба кончалась, и начиналась та самая мокрая глина, по которой мне пришлось брести от самого входа в нору.
«Надеюсь, что возвращаться мне надо будет другой дорогой…» – Не слишком весело подумал я и пошагал дальше.
Путь, на который я ступил, был весьма однообразен. Перед входом в нору я тщательно сориентировался на месте и предполагал, что буду двигаться в направлении центра столицы. Однако, уже после первых сотен метров движения по этой странной, неизвестно зачем проложенной трубе я полностью потерял ощущение направления и не имел никакого представления о том, куда ведет меня мое чутье. Единственно, что мне было известно абсолютно точно – я шел в правильном направлении!
Огонек, скользивший впереди, позволял мне достаточно хорошо видеть окружающее пространство на расстоянии пяти-семи метров, так что стены трубы просматривались вполне отчетливо. Ни одного стыка на протяжении нескольких сот метров я не заметил, из чего сделал вывод, что труба эта имеет магическое происхождение. И поработал над ней явно не один маг! Вот только зачем она была проложена?!
К исходу первого часа моего путешествия под землей я услышал первый звук, явно произведенный не мной самим. Где-то, как мне показалось, далеко впереди что-то отчетливо звякнуло, словно на звонкой керамике откинули металлическую защелку, или… уронили монету, которая не отскочила от поверхности трубы. Я остановился и прислушался, звук не повторился.
Надо сказать, что к этому моменту мне уже удалось совершенно очистить руки и ноги от подсохшей глины, и шагал я в своих кроссовках практически бесшумно.
Подождав с минуту, я двинулся дальше, стараясь ступать еще осторожнее. И свой путеводный огонек я притушил, а затем и вовсе погасил, предварительно наговорив заклинание Истинного Зрения.
Как только привычный глазу свет погас и включилось магическое зрение, окружающее пространство изменилось. Совершенная темнота превратилась в некую прозрачную черноту, подсвеченную странным, слегка искристым зеленоватым свечением, которое испускали стены трубы, а вернее некое древнее… очень древнее и невероятно сильное заклинание, покрывающее самую обычную керамику.
Я пошел медленнее, постепенно привыкая к этому освещению и необычному виду окружающего пространства. Может быть именно из-за этого мне удалось заметить кольцо вовремя.
Маленькое тускло-желтое колечко размером с женский браслет лежало… а может быть висело на левой стене трубы сантиметрах в семидесяти от «пола» – назовем так самую нижнюю часть круглой поверхности трубы.
Немедленно остановившись, я принялся внимательно рассматривать свою неожиданную находку, пока что не приближаясь к ней. И словно в ответ на мой пристальный взгляд колечко начало наливаться желтизной, даже, скорее, каким-то внутренним, ярко-желтым светом! Я чуть отступил, не сводя глаз с разгорающегося кольца, и в этот момент из него поползла тоненькая струйка желтого дыма… тумана… Струйка эта быстро набирала силу и скоро дым повалил волнистыми клубами, заполняя весь периметр трубы и уплотняясь, концентрируясь в самом ее центре.
Я отступил еще на шаг, хотя в мою сторону желтое облако совершенно не двигалось, и продолжал наблюдать за его превращением. Спустя несколько секунд, облако сгустилось до состояния желеобразной массы и приняло форму почти правильного эллипсоида, вокруг которого сохранялся некий туманный, очень подвижный желтый ореол. Порой эти остатки туманного облака свивались довольно длинными жгутами, и тогда создавалось впечатление, будто странное, безголовое, безрукое существо пытается с их помощью как-то сориентироваться в пространстве.
Возможно, именно это впечатление натолкнуло меня на мысль, что передо мной действительно идет процесс создания какого-то, возможно очень опасного, существа! И тогда я решил принять свои меры. Двумя-тремя пассами я вылепил из части собственного магического кокона двухметровую куклу, подобие довольно жуткого существа, напоминающего помесь медведя и черепахи. Мой монстр получился довольно корявый, но вполне жизнеспособный и удивительно страшный.
А студенистый, желтовато-коричневый эллипсоид, висевший в центре трубы без всякой видимой опоры, еще более уплотнился и начал быстро покрываться неким подобием чешуйчатой хитиновой брони цвета темной бронзы. При этом шесть длинных туманных вихрей-жгутов, лихорадочно и бессистемно обшаривавших стены трубы постепенно, хотя и довольно быстро превратились в нечто среднее между многосуставчатыми ногами и какими-то коленчатыми щупальцами. Каждое из этих щупалец заканчивалось шестью темными десятисантиметровыми когтями!
И вдруг мертвая тишина, в которой происходило превращение, была нарушена коротким истошным визгом. Бронзовое, вроде бы еще не до конца сформированное существо, похожее не то на паука, не то на таракана, замерло в воздухе кошмарной, сюрреалистичной скульптурой, а затем со звоном упало на дно трубы и… мгновенно приподнялось на шести гибких лапах. И тут прозвучал странно усталый, безжизненный голос:
– Я, Первый Хранитель Пути Бессмертных требую предъявить Знание!
«Так… – как-то слишком уж отрешенно подумал я, – …неплохо бы было еще знать, какое именно „Знание“ я должен предъявить?»
– Какое именно Знание я должен предъявить?.. – Громко произнесли мои губы, будто бы и не дожидаясь, когда заговорю я сам!
– Раз ты смог вовремя прервать свой путь и не попасть в Облако Безвременья, ты должен обладать Знанием, позволяющим тебе идти Путем Бессмертных! Предъяви его!