Евгений Малинин – Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны (страница 41)
– Так мы что… мы ничего… Легкий путь вам, быстрая дорога… Удача и добыча…
«Интересное пожелание!» – Отметил я про себя и шагнул к выходу из дома.
Ребята затопали вслед за мной, попрощавшись с хозяином неловким кивком.
Спустя пару минут мы входили в дом, указанный мне Первецким.
Проходя через прихожую, я обратил внимание, что и здесь правой стене висело большое, почти от пола, зеркало, только стекло его было странно черным, даже вроде бы непрозрачным. Однако внимательнее рассмотреть это странное украшение мне не дал голос Первецкого, позвавший нас из комнаты:
– Проходи, колдун, сюда. И людей своих проводи.
Мы прошли в комнату и увидели, что Первецкий ждал нас не один, рядом с ним за столом сидел Вторецкий, переодевшийся и, похоже, умывшийся с дороги – выглядел он во всяком случае гораздо свежее нежели утром.
– Присаживайтесь, – предложил Первецкий, указывая на лавку, стоящую около стола, напротив хозяина дом.
Мы уселись на предложенное место, и я внимательно посмотрел в лицо Первецкого, ожидая начала разговора.
– Это – наш Вторецкий, – кивнул староста Мертвяковки в сторону своего товарища, – он у нас чаще всего в столицу ходит по… всякого рода делам и обычаи ее знает отлично. Я его специально пригласил, потому как с вашим перебросом имеется одна сложность, о которой вы должны знать и с которой вам придется справляться самим.
Макаронин немедленно захотел высказать свое мнение по поводу вдруг образовавшейся сложности и даже подался вперед, однако Первецкий предостерегающе поднял ладонь, да и я успел ткнуть его под ребра. Так что Юрик поневоле заткнулся.
– Дело в том, что перебросить вас троих сразу, вместе, мы не можем, не поместитесь вы в стекле. Придется вам уходить по одному, а это значит, что вы окажетесь в столице в… разных местах… Разбросает вас. Не знаю, бывал ли кто из вас в нашей столице раньше…
– Я бывал! – Немедленно высунулся Володьша и тут же добавил. – Только это давно было…
– Ну, там мало что изменилось, так, построили кое-что… – Ответил ему Первецкий и продолжил свою лекцию. – Вторецкий вам сейчас объяснит, каким образом вы сможете снова собраться вместе.
И он посмотрел на своего товарища, словно давая ему слово.
Вторецкий кашлянул в кулак и заговорил каким-то глуховатым воровским голосом:
– Первый из вас окажется в одной… лавке… Находится эта… лавка на Свином рынке. Точка у нас давно пристреляна, так что в этом случае мы не промажем. А вот второй и третий появятся в столице… неизвестно где…
– Почему это – неизвестно где?! – Не выдержал Макаронин. – Раз есть пристрелянная точка, так и сажайте всех в эту точку!
Вторецкий внимательно посмотрел на перебившего его оперуполномоченного и… снизошел до объяснений:
– После первого перехода точка выхода обязательно сместиться. Просто потому, что двух человек в одно место посылать нельзя – что если первый не успеет отойти?!
Он снова внимательно посмотрел на Макаронина, словно проверяя понял ли этот торопыга высказанное соображение. Макаронин понял, кивнул и тут же внес предложение:
– А вы сместите точку выхода на пару метров и запускайте второго!
– Ну да! – Усмехнулся Вторецкий. – И этот… «второй» окажется внутри стены! В том-то и дело, что наше стекло само выбирает свободное место для переноса. И где оно будет, не знает никто!
– А сколько надо времени, чтобы перенацелить ваше… э-э-э… стекло снова в первую точку, – осторожно поинтересовался я.
Теперь Вторецкий посмотрел на меня и веско выложил:
– Три дня!
Мы помолчали – срок был явно неподходящий. Не услышав новых вопросов, Вторецкий продолжил:
– Встречаться вам лучше всего на том же Свином рынке в головном ряду…
– В каком ряду?! – Удивленно переспросил Макаронин.
– В том ряду, в котором торгуют свиными головами! – Пояснил для особо тупых Вторецкий. – Потому что, во-первых, он самый короткий, и вы друг друга сразу увидите, а во-вторых вы его сможете сразу найти, потому что узнать свиную голову может, похоже, каждый из вас, а вот отличить свиной окорок от свиной шейки или, там, почки от печени, я боюсь, вам будет не по силам! Кроме того, те кому придется искать Свиной рынок, смогут обойтись без длительных расспросов, достаточно остановиться перед любым мясным магазином и вслух задуматься, где лучше купить свининки. Вам сразу укажут на Свиной рынок!
Вторецкий замолчал, и разговор тут же подхватил Первецкий:
– Сейчас вам нужно решить, кто за кем будет переходить.
И он внимательно нас оглядел.
Впрочем в этом вопросе у меня сомнений не было, так что я даже не предложил, а просто скомандовал:
– Первым пойдет Макаронин, вторым Шептун, последним я!
Первецкий одобрительно посмотрел на меня, а Юрик, естественно, сразу же возмутился:
– Это почему же я должен идти первым?!! Шагать, можно сказать, в полную неизвестность, да еще в какую-то подозрительную лавку?!!
– А что ж ты хочешь, старший лейтенант… – я уперся в переносицу блюстителя законности прищуренными зрачками, – …что б в «подозрительную лавку» отправился робкий, безобидный Володьша? Или я, совершенно не владеющий приемами самообороны?! – Макаронин задумчиво скосил глаза, а я, между тем, развивал тему. – Если бы мы уходили в лес медведям морды бить, первым пошел бы Шептун, если бы наш путь лежал в некое интеллектуальное место, первым пошел бы я, ну а, коль скоро, мы идем в драку – тебе, Юрик, первому быть!!
– Ну, если с этой точки зрения… – Задумчиво протянул опер.
– С это, с этой!! – Успокоил я его.
– Но тогда, колдун, тебе надо идти вторым… – Нерешительно предложил Володьша. – Я, все-таки, знаю город, а тебе придется искать неизвестно что, неизвестно где…
– Вот потому что ты быстрее найдешь это самый «головной» ряд на свином рынке, ты и идешь вторым… – ответил я, пристально гладя ему в глаза, – …успеешь перехватить нашего самогонщика и не дашь ему наделать глупостей!
Володьша понимающе кивнул, зато Юрик опять взвился:
– Кого это перехватить?!! Кто это наделает?!!
– Ты наделаешь!! – Коротко отрезал я. – Либо самогонки, либо чего еще похуже!!
И Макаронин после этих моих слов немедленно потух.
Первецкий, поняв, что споров о порядке перехода больше не будет, поднялся из-за стола и с коротким вздохом произнес:
– Ну что ж… Тогда пошли!..
Мы подхватили свои небогатые вещички и направились следом за Первецким к выходу из дома.
Однако, деревенский староста, как оказалось, и не думал покидать дам. Он остановился в сенях, рядом с зеркалом, и когда мы сгрудились за его спиной, быстро повел правой ладонью по верхней части рамы, быстро прошептав что-то невразумительное. По черному стеклу снизу вверх пробежала голубоватая волна открывая отображение… вот только отображалось в этом зеркале не наша компания, а какое-то сумрачное помещение с тесно расставленными, грубыми столами, тяжелыми лавками вокруг этих столов и двумя одетыми в рванье мужиками, сидевшими к нам спиной и о чем-то беседовавшими.
– Вперед! – Скомандовал Первецкий, кладя руку на плечо Макаронину. – Только тихо!..
– Куда – вперед?.. – Не понял старший лейтенант и растерянно оглянулся на меня.
– Вперед – вперед… – Подсказал я ему, указывая на зеркало одной рукой и легко подталкивая его в нужном направлении второй.
– Только ноги повыше поднимай… – Посоветовал нашему оперу Первецкий, напоминая, что надо переступить раму зеркала, располагавшуюся сантиметрах в тридцати от пола.
– Да куда – «вперед-вперед»?! – Раздражаясь переспросил Юрик. – В стекло что ли сапогом?!!
– Именно!! – Повысил я голос и толкнул своего дружка покрепче.
Макаронин невольно сделал шаг вперед, поднимая повыше ногу, как учил Первецкий, и его нога, перемахнув раму с тихим всплеском… погрузилась в стекло. По зеркалу побежала мелкая рябь, а наш оперуполномоченный на секунду замер, выпучив глаза на собственную ногу, исчезнувшую в стекле и выдохнул:
– Ну ни фига ж себе!!! Это что ж…
Договорить ему не дали, Первецкий с рыком: – Да шагай же ты!! – Толкнул его в спину, и Юрик, зацепив второй ногой за раму, покатился внутрь отражающейся в стекле комнаты.
Едва он исчез, рябь на стекле сделалась настолько сильной, что изображение практически исчезло, а затем по стеклу и вовсе побежала «снежная крупа». Около минуты в зеркале ничего не отображалось, а затем мельтешащие белые точки поблекли, и появилось новое изображение – узкий переулок, обстроенный с обеих сторон небольшими, двухэтажными домиками, причем половина нижнего этажа этих домиков пряталась в земле. Переулок был невероятно грязен, полностью лишен «зеленых насаждений» и безлюден. Володьша, тихо прошептав: – Я пошел… – и сделал было шаг к зеркалу, однако Первецкий остановил его взмахом руки. Мне тоже показалось, что что-то в этом изображении не так, но только через секунду я понял, что оно… черно-белое!
Переулок маячил в стекле с минуту, пока не стал постепенно расцвечиваться блеклыми, вылинявшими красками.
Наконец, когда узкая полоска неба между нависшими крышами чуть заголубела, Первецкий опустил руку и тихо произнес:
– Теперь можно!..»
Володьша, крепко прижимая к груди свою мандарину-низ и мешок, забытый Макарониным, быстро взглянул на меня, а затем молча, старательно поднимая ноги, перешагнул через раму зеркала.
И снова по стеклу побежала рябь, скоро перешедшая в мельтешение белых суетливых точек. На этот раз «снежная крупа» держалась на стекле минуты три, я даже начал опасаться, что мне не удастся уйти вслед за своими товарищами. Но вот белые мельтешащие точки начали бледнеть, и сквозь них проступило изображение широкого, совершенно открытого пространства, заполненного двигающимися людьми, причем движение это казалось совершенно неупорядоченным. Постепенно изображение становилось все более четки, продолжая оставаться «обесцвеченным», и становилось понятно, что волшебное окошко Первецкого показывает какую-то площадь с гуляющими по ней людьми – именно праздно гуляющими – другого определения действиям показываемой публики я дать не мог.