Евгений Малинин – Драконья алчность, или Дело Алмазного Фонда (страница 2)
Едва начав свои «колдовские штучки», я понял, что мое начальство еще почивает, и это обстоятельство чрезвычайно облегчило мою задачу – внушать что-либо сонному человеку гораздо проще, нежели бодрствующему. А убедиться в успехе своего предприятия я смог, как только прибыл в редакцию. Еще в проходной, дежуривший там милиционер передал мне, что главный редактор уже интересовался моей персоной. Я, конечно же, поспешил в приемную, и Галочка, заменившая вышедшую замуж Светочку, на посту секретаря, немедленно пропустила меня к Савелию Петровичу.
Главный, оторвавшись от некоего машинописного текста и посмотрев на меня привычным суровым взглядом, негромко произнес:
– Тут мне из Москвы звонили, подняли ни свет, ни заря… Просили командировать тебя в столицу… правда, я не совсем понял для чего… Так что ты давай оформляй командировку… дней на пять-шесть не больше, и… отбывай… Осветишь, так сказать, столичный криминал провинциальным прожектором.
И он вернулся к своей распечатке.
Я бодро щелкнул каблуками и козырнул, чем вызвал недовольную гримасу Савелия Петровича, а затем вернулся на свое рабочее место – надо было прихватить на всякий случай диктофон. И тут меня поджидал наш «военный» корреспондент Славка Злобин.
С этим «армейским кексом» я познакомился на почве моего нового увлечения. Дело в том, что, вернувшись из своей экспедиции, по поиску старшего лейтенанта Макаронина, я сильно заинтересовался различным «холодным» вооружением, что вполне естественно для Черного Рыцаря по прозвищу Быстрая Смерть. И наш военкор Злобин, изнывавший от тоски по военным действиям на территории нашего военного округа, принялся снабжать меня различными военными железками на совершенно бескорыстной основе. Он даже пытался научить меня владеть всеми этими штык-ножами, парадными кортиками и саперными лопатками… Это меня-то, Черного Рыцаря, блестяще владеющего… владевшего… самым настоящим мечом – баггейн ему в печенку!!!
Отстал он от меня только тогда, когда я, презрительно воззрившись на очередной тесак морского пехотинца US ARMI, проговорил:
– Ты что, считаешь меня членом подпольного цеха по сбору утильсырья? Зачем мне этот лом черных металлов! Вот если бы ты смог достать настоящий эспадон, килич или хотя бы гоубан, мы могли бы серьезно побеседовать.
Славка, насмерть сраженный незнакомыми ему терминами, не появлялся на мои глаза месяцев пять, и вот как раз сегодня он вдруг опять нарисовался возле моего стола. Едва я уселся за свой рабочий стол и, наклонившись, открыл нижний ящик, как Славка притерся губами к самому моему уху и трагическим шепотом сообщил:
– Имеется настоящий гладиус!..
Его взгляд пылал восторгом неофита, посвященного в святая-святых. Мне жаль было его разочаровывать, но… он мне надоел. Сурово сведя брови, я авторитетно заявил:
– Древнеримские подделки меня не интересуют. Вот если бы у тебя образовался хепеш или, к примеру, дзютте…
Тут я замолчал и многозначительно поднял глаза к потолку.
Славик выпрямился, лихорадочно облизал враз пересохшие губы и, развернувшись, направился к выходу походкой сомнамбулы, негромко приговаривая: – Кипиш… дзюдто… дзюдто… кипиш…
Вытащив диктофон и уложив его в командировочный кейс, я покинул свой «второй родной дом»… А может даже первый…
Затем я заскочил к себе на квартиру, чтобы собрать кое-какие личные вещи, в числе которых был и один из мешочков с камешками, подаренных мне в прошлом моем приключении щедрым Мауликом. Его я взял так, на всякий случай… вдруг придется открывать портал перехода.
Через час я был на вокзале, а еще через… некоторое, довольно долгое время въезжал в столицу нашей великой Родины, город-герой Москву.
Меня, естественно никто не встречал, ну да я уже большой мальчик, так что смог вполне самостоятельно добраться до улицы Гиляровского, бывшей второй Мещанской, где на третьем этаже шестиэтажного кирпичного дома обретался мой друг Корсаков. Как ни странно, тот был дома, поджидая меня… и поджидая с явным нетерпением.
Едва я успел переступить порог гостеприимной Толькиной квартиры, как он, с места в карьер, выдал:
– Слушай, мне тут… кое-кто звонил… В общем, произошло что-то из ряда вон выходящее!.. И не где-нибудь, а… там!
При этом он многозначительно поднял глаза к потолку.
– На небе что ль?.. – изобразил я недалекого провинциала.
– В Кремле, умник!.. – мудро улыбнулся в ответ Корсаков, – Я Маратыча попросил, чтобы он меня в курсе держал, да только…
Толик безнадежно махнул рукой, давая понять, что проникнуть в Кремль вместе со следователями, уж не знаю, Лубянки ли, Петровки ли, ему, а уж тем более мне, вряд ли светит, и на Маратыча в этом деле надежды совсем мало.
Впрочем, я тоже довольно хорошо знал этого самого Маратыча – Саленко Сергея Маратовича, работника МВД по связям с общественностью… в чине полковника. Правда, под «общественностью» сам Маратыч понимал исключительно работников прессы, ну так нам такой однобокий взгляд на общественность никак не мешал.
– Так что, ты встал на тропу войны, и мы на церемонию вручения премии не едем? – поинтересовался я. Толька недовольно поморщился и достал из кармана узкий длинный конверт.
– Вот твое приглашение, – он протянул конверт мне, – А я, пожалуй, не поеду… Чует мое сердце, что это дело… – он повторил свой взгляд в потолок, – … Может стать настоящей сенсацией!
– Сенсацией, говоришь? – я задумчиво уставился на широкую Толькину физиономию, вспоминая напутствие своего главного редактора, – Тогда я тоже останусь… Вдруг удастся приобщиться к столичной сенсации.
И тут мне пришла в голову, на мой взгляд, интересная мысль?
– Слушай, а может мне самому позвонить Маратычу? Прикинусь валенком, вдруг он мне что-нибудь сболтнет?
Толька с большим сомнением покачал головой?
– Позвони, если хочешь… Только этот не проболтается… Тертый калач… по связям…
Тем не менее, я извлек из кармана свою заветную записную книжечку и набрал номер.
– Полковник Саленко слушает! – после первого же гудка пророкотала трубка.
– Здравствуйте, Сергей Маратович! – с подобающим энтузиазмом и в тоже время достаточно масляно начал я, – Вас приветствует доблестная провинциальная пресса!
– Хм… Не узнаю… Кто конкретно?..
Вопрос был задан по… привычке к «контактам» – хозяин рокочущего баритона явно потерял интерес к собеседнику. Однако мне казалось, что я уже знаю, как заинтересовать высокое милицейское начальство.
– Конкретно, ваш протеже – Сорокин Владимир! Прибыл в столицу на торжественную церемонию вручения премии МВД и надеюсь увидеть вас в зале… Услышать, чем живет министерство из первых, так сказать, уст!
– Э-э-э… – протянул явно польщенный полковник, но я не дал ему возможности придумать причину своего отсутствия, – Вы ж знаете, у меня только на вас надежда…
В моем тоне было столько отчаяния, смешенного с… трепетной надеждой, что полковник ну никак не мог меня просто взять и послать – все-таки столичное воспитание.
– К сожалению, сегодня мы вряд ли сможем увидеться. На церемонии меня не будет, готовим срочный пресс-релиз… по одному… э-э-э… очень деликатному делу…
– Неужто, убийство члена правительства!!! – совершенно натурально изумился я.
– Нет, – коротко и увесисто выдохнула трубка, – Значительно серьезнее и… деликатнее.
– Да что ж может быть еще серьезнее и… деликатнее?!
Мое провинциальное изумление не знало границ.
В трубке долгую секунду таилось молчание, а потом коротко рокотнуло:
– Ограбление!..
– Хо, ограбление! – с радостным облегчением воскликнул я, – Да у нас в области ограбления происходят по три раза на день! Если бы наше УВД по каждому такому случаю пресс-релиз выпускало, им бы работать было некогда!
– Ну, ты, Сорокин, сравнил! – покровительственно-пренебрежительным тоном протянул мой высокий собеседник, – Да что в вашей области можно ограбить?! Краеведческий музей?! Или в ваших… палестинах… тоже выставка государственного Алмазного фонда появилась?!
– Нет!.. Откуда у нас Алмазный фонд, в нашем городе и алмазов-то раз-два и обчелся… – я испугался и растерялся одновременно и тут же резко сменил тему разговора, – Значит, я с вами ну никак не смогу увидеться?..
– Ну, разве что завтра, послезавтра… – задумчиво ответил полковник, – Ты у Корсакова, небось, остановился?
– У него, – бодро подтвердил я.
– Так давай, значит… завтра ближе к вечеру… позвони, может, пару часов для тебя выкрою…
И в трубке зазвучали короткие гудки.
Я опустил трубку на рычаг и посмотрел в ждущие Толькины глаза.
– А случилось то, мой дорогой друг, что… Алмазный фонд ограбили!..
– Что взяли?! – немедленно поинтересовался этот «акула пера».
– Откуда ж я знаю?! – усмехнулся я в ответ, – Думаешь Маратыч вот так запросто мне все и рассказал. Нет, он проговорился, что очень занят, потому как готовит пресс-релиз, но, конечно, не сказал по какому случаю, это уж я сам допетрил… из его оговорок да проговорок!
– Та-а-а-к! Что же делать?! – Корсаков энергично потер пальцами лоб, надеясь, видимо, этим способом вызвать приток гениальных мыслей.
– Что делать, что делать… – передразнил я его, – В Кремль ехать. Может, на месте что выясним!
– Да кто ж нас туда пустит?! – воскликнул Толька, возмущенный моей простотой.
– А ты думаешь, Кремль закрыт? – удивился я.
– Да не Кремль – выставка Алмазного фонда! – еще больше возмутился мой старший товарищ.