Евгений Малинин – Драконье горе, или Дело о пропавшем менте (страница 81)
«Да, понимаешь ли, сэр рыцарь, – начал рассказывать Топс, – Барбат, как обычно, нашел отличную норку, устроились мы, и уже начали было засыпать, как появились какие-то… – Топс замолчал, подыскивая подходяще слово, и его тут же вставил Фока, – Гаденыши!..»
«Гаденыши!.. – без колебаний согласился Топс, – И начали топтаться вокруг нашего убежища. Терпели мы, терпели, и наконец не выдержали…»
«Я не выдержал!..» – снова встрял Фока.
Топс оглянулся на товарища и снова согласился:
«Фока первый не выдержал… Взял и вылез… ругаться… Так на него чуть было не наступили!..»
«Кто?!» – спросил я с большим интересом.
«В том-то и дело, что мы не знаем!.. – воскликнул Фока, – Представляешь, топают так, что камни трясутся и следы размером с большой поднос в землю впечатываются… а никого нет!»
«Может ты просто в темноте не разглядел?..» – высказал я смелое предположение.
«Чего я не разглядел?! – тут же обиделся Фока, – Я, между прочим, в любой темноте, как вуглин-фу вижу! Если я говорю, что никого не было, значит никого не было!!»
С минуту мы помолчали, а потом я огорченно пробормотал:
«Жалко, что на Фоку не наступили…»
«Почему?!» – в один голос спросили оба каргуша, только вопрос Фоки звучал до крайности возмущенно, а вопрос Топса был наполнен профессионально-научным интересом.
«Ну, если бы на него наступили, мы бы точно знали, что вокруг вашего убежища действительно кто-то бродил, а так…»
«Что – так?! Что – так?! – снова возмутился оранжевоголовый малыш, – Так у тебя остаются серьезные сомнения?! Тебя в моей правоте может убедить только мое раздавленное насмерть тело?!»
«Нет, – со всей серьезностью заверил я обиженного каргуша, – Твое раздавленное насмерть тело весьма меня огорчило бы. Но теперь я могу предположить, что ночью у вас обоих просто были зрительно-осязательно-слуховые галлюцинции…»
«Чего у нас было!!!» – завопили на этот раз оба каргуша.
Объяснить «чего у них было» я не успел – от разговора с ними меня отвлек голос нашего проводника:
– Вот отсюда начинаются настоящие горы!..
Я поднял забрало и огляделся. Дорога действительно подошла к первым настоящим скалам и от того места, где мы находились, резко поворачивала влево, вдоль скального массива, вырастающего из каменистой равнины и стеной уходящего вверх.
– Здесь дорога к побережью сворачивает, – он указал влево, – А нам – сюда!..
И проводник свернул вправо, на узкую тропу, прихотливо змеившуюся между огромными скальными обломками и скрывающуюся в темной расщелине. Через несколько минут мы, выстроившись гуськом, въехали в темный, сырой провал, в который, похоже, никогда не заглядывало солнце. Маленькая лошадка Вагруса бодро перебирала ногами, пробираясь между камнями, то тому намеку на тропу, который еще оставался, а вот наши лошади, особенно моя, явно занервничали. Зато ослик-баггейн, пристроившийся в хвосте нашего отряда, вел себя вполне уверенно и каким-то странным утробным ворчанием успокаивал лошадей.
В полном молчании мы продвигались вверх по ущелью, действительно – вверх, потому что каменистая почва быстро повышалась, вселяя в нас надежду на скорый выход к солнцу. По этой щели мы проехали не меньше километра, и тут я неожиданно заметил, что впереди… тупик! Не далее, чем в пятидесяти метрах он нас вертикально вверх уходила темная гранитная стена, отблескивающая слюдяным сколом. Проводник, между тем, продолжал двигаться вперед, словно не замечая преграждающей дорогу стены. Я хотел было окликнуть его и указать на наше «безвыходное» положение, но решил посмотреть, как он сам будет выпутываться из него.
Выпутываться ему не пришлось, оказалось, что никакого тупика не было, просто в темноте я не рассмотрел, что вправо вдоль стены, вроде бы преграждающей нам путь, уходила гранитная осыпь. Она, правда, была еще круче, чем предыдущая тропа, но вполне проходима для лошадей. Однако, Вагрус соскочил на землю и повел свою лошадку в поводу. Мы с сэром Вигурдом последовали его примеру, и снова я понял, что проводник поступил совершенно правильно – осыпь состояла из странных некрупных обломков с необыкновенно острыми краями. Создавалось впечатление, что эти осколки были результатом… подрывных работ.
Этому утомительному подъему, казалось не будет конца, но, наконец, вы добрались до верхнего края осыпи, и оказались на обширном плоском плато, с одной стороны обрывавшимся к покинутой нами равнине, а с другой, казалось, упиравшимся в крутой горный массив, до которого, правда было довольно далеко.
Тропы здесь не было никакой, так что направление движения наш проводник выбирал уже по только ему известным приметам. На мой взгляд, таких примет просто не было, однако Вагрус, вновь оседлавший свою лошадь, уверенно направился вперед, забирая постепенно чуть влево.
И снова мы молча последовали за ним, только теперь мы смогли ехать компактной группой, поскольку под копытами лошадей был твердый камень, присыпанный мелкой пылью, без всякого намека на обломки и каменную крошку. Часа через два, когда солнце явно перевалило за полдень, Варгус остановил наш отряд, заявив, что настало время перекусить.
Мы, действительно, всего лишь перекусили стоя и всухомятку, поскольку садиться в окружающую нас пыль или разводить огонь никакого желания у нас не было. И снова перед нашими глазами поплыли однообразные камни плато.
Солнце уже почти коснулось горных вершин, чуть левее направления, по которому мы следовали, когда в приблизившемся горном массиве я разглядел новую темную щель, гигантским восклицательным знаком разделившей его на две части. Казалось на серый гранит скальной стены обрушился мощный прямой удар меча и рассек его сверху донизу. Скала, словно живое тело начала разваливаться пополам, в какой-то момент застыла, да так и осталась стоять с чуть разошедшимися в разрубе краями. Наш проводник направлял своего конька как раз к этому разрубу.
Чтобы добраться до начала расщелины, нам понадобилось еще около получаса. Возле самого входа в скалу, Варгус остановился и повернулся ко мне:
– Вот, благородный сэр, начало Скользящей Расщелины… Дальше, если хотите, ступайте сами. Заблудиться здесь нельзя – противоположный конец ущелья упирается в Скальный Шийн.
– Ну что ж, спасибо, что довел, – проговорил я, протягивая ему приготовленную заранее плату, – Дальше, значит, прямо по этому ущелью?..
– Да, здесь ни ответвлений, ни пещер нет, – подтвердил Варгус, и, чуть помявшись, добавил, – А, может быть, все-таки не пойдете…
– Пойдем, Варгус, – улыбнулся я проводнику, – Очень мне нужен ваш Демиург!..
– Знаете что, неожиданно сказал он, – Я, пожалуй, подожду вас тут вот, неподалеку, вдруг кто-нибудь из вас живой оттуда выползет, я тогда помочь смогу, до города доставить!..
– Но мы можем и задержаться у Демиурга… – неуверенно начал я, но проводник меня перебил:
– Ну, если и задержитесь, так не больше чем на два-три дня… А на такое время у меня припасов хватит!
– Хорошо, – согласился я, – Ты ждешь нас два дня, не больше, и после этого возвращаешься домой.
Варгус кивнул, а сэр Вигурд неожиданно добавил:
– Отойди от расщелины подальше, так, чтобы тебя не очень видно было, и если вдруг отсюда кто полезет, немедленно убирайся домой!
– Хорошо, благородный сэр, – отозвался Варгус, поворачивая свою лошаденку, и в его голосе мне послышалось облегчение. Видимо немалого мужества стоил ему его предложение дожидаться нас здесь.
Копыта лошади Варгуса зацокали по камням, унося проводника подальше от мрачного входа в обитель Демиурга, а мы шагом въехали в Скользящую Расщелину.
Солнце висело над самыми скалами, но на плато свет был еще вполне дневной. Не было особой темноты и в самой Скользящей Расщелине, скалы по ее сторонам сверкали многочисленными искристыми бликами, словно дневной свет струился по ним до самого дна ущелья, давая вполне достаточную видимость. И в самом начале пути это нам очень помогло, потому что Расщелина оказалась Скользящей в самом прямом смысле этого слова. Ее дно было из абсолютно чистого, чуть ли не полированного гранита и при этом имело сильный уклон вправо. Кованные копыта наших коней, а особенно, бронированного гиганта Вигурда, скользили по этому дну, как по льду, едва удерживая лошадей от немедленного падения. Моя надежда на то, что мы сможем быстренько проскакать сквозь эту расщелину, улетучилась, как дым – нам пришлось немедленно покинуть седла и двинуться вперед осторожным шагом. И все-таки, поначалу мне казалось, что нам удастся пройти до входа в Скальный Шийн без особых приключений.
Мы медленно продвигались вперед, сосредоточив все свои усилия на том, чтобы не соскользнуть. Лучше всех к окружающей обстановке приспособился, конечно же, баггейн – его осел почти сразу же поменял свои копыта на кошачьи лапы и крался вперед с такой грацией, что мне показалось будто его правые лапы длиннее левых. Нам с сэром Вигурдом в наших подкованных сталью рыцарских сапогах, двигаться было значительно сложнее, и все-таки не так сложно, как нашим лошадям. Был момент, когда я пожалел, что не оставил бедных животных вместе с Варгусом у входа в Расщелину.
Это неуклюжее продвижение вперед настолько поглотило все наше внимание, что мы совершенно не заметили, как вокруг нас начала сгущаться темнота. Только когда, я вдруг понял, что не вижу ступней своих ног, и что гранит под ними перестал поблескивать сотнями ярких игольчатых светляков, мне пришло в голову оглядеться. Если раньше, сверкание окружавших нас гранитных стен создавало впечатление струящегося по ним света, то теперь мне показалось, что по тем же самым серовато-стальным скалам ко дну стекает темнота. Эта темнота постепенно заполняла все пространство ущелья, поднимаясь все выше и выше, затапливая окружающее пространство, поглощая малейшую светящуюся искру, малейший намек на свет.