Евгений Малинин – Драконье горе, или Дело о пропавшем менте (страница 60)

Стражнику наконец удалось прийти в себя и вывернуться из объятий сквота, после чего он немедленно исчез за дверью. А граф снова обратился к пленнику:

– И какую же закуску ты предпочитаешь?.. Что тебе наилучшим образом помогает… принимать алкоголь?..

Сквот сделал шаг по направлению к хозяину замка и, торжественно подняв вверх указательный палец, назидательно проговорил:

– Я тебе, граф, так скажу, за столом нажимай на сало – никогда пьян не будешь, вот, как я! Потом, конечно, мяско способствует… Ну а для вкуса огурчика, там… капустки. Селедочка, опять-таки очень под водочку хороша… В общем, когда как придется, иногда, под настроение, особенно после разговора с полковником, вполне хватает корочки или… рукава… Вот как сегодня! Но, правда, сегодня я после длинного поста разговелся, так что скидку надо сделать… на… обезводкинность организма…

Сквот продолжал что-то громко вещать, но граф его уже не слушал – все равно понимать что-либо стало совершенно невозможно. Главное Альта уловил, так что, когда через несколько минут в сопровождении стражника в каминный зал вбежал запыхавшийся дворецкий, граф отдал вполне осознанный приказ:

– Этот сквот назначается на должность моего… личного шута. Подготовьте для него покои в моем крыле, подберите приличную одежду, отведите в мыльню… В общем, приведите его в порядок. Завтра я проверю, как ты все устроишь! А сейчас можете его увести!..

– Пошли! – повернулся к сквоту стражник и положил ему на плечо руку.

– Пошли! – немедленно согласился тот, обнимая левой рукой стражника за плечи и, закинув вторую руку на плечо дворецкого, от изумления потерявшего дар речи, добавил, – И ты пошли с нами!..

Вся троица довольно смешно перебирая ногами вывалилась, наконец, из каминного зала, оставив после себя на ковре темную лужу и осколки разбитого графина.

Лорд Сорта долго смотрел на впитывающуюся в ковер воду и вдруг задумчиво пробормотал:

– Мне будет чем удивлять своих гостей!.. Ну а если он все-таки помрет, Демиург видит, я этого не хотел…

И на его губах появилась довольная улыбка.

Глава 8 (Продолжение)

Проснулся я от какого-то непонятного испуга. В комнате было еще темно, но ночь за окошком уже слегка размылась намеком на рассвет. Сэр Вигурд неразборчиво забормотал во сне, а потом тихо застонал и перевернулся на бок. В окошко чуть слышно стукнула не то ветка рядом стоящего дерева, не то ночная бабочка.

Я приподнял голову и оглядел темную комнату, хотя что тут было оглядывать?.. Однако что-то ведь меня испугало. Снова уронив голову на подушку и закрыв глаза, я принялся вспоминать свой сон – мне определенно снилось… Вот только что? Забыл… Только непонятные серые и бурые тени метались перед моими закрытыми глазами.

И тут вместо позабытого сна мне припомнилась наша вчерашняя вечерняя пирушка: носатая, клыкастая хозяйка, тянущая свой сивушный самогон прямо из горлышка четвертной бутыли, спящий на столе сэр Вигурд, я сам, стоящий у стола со стаканом в руке и произносящий какой-то замысловатый тост… тарелка с исчезающим харчем перед пустым стулом… Бред какой-то! И самое главное, бабка во время этого сумасшедшего ужина сказала что-то очень важное… Вот только что?! Было похоже, что память у меня начисто отшибло…

Сэр Вигурд снова забормотал, на этот раз довольно разборчиво: – Нет, бабка, я больше не буду пить твою жженку… и не упрашивай!..

– И не надо, – вдруг тихо ответили ему из темноты, – И упрашивать тебя никто не собирается. А вообще-то вам, рыцари мои, вставать пора, работа вас ждет… рыцарская.

Голос смолк и почти сразу же в дверь постучали.

– Что надо? – автоматически спросил я, снова открывая глаза, и тут с удивлением понял, что утро уже наступило, и вставать нам, действительно, пора. Ответа на мой вопрос не последовало, а вместо этого вновь раздался стук, на этот раз громче.

Я выбрался из кровати, и тут оказалось, что спал я, не снимая брюк, и, видимо, по этой причине ноги не слишком хорошо меня слушались. Кое-как проковыляв к двери, я распахнул ее, и оказалось, что за ней… никого не было.

Прикрыв вход в наше временное пристанище, я повернулся и обнаружил, что сэр Вигурд тоже проснулся и потягивается с видом отлично выспавшегося человека.

– Как отдыхалось? – спросил я с улыбкой, вспоминая сего благородного сэра, спящего за столом.

– Отлично! – довольно улыбаясь, ответил маркиз, и тут же на его лбу образовались озабоченные морщины, – Вот только я совершенно не помню, каким образом попал в… постель…

– Ну, – уже со смехом ответил я, – У меня тоже что-то с памятью сталось…

– Да?! – вид у Вигурда стал еще озабоченнее, – Может нам бабуля в ужин чего-нибудь подмешала?..

– Не думаю, чтобы фрау Холле позволила себе такую вольность, – проговорил я, меняя бархатные штаны на джинсовые, натягивая рубашку и кроссовки и подходя к своим доспехам, – Кроме того, она вчера предупредила, что ждет от нас какой-то службы, в возмещение, так сказать, своих издержек по нашему приему. Какой ей смысл нас травить?

Возражений на это не последовало, сэр Вигурд вылез из-под одеяла и оглядел себя самым критическим образом.

– Лучше бы мы заночевали в лесу… – пробормотал он себе под нос, а затем обратился ко мне, – Умыться-то в этом доме есть где?

– Внизу удобства, внизу… – неожиданно раздалось из-за двери. Мы с маркизом задумчиво взглянули на нашу говорливую дверь, после чего я предложил:

– Ты, сэр Вигурд, оставайся здесь, приводи себя в порядок, а я спущусь и попробую отыскать эти самые, хваленые удобства…

Вигурд молча кивнул и потянулся к своим сапогам, а я направился к выходу.

Удобная, все-таки, эта обувь – кроссовки. А главное – бесшумная. По лестнице я слетел ветерком и ни одна половица под моими ногами не скрипнула. Оказавшись в прихожей, я огляделся и заметил в противоположной стене дверь, ведущую, вполне возможно, к столь необходимым нам «удобствам». Однако, меня почему-то неудержимо повлекло в коридорчик, ведший в бабкину кухню-столовую. И я послушался своего влечения…

Не надо говорить, что ступал я совершенно бесшумно, внимательно прислушиваясь к окружающему, а потому вовремя остановился, услышав происходящую в столовой беседу.

– … ты не справился, так теперь не лезь со своими указаниями. И потом, почем ты знаешь, может у этих ребят как раз все получится? – тихо рокотал Бертин басок.

– Ага, получится, – ответил ей довольно писклявый, но без сомнения мужской голос, – Задавит баггейн твоих благородных сэров, и все этим кончится…

– Так ты должен радоваться такому их концу, – зло ответила наша хозяйка, – Сам все утро меня пилишь, что я вчера язык распустила! Вот задавит их баггейн, и все проблемы, придуманные тобой сами собой решаться!

– Но ты же сказала, что заклятие наложила Черному Рыцарю на память!.. – тревожно пискнул ее собеседник.

– Наложила, наложила… – передразнила его Берта, – Так тебе ж этого мало, ты кровушки хочешь!

– Это ты кровушки хочешь, – резонно возразил писклявый голос, – Это ты им задание сочинила!..

В этот момент звякнула крышка о чугун, на секунду воцарилась тишина, а затем бабка прошипела басовитым шепотом:

– Тихо ты, пищалка мухоморная, кто-то сверху спустился…

Я мгновенно понял, что меня вот-вот обнаружат, а потому, уже не таясь, поплелся в кухню, приговаривая при этом довольно громко:

– Хозяйка!.. Фрау Холле!.. Отзовись!..

С этими словами я и вошел в столовую-кухню. Бабка, как и вечером, встречала меня, стоя у печи, при этом она, по-видимому, готовила какую-то не слишком ласковую реплику, но увидев меня, застыла на месте с открытым ртом и ненормально расширившимися глазами. Сначала меня столь явное ее поведение смутило, но я тут же сообразил, что таким образом она отреагировала на мой, весьма необычный для этих мест, наряд. Однако, мне было почему-то лень объясняться и извиняться, а потому я довольно развязно поинтересовался:

– Что, бабуля, не видела Черного Рыцаря в боевом облачении?!

Бабка судорожно сглотнула и осипшим басом уточнила:

– Так это ты?! А я уж думала, что этот злыдень опять новую злыдню придумал!..

– Какой такой злыдень? – поинтересовался я, оглядывая кухню, – И что за злыдни он тут придумывает?

– Ой, благородный сэр! – неожиданно воскликнула фрау Холле, и из ее баса исчезла сиплость, зато появилась плаксивость, – Вот уже почти год подселился он ко мне, и с тех пор нет мне ни отдыху ни покоя! То жженку мне пережжет, то капусту скиснет, то дохлую мышь или здоровенных пауков в горшок подкинет, то чистое белье с веревок посбрасывает да в самую лужу… И нет числа его подлым злыдням! И все норовит каждый день какую-нибудь новую гадость придумать! Я его и добром просила, и стращала и колдовством пыталась унять – ничего не помогает! Одно средство осталось, да нет у меня сил!..

В кухне кроме бабки никого не было, и становилось непонятным, с кем это она вела такую оживленную беседу перед самым моим появлением, и о чем это она «распустила язык» – я и сам помнил, что она говорила нечто важное, только почему-то суть этого разговора от меня ускользнула. Но поскольку бабка явно не собиралась освежить мою память, я ее довольно резко перебил:

– Да о ком ты говоришь-то?!

Но она, не отвечая на мой прямо поставленный вопрос, продолжала басовито ныть:

– Одна у меня теперь надежда на вас, благородных сэров, непобедимых странствующих рыцарей. Вам-то, странствующим рыцарям-то, полагается заботиться о несчастных и помогать обиженным…