Евгений Малинин – Драконье горе, или Дело о пропавшем менте (страница 56)
– Для благородных сэров имеются отдельные кабинеты с видом на прекрасный вид…
– Это именно то, что нам надо… – вежливо проговорил сэр Вигурд, – Укажи, какой из них мы можем занять…
Грач подпрыгнул, расправил крылья и медленно поплыл вправо, в сторону глухой стены с целым рядом дверей. Опустившись около одной из них, Грач повернулся в нашу сторону и отрекомендовал:
– Голубой кабинет, для особ особо обособленных…
Я, признаться, совершенно не понял, почему это мы «особо обособленные особы», но спорить с птицей не стал, а просто открыл предложенную дверь. За ней располагалась небольшая комната, стены которой были обиты веселенькой тканью… зеленовато желтого цвета.
– Милостивый государь, – повернулся я к нашему не совсем обычному метрдотелю, – Ты ничего не перепутал? Это действительно голубой кабинет?!
– Абсолютно точно! – резким, не допускающим сомнений тоном подтвердил Грач, – Это кабинет для персон с голубой кровью!
– А… в этом смысле… – пробормотал я и шагнул внутрь.
Почти всю комнату занимал обеденный стол, уже накрытый и с расставленными для двух персон приборами. У меня возникло такое ощущение, что нас здесь поджидали. Мы с сэром Вигурдом расположились в удобных полукреслах, стоявших напротив друг друга, и рядом со мной тут же появилась миловидная блондинка, в темном платьице, белом передничке и белой наколке. Потянув мне мелко исписанный листок плотной бумаги, она выхватила из кармана крошечный блокнотик и карандаш и замерла в почтительном ожидании.
– Так… – медленно протянул я, изучая предложенное меню, – Обед наш должен быть хорош, поскольку мы не знаем, когда опять сможем вкушать пищу в столь приятной обстановке.
Обед наш был действительно вкусен и обилен, а вот разговор за столом никак не клеился. Сэр Вигурд все время поглядывал в окно на пролегавшую за оградой северную имперскую дорогу. Она была в общем-то пуста, но тем не менее занимала все внимание моего друга. В конце обеда у меня было появилась мысль заночевать в этом уютном местечке, но вспомнив о том, в каких условиях томится Юркая Макаронина, я решил продолжать путь. Единственно, что я сделал, это, вдобавок к съеденному обеду заказал кое-что из продовольствия, не забыв и орехов для каргушей.
Спустя час с небольшим, наши кони снова уносили нас по вконец обезлюдевшему тракту на север империи, к горной резиденции Демиурга. На крупе моей кобылы Топс и Фока лихо щелкали орехи, разбрасывая шелуху по сторонам. Дорога уводила нас под темно-синие кроны густеющего леса, за которым уже начало скрываться солнце.
Глава 8
«Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!..»
Солнце село, и вслед за этим довольно быстро стемнело. Черный камень дороги совершенно растворился среди придорожной травы и низеньких кустиков, служивших опушкой чуть отступившему от дороги лесу. Я уже подумывал о том, что нам придется заночевать в этом самом лесу, как вдруг между толстых, но редких стволов мелькнул крохотный огонек. Сэр Вигурд тоже заметил огонь и, придержав лошадь, вопросительно обернулся ко мне.
– Посмотрим… – ответил я на его невысказанный вопрос, и мы свернули с отдающего цокотом камня дороги в мягкую, глушащую лошадиный топот, траву. Проехав с километр по темному, молчаливому лесу, мы приблизились к высокому, в два полных этажа с мансардой, дому, рубленному из бревен и обнесенному невысокой изгородью. Крыльцо в четыре ступени отыскалось быстро, поскольку находилось рядом со светящимся окошком, и мы, спешившись и прихватив свои дорожные мешки, поднялись к входной двери. Однако, постучать мы не успели, из-за двери донесся глуховатый басовый голос:
– Ну, и кого это, на ночь глядя, принесло?..
Что-то, но явно не голос, подсказало мне, что вопрос задала женщина, поэтому я поднял забрало шлема, и легонько стукнув в дверь, проговорил:
– Хозяйка…
И тут же вспомнил нашу старую, еще студенческую присказку:
– Попить не дашь, а то так есть хочется, что даже переночевать негде!..
За дверью что-то удивленно хмыкнуло, потом звякнуло, а потом дверь… широко распахнулась. За дверью, освещенная слабым колеблющемся светом свечки, стояла…Фомина Фекла Федотовна собственной персоной!
Появление двойника моей знакомой Бабы Яги в этом, явно не земном лесу настолько меня ошарашило, что я буквально потерял дар речи. Распахнув рот, я вытаращился на старушку, а бабка тем временем пристально рассматривала меня своими глазками-буравчиками.
Молчание наше продолжалось довольно долго, не меньше минуты, и наконец бабуля не выдержала:
– Ну и рожа у тебя, сынок, прям как у настоящего… благородного сэра! Такой сквота зарежет, и никто не удивится!
Я суетливо проглотил накопившуюся во рту слюну и брякнул:
– Ты, мать, тоже мне нравишься!..
Бабкина физиономия вдруг расплылась в улыбке, и она, чуть подавшись внутрь, проговорила:
– Ну проходи… Люблю языкатых!..
– Я не один, – предупредил я Бабу Ягу, – Друг со мной…
– Ну пусть и друг проходит… – добродушно фыркнула бабка.
Как только мы вошли в прихожую, бабка снова выглянула во двор и, вглядевшись в темноту, удовлетворенно проговорила:
– Вы, значит, верхами… О лошадках, значит, тоже позаботиться надо…
И вдруг она оглушительно свистнула.
По двору заметались заполошные, едва различимые тени, а бабка гаркнула басом:
– Лошадок отведите в сараюху, расседлайте, напоите, корму задайте!.. Да не вздумайте щекотать, а то я вас, охальники, знаю!..
Отдав это распоряжение, хозяйка со стуком захлопнула дверь и повернулась к нам:
– Ну что ж, благородные сэры, проходите в дом, только не обессудьте, спать будете вместе – нету у меня столько свободного места, чтобы раздельно вас положить…
«Это при таких-то хоромах…» – обиженно подумал я, но указывать хозяйке на ее… недостатки… не стал.
Она провела нас через прихожую к крутой лестнице, уходившей вверх. Поднявшись на второй этаж, мы оказались в коротком коридоре, в который выходили двери четырех комнат. Бабка толкнула первую справа и первой вошла в темную комнату.
Мы шагнули следом, и я успел заметить, как наша хозяйка замысловато взмахнула рукой, после чего комната озарилась красноватым светом висевшей под потолком лампы.
Комнатка была, не скажу, что б большая. Скорее ее можно было бы назвать крошечной. В ней едва поместились две узкие железные койки, явно похищенные из какого-то советского общежития, застеленные тонкими серыми одеялами, стянутыми там же. Между кроватками втиснулась крошечная тумбочка неизвестного предназначения, и больше никакой мебели в нашей спаленке не было.
– Железо свое поставите сюда, – бабка показала на пространство между задними спинками кроватей и стеной комнаты, доспехи, действительно, могли там разместиться.
– А переодеться-то у вас есть во что? – полюбопытствовала Баба Яга, – Или кроме еды питья и ночлега вам еще и рубахи надо дать… что б не мерзли?
– Об этом, мамаша, можешь не беспокоиться… – впервые подал голос сэр Вигурд, приподнимая свой мешок.
Бабка покосилась на его голубоватые доспехи, перекинула взгляд под открытое забрало и с некоторым одобрением пробормотала басом:
– Ишь ты, сэр-то и впрямь благородный… Только молоденьки-и-и-й!..
Потом снова посмотрела на меня и добавила:
– Располагайтесь. Ужинать будем в столовой через… – она подняла глазки к потолку и с секунду думала, – … через полчаса. А… удобства…
«Во дворе!..» – обречено подумал я.
– … на первом этаже, – успокоила меня старуха и вышла из комнаты притворив за собой дверь.
Мы еще раз оглядели комнату, и я положил свой мешок на ближнюю ко мне правую койку.
– Ну что ж, – вздохнул сэр Вигурд, – Все-таки крыша над головой… – и принялся освобождаться от доспехов.
Я зашел в предназначенный для хранения моего вооружения закуток и последовал его примеру.
Выбравшись из панциря и закрыв его, я посмотрел на свой джинсовый костюм, подумал и, решив, что не стоит смущать старушку необычностью своего наряда, вытащил из мешка свой черный камзол. Сэр Вигурд возился со своими доспехами гораздо дольше, зато ему не пришлось переодеваться, поскольку под латами на нем был вполне пристойный дорожный костюм местного фасона. Аккурат через полчаса мы были готовы к тому, чтобы занять свои места в старушкиной столовой. Вот только где она находилась?!
Однако, сэр Вигурд выйдя из комнаты без колебаний направился к лестнице, по которой мы поднимались наверх. Я, чуть задержавшись, чтобы наложить коротенькое заклинаньеце на дверь нашей комнаты, последовал за ним.
Спустившись в прихожую, мы увидели прямо напротив лестницы открытую дверь, за которой тянулся слабо освещенный коридор, заканчивавшийся еще одной дверью. А за этой, второй дверью, выглядывал краешек стола, накрытого белой скатертью. Обоснованно решив, что это и есть искомая столовая, мы заторопились вперед.
Комната, действительно, оказалась столовой или, если хотите, столовой, совмещенной с кухней – прямо-таки в полном соответствии с евростандартом. В центре располагался небольшой стол, накрытый на четыре персоны и обставленный четырьмя жесткими стульями с высокими спинками. Дальнюю от входа стену занимала огромная печь, возле которой с ухватом в руках суетилась хозяйка. Два дымящихся чугуна уже стояли на шестке, а третий она как раз доставала из зева печи, больше похожего на камин из каминного зала старого шотландского замка.