Евгений Малинин – Час Черной звезды (страница 73)

Барба с легкой улыбкой смотрела на Вотшу, оглядывавшего мастерскую, и молчала, словно ожидая, когда он начнет задавать вопросы. А тот, сделав еще пару шагов внутрь помещения, медленно обводил глазами окружавшие его чудеса.

Вдоль правой от входа стены, под одним из окон, был устроен длинный, довольно узкий стол, одним своим концом примыкавший к небольшой печке с плитой. Из камня печной кладки торчал странный кран, и Вотша немедленно обратил на него внимание, но пока что воздержался от вопроса. Над столом, по обе стороны от окна, были подвешены к стене неширокие полки, на которых стояли самые разные посудины, ступочки, пестики, ложки, шпильки и другой инструмент, большей частью керамический, но попадался и каменный, и металлический. Сам стол был абсолютно пуст и совершенно чист, лишь сбоку на столешнице в специальной подставке находились деревянные, каменные и металлические дощечки. У противоположной, глухой, стены стояли два больших шкафа, их дверцы были закрыты. Под окном расположенной напротив входа стены начинался еще один широкий стол, который тянулся почти до середины комнаты. Этот стол, в отличие от первого, был полностью заставлен различными аппаратами странной формы, среди которых Вотша узнал только небольшой перегонный куб.

Закончив осмотр, изверг повернулся к хозяйке мастерской, но вопрос задать не успел, Барба опередила его:

— Нет, Бамбарак, сегодня мы заниматься не будем, и на твои поспешные вопросы я отвечать не хочу. Ты сейчас, если желаешь, отдохнешь, потом мы вместе покопаемся в огороде, а вот завтра мы начнем твое обучение… Начнем с самого начала!

И она улыбнулась получившейся тавтологии.

На следующий день началась Вотшина учеба, и первым поручением, которое тетушка Барба дала ученику, стало задание… перекопать огороженный участок земли! Поручение было неожиданным, Вотша с тоской посмотрел в сторону заветного сарая, но, не возражая и не задавая вопросов, взялся за лопату — в детстве учителя мальчонки приучили его к дисциплине. Дни бежали за днями, а Вотша продолжал заниматься исключительно тяжелым физическим трудом: он копал и перетаскивал землю, сажал семена и пересаживал рассаду, мыл посуду и инструменты, иногда одну и ту же вещь несколько раз, если тетушка Барба была недовольна первоначальным результатом. Но даже эта работа давала ему массу знаний!

В огороде у тетушки Барбы совсем не было овощей, как сказала она сама Вотше, овощи в достатке сажают деревенские изверги, а около ее дома растут травы и кустарники с иным предназначением. Большинство из них были лекарственными, но попадались и такие, о свойствах которых тетушка Барба до поры до времени молчала. Уже через месяц Вотша досконально знал не только названия всех этих растений, но и в каком месте огорода любое из них растет. Он выучил наизусть названия всех видов посуды и все инструменты, имевшиеся у тетушки Барбы, так что безошибочно подавал ей требуемое, когда помогал в мастерской. Он знал назубок все небольшое хозяйство приемной тетки, так что, когда она однажды ушла в лес на четверо суток, он без труда управился с этим хозяйством, не забыв выполнить все многочисленные поручения Барбы.

К этому времени Вотша перезнакомился и со всеми жителями деревеньки. Их было немного, всего восемь семей. Изверги были немногословны, они словно бы присматривались к новичку, появившемуся в их деревне, прикидывали, чего он стоит, и, когда видели, как старательно он работает на огороде своей тетки, одобрительно кивали головами. Извергини, почти все, за исключением одной странной старухи, жившей в одиночестве на противоположном конце деревни, сразу же полюбили старательного и доброго паренька, а полтора десятка ребятишек души в нем не чаяли. В свои нечастые свободные минуты он успевал рассказать им какую-нибудь занимательную историю, подарить сделанную свободным вечером игрушку, а тех, что были постарше, начал учить грамоте.

Но ближе всех Вотша сошелся с девчушкой, которая жила через два дома от Барбы. Звали ее Элайса, и было ей лет двенадцать-тринадцать. Вотша редко выходил за плетень, огораживавший участок тетушки Барбы, поэтому Элайса в первый раз увидела его только недели через две после того, как он поселился у травницы. Девчушка прибежала к Барбе за снадобьем для отца, ужаленного змеей. Увидев во дворе Вотшу, который тесал жердину, чтобы поправить плетень, Элайса лишь на мгновение притормозила от неожиданности, а затем снова устремилась в мастерскую, где надеялась найти Барбу. Получив противоядие, она тут же убежала домой, однако уже следующим утром девчушка вновь появилась во дворе тетушки Барбы. В огороде возилась одна старушка, и Элайса, подойдя к ней, без всякого стеснения поинтересовалась:

— Тетушка Барба, а где этот?.. Ну, такой, здоровый, что вчера здесь копался?!

Старушка выпрямилась, с улыбкой посмотрела на девчонку и, в свою очередь, спросила:

— А что это ты, доченька, нарядилась, словно в город ехать собралась?

На Элайсе и вправду было пестрое, явно праздничное платье, а тонкую, длинную шейку охватывал красивый цветной шарфик. Однако девчушка в ответ только фыркнула:

— Никуда я не собралась! Что ж мне все время замарашкой ходить?! — Она вздернула и без того курносый, усыпанный яркими конопушками носик кверху и отвернулась.

Барба покачала головой и сказала примирительно:

— Бамбарак в лес отправился, хвоя свежая мне нужна.

— А откуда он взялся?! — снова повернула к старушке любопытную мордашку Элайса.

— Племянник он мой, — как можно серьезнее ответила Барба. — Сын моего младшего брата. Вот, приехал.

— А-а-а… — протянула девушка, посмотрела в сторону леса и добавила: — Ну, я тогда попозже зайду.

Она появилась в домике Барбы уже к вечеру, одета была в свое обычное, будничное платье и принесла небольшой кувшинчик с молоком. Травница с Вотшей как раз собирались ужинать и пригласили девчушку к столу. Стол в столовой Барбы был столь мал, что за ним сразу стало тесно, и ребята, сидевшие друг напротив друга, без конца соприкасались коленками, краснели и начинали говорить слишком громко и возбужденно. Барба смотрела на них с улыбкой и больше помалкивала. Когда Элайса наконец откланялась и ушла домой, старушка, прихлебывая из кружки травяной отвар с молоком и кося на Вотшу смеющимся глазом, поинтересовалась:

— Ну, понравилась тебе наша соседка?! — И, не дождавшись ответа от смущенно покрасневшего парня, добавила: — Она у нас совсем невеста!

И тут Вотша поднял голову и очень серьезно ответил:

— Элайса — хорошая девушка. Но эта невеста не про меня!

Враз посерьезневшая Барба внимательно посмотрела в лицо «племяннику», но выспрашивать ничего не стала.

С тех пор Вотша и Элайса частенько встречались. Вотша много рассказывал девушке о том, что видел в своих путешествиях, она слушала, задавала вопросы, но… и только. Вотша называл ее «сестренка» и держался с ней соответственно, а Элайсе, казалось, и не надо было ничего больше.

Между тем осень оголила лес, разогнала лесную живность по норам, берлогам и дуплам, затянула небо серыми беспросветными тучами, запустила тягучие холодные ветры, смоченные бесконечными дождями. Вотша замечал перемены в погоде, но обращал на них мало внимания — у него был дом, который он уже начинал считать родным, было дело, которое отнимало все его силы, так что вечером его неудержимо тянуло в постель, а утром… А утром его будил звонкий голос его старенькой тетушки:

— Бамбаракушка, вставай, ученье идет с утра и тянется к вечеру!

Наконец землю, дом, соседний лес укрыло белое снежное покрывало, и как-то вдруг физической работы у Вотши поубавилось. Но тетушка Барба словно ждала этого момента — теперь всю вторую половину дня, от позднего завтрака до позднего ужина, они просиживали в мастерской. Вотша начал постигать свойства трав, их воздействие на человека, время и способы их заготовки, приготовления, хранения! Тело его отдыхало, зато голова работала с полным напряжением.

Но самым интересным для Вотши было помогать тетушке Барбе, когда к ней приходил заболевший изверг. Он наблюдал, как травница осматривала больного, как внимательно и в то же время аккуратно его ощупывала, простукивала, не забывая при этом комментировать, словно бы для себя самой, то, что обнаруживала, и выводы, которые делала из своих наблюдений. Вотша не сразу понял, что говорит она вовсе не для себя, а для него! К весне он начал думать, что полученные им знания достаточны, чтобы… Но он ошибался!

В начале марта стало пригревать. Снег осел, начал подтаивать, и вскоре по земле побежали ручьи, пробивая себе дорогу к недалекой речке. В лесу, правда, снег лежал почти до середины апреля, но весну это не задержало, и с ее приходом возобновилась работа Вотши в огороде. Но теперь он учился ухаживать за растениями, подрезать кусты, приваживать пчел и других насекомых.

А в конце апреля в деревеньке появились многоликие!

Земля к тому времени уже подсохла, трава после зимы поднялась, зазеленела, и деревья в лесу выпустили маленькие клейкие листочки. Как-то во второй половине дня, уже ближе к вечеру, когда Вотша по своему обыкновению возился в огороде, со стороны леса раздался конский топот. Изверг выпрямился, обернулся и увидел, что вдоль лесной опушки, по той самой, едва заметной колее, по которой в начале прошлой осени он сам вышел к этой деревне, движутся две повозки, сопровождаемые двумя всадниками. А рядом с повозками бесшумно скользили четыре темно-серые волчьи тени!