Евгений Малинин – Час Черной звезды (страница 3)

Ратмир шагнул к этой глыбе, на несколько секунд замер, словно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, а затем крепко уперся ногами в пол и навалился на нее плечом. Несколько секунд ничего не происходило, но вдруг огромный камень медленно, словно бы неохотно сдвинулся с места и заскользил вдоль стены. Между стеной и откатывающимся камнем блеснула полоска света, а в следующее мгновение открылся довольно широкий проход в стене, освещенный ровным желтоватым светом.

Ратмир, оставив камень в покое, выпрямился, и в то же мгновение огромная каменная глыба медленно двинулась обратно на прежнее место. Однако дважды посвященный волхв уже шагнул в совсем короткий тоннель, ведущий в очень большую пещеру, освещенную масляными светильниками, укрепленными на стенах. Пройдя тоннель, Ратмир остановился на пороге пещеры и, не снимая повязки, огляделся. Голые каменные стены, поблескивающие неровными гранитными сколами, уходили высоко вверх, к слабо освещенному куполу. Пол пещеры был грубо выровнен и имел в самой середине зала небольшое возвышение в виде узкой и длинной плиты, верхняя грань которой была отполирована. Рядом с этим возвышением стоял резной каменный столик, а на нем — небольшая, вырезанная из темного камня чаша, до краев наполненная темно-коричневой жидкостью. У противоположной стены пещеры, прямо напротив входа, возвышалось довольно грубое… нет, скорее, примитивное изваяние — коленопреклоненная женщина, держащая в руках… волчонка. Изваяние это было настолько огромным, что его верхняя часть пропадала под самым куполом, так что голова каменной женщины, склоненная, словно бы под тяжестью этого купола, оказывалась прямо над каменным возвышением.

Чтобы рассмотреть убранство зала, Ратмиру хватило одной минуты, и как только он закончил этот осмотр, по залу прокатился шепот:

— Ты просил у Матери всего сущего испытания!.. Испей ее слезу, ложись на ее ложе и отдайся в ее власть, но помни — если ты не пройдешь этого испытания, твоя сущность прервется… навсегда!

Дважды посвященный волхв качнулся вперед, собираясь сделать первый шаг, но замер на несколько мгновений, словно сомневаясь в своем решении. Однако он быстро преодолел свое внезапное сомнение и… сделал этот первый шаг. А дальше было проще, как будто все напряжение, копившееся в нем все то время, которое он потратил, чтобы добраться до обители Матери всего сущего, вдруг оставило его. Необыкновенная легкость развернулась в его груди так, что даже его сосредоточенное, окаменевшее лицо вдруг оттаяло, и губы чуть раздвинулись в едва заметной улыбке.

Ратмир подошел к возвышению, одним движением распустил шнурок, удерживавший плащ у горла, и тот плавно упал к его ногам. Затем таким же коротким движением он сбросил с глаз повязку и уже въяве увидел зал обители Матери всего сущего. Но рассматривать этот зал он не стал. Опустившись на каменную плиту, он взял в руки каменную чашу и долгую минуту вглядывался в маслянисто поблескивающую темную жидкость. Затем он поднес чашу к лицу и мгновенно уловил давно знакомый запах.

«Вех!!! — мелькнуло в его голове, а затем мысль сформировалась четче. — Болотный вех!.. Смерть!!!»

В чаше плескался смертельный яд, который был назван слезами Матери всего сущего! Так вот в чем заключалось испытание третьего посвящения!

Рука Ратмира дрогнула, и в этот миг снова раздался шепот:

— Пей и ложись… И помни, если ты сможешь вернуться с той стороны Бытия, ты должен будешь предъявить материальное доказательство своего пребывания там… Материальное доказательство… — Шепот стих, а затем, словно отдаленное эхо, до ушей Ратмира донеслось едва различимо: — Материальное доказательство!..

Ратмир наклонился над тяжелой резной чашей и медленно испил до дна сладковатую темно-коричневую жидкость.

Затем он вытянулся на полированной, странно теплой поверхности каменного возвышения и расслабился.

С минуту ничего не происходило, только безразличное лицо огромной, высеченной из камня женщины нависало над ним, как некое обезличенное напоминание об оставшейся в прошлом жизни. А затем в его желудке незаметно возникло слабое жжение. Это жжение начало медленно растекаться по всему телу, и оно странно деревенело, словно теряя влагу, отдавая распространявшемуся по жилам яду свои соки. И только рот вдруг наполнился горьковатой слюной, которую волхв никак не мог проглотить. А затем свет в незакрытых глазах Ратмира померк, и…

Он увидел собственное тело, лежащее на теплом камне, окруженном странным, чуть переливающимся ореолом. И тело это показалось ему вдруг совершенно чуждым, не имеющим никакого отношения к нему, к человеку по имени Ратмир, происходящему из стаи восточных волков. Оно медленно уходило вниз… вернее, он сам медленно поднимался вверх к каменному куполу пещеры, к… каменному лицу, безразлично рассматривающему распростертое под ним тело! Он отлично видел это лицо с едва намеченной переносицей, маленькими, тонко очерченными губами и едва намеченными узкими глазами. Оно надвигалось, наваливалось и наконец обрушилось на него уже бесформенной каменной глыбой. И все вокруг исчезло, осталась только непрозрачная желтовато-серая муть…

Именно в этот момент Ратмир наконец понял, что не ощущает своего тела! Он был… бестелесен. Дважды посвященный волхв машинально протянул руку… хотя никакой руки у него вроде бы и не было, и почувствовал странно приятную прохладу непроницаемой для взгляда мути. Он прислушался, но ни единого звука вокруг не улавливалось, только зрение продолжало служить ему безотказно. Он видел, как темнело все вокруг, как освещение, если оно было, медленно угасало, как постепенно его накрывала беспросветная мгла. Теперь уже он не ощущал окружающего пространства не только обычными человеческими органами чувств, но и другими своими свойствами, не раз выручавшая его натренированность тела почему-то не срабатывала… впрочем, тела-то как раз и не было.

Между тем пространство вокруг него окончательно потемнело, сделалось черным и странно вязким, и тем не менее он чувствовал, что его движение не остановилось, даже немного ускорилось. А спустя еще несколько минут он вдруг вырвался из окружавшей его черноты, и огромный, причудливо расцвеченный звездами мир объял его со всех сторон! Вот только звезды, окружавшие его, были непривычны, незнакомы.

Ратмир с удивлением озирался по сторонам, пытаясь хоть как-то сориентироваться в этом незнакомом пространстве, и в этот момент он услышал спокойный, чуть насмешливый женский голос:

— Ты молод, полон сил, по тебе не скажешь, что нить твоей жизни прервана насильственно… Как ты оказался на Звездной тропе?.. Что занесло тебя сюда?..

Ратмир ответил не раздумывая и сам удивился этому ответу, казалось, он давно и тщательно обдумал его:

— Я пришел на Звездную тропу по своему желанию и собираюсь вернуться, как только узнаю то, что мне необходимо!

— Вот как?.. — Спрашивающая женщина не удивлялась, скорее, в ее голосе еще усилилась насмешливая нотка: — Ты вернешься, как только… Ну-ну! Ты, верно, не знаешь, что Звездная тропа — скользкий путь, сойти вниз по ней легко, а вот подняться назад редко кому удается!..

Последовало молчание, словно ведущая разговор женщина ожидала какого-то ответа от своего гостя, но Ратмир не знал, что отвечать, и женский голос зазвучал снова:

— Однако вернемся к твоим делам… Ты просил об испытании, что ж, я испытаю тебя, но сначала ты должен поговорить с…

Тут голос неожиданно оборвался. Несколько минут дважды посвященного волхва окружала полная тишина, а затем зазвучал совершенно другой голос, мужской, сразу же показавшийся Ратмиру знакомым:

— Ты вырос, волчонок… Ты стал настоящим мужчиной… Но я не рад тебя видеть, ты пришел на Звездную тропу слишком рано, а значит, ты был не слишком ловок или не слишком осторожен… Кто и как тебя… убил?..

Несколько секунд Ратмир молчал, пытаясь вспомнить, кому принадлежит этот голос, а затем медленно проговорил:

— Меня никто не убивал, уважаемый… Я пришел на Звездную тропу добровольно, я хочу, чтобы Мать всего сущего испытала меня…

— Третье посвящение!.. — догадался его невидимый собеседник и задумчиво добавил: — Ты действительно вырос, волчонок!..

Последовало короткое молчание, а затем Ратмир осторожно, чтобы не попасть ненароком в неудобное положение, спросил:

— Уважаемый, мне знаком твой голос, но я никак не могу вспомнить, где я мог его слышать?..

— Я покажу тебе, каким ты мог меня видеть… — неожиданно отозвался голос, и перед внутренним взором дважды посвященного волхва возникло призрачное, словно штриховой рисунок на стекле, лицо. Буйная, совершенно белая грива обрамляла высокий лоб, прорезанный глубокими морщинами, и переходила в столь же буйную белую бороду. Лицо со впалыми, в склеротических прожилках щеками выдавало глубокую старость, но темные, умные, с острым блеском глаза и воинственно изогнутый нос показывали все еще неукротимую внутреннюю энергию их обладателя.

Только секунду Ратмир вглядывался в это лицо, и память тут же подсказала ему:

«Вершитель!!! Вершитель Марк, предшественник теперешнего Вершителя Кануга!»

Ратмир видел его только раз, когда Марк, уже отошедший от дел и сдавший пост главы Совета посвященных своему преемнику, прощался с младшими учениками университета перед своим отъездом на родину. Но дважды посвященный волхв до сих пор помнил это прощание и тяжелую, морщинистую руку бывшего Вершителя на своем плече!