Евгений Малинин – Братство Конца (страница 34)
– Только ты с ним поделикатней… Я тебя прошу… Он очень грубостей не любит, ну прям звереет от грубых слов… Побереги себя… Просто помни о королеве!
Как только он упомянул о Кине, всю мою ярость как рукой сняло. Перед глазами встало бледное, лишенное красок, прекрасное лицо, и я понял, что вполне смогу общаться с этим подозрительным Отшельником, как с версальским вельможей. Лишь бы помог вернуть королеву!
Моя команда встретила заявление о том, что дальше я поеду один, крайним недовольством. Душегуб, стоявший у костра, повернул свою огромную башку и рыкнул на всю ночь:
– Я пойду с тобой, и пусть он попробует меня куда-нибудь забросить! Я его сам к восточным горам заброшу!
Эльнорда, закаменев лицом, отрезала:
– Один ты к этому мерзавцу не поедешь!
И только Фродо предложил компромиссный вариант:
– А что, если нам отправиться к Отшельнику по очереди?..
Мы повернулись к нему, и он пояснил свою мысль:
– Сначала поедет Серый. За ним, так, чтобы его видеть, двинется Эльнорда. За ней, так же в поле зрения, отправится Душегуб. А за Душегубом поеду я… Ну, вроде бы, у всех нас есть к Отшельнику дело, и все мы едем к нему поодиночке.
Нам мысль показалась вполне здравой, но тут вмешался Шалай:
– Пробовали уже так к Отшельнику подобраться. Один только и доехал… Ну, я так думаю, что доехал… Потому как вернулся-то из Пустоши волк, и, естественно, он рассказать ничего уже не смог…
– Да этот ваш Отшельник – просто злодей какой-то! – возмутилась Эльнорда.
– Ну почему… – пожал плечами воевода. – Просто он осторожный. Поэтому и жив до сих пор…
– А он у вас, случайно, не стихами разговаривает? – Поинтересовался я, вспомнив старый роман Шекли.
– Почему стихами?! – ошарашенно переспросил Шалай.
– А для собственной безопасности! – расплылась в улыбке понявшая мой вопрос Эльнорда.
– Нет! – Шалай даже потряс головой. – Я у Отшельника дважды был. Нормально он говорит. Как все…
– Ну тогда никакой опасности нет, и я отправляюсь к господину Таму один! – подвел я черту под диспутом. Мои друзья посмотрели на меня и… промолчали.
Глава восьмая
Так что на следующее утро я один отправился в глубь Вересковой Пустоши по еле заметной тропинке, бравшей начало сразу за оврагом, указанным вчера Шалаем. А мои верные друзья принялись разбивать постоянный лагерь, хотя воевода и утверждал, что отсутствовать я буду не больше двух-трех дней, если, конечно, вообще вернусь.
Почему это местечко назвали Вересковая Пустошь, мне было совершенно непонятно: на мой взгляд, меня окружал тот же самый лес, что тянулся и до граничного оврага. Правда, по ту сторону оврага я не чувствовал на своем затылке такого тяжелого чужого взгляда. А тут едва мой конь вступил на эту тропку, как я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Наблюдает пристально и неотступно. И еще, по эту сторону оврага стояла поразительная тишина. Ни ветерка, ни крика птицы, ни квака лягушки – ни звука. Даже хруст веток под копытами моего иноходца раздавался как-то приглушенно, словно издалека.
Я ехал шагом, не торопясь, внимательно оглядывая окрестности и пытаясь сообразить, кто же это и откуда меня так пристально разглядывает. Однако долгое время мне это не удавалось. Наконец деревья расступились, и я выехал на широкую прогалину, покрытую густой низенькой травкой и залитую зеленоватым солнечным сиянием. Именно в этот момент я услышал тихий, тоненький голосок:
Я буквально замер в седле от неожиданности, и голосок меня тут же поправил:
Я хмыкнул про себя и… расслабился.
Рискуя заработать стойкое косоглазие, я последовал полученным рекомендациям и действительно на периферии зрения уловил нечто узкое и красное, тянущееся высоко вверх. Решив, что это и есть искомый ствол, я кивнул.
К счастью, искомый орешник рос слева от сосны, поэтому разглядеть его, не поворачивая головы, мне было несколько проще, чем саму сосну. Я скользнул скошенными зрачками по лохматому раскидистому кусту и между двумя ветками, устремленными вверх, разглядел странно мерцающую тень, на самом деле снабженную парой глаз. Они напоминали глазищи мультипликационной совы и не мигая следили за мной.
Правда, видел я эти глазки всего лишь мгновение. Переливающаяся тень, словно почувствовав, что ее засекли, тут же прикрыла свои буркалы и тихо растаяла. Только ветки орешника слегка мотнулись из стороны в сторону.
– Видел… – вслух ответил я.
– А его самого можно прощупать заклинаниями? – тут же поинтересовался я.
Тут я понял, что беседует со мной моя книжечка заклинаний! Она, оказывается, и сама поболтать была не прочь!
Вот так! Какая-то малюсенькая книженция, пособие для недоразвитых магов, способна что-то модулировать в моем мозгу!
И наступила тишина.
Я тут же понял, что был не прав, и постарался со всем возможным красноречием или, вернее, красномыслием выразить свое раскаяние.
– Кстати о помощи, – перебил я болтливое печатное издание. – Какое, ты говоришь, заклинание можно использовать?
На «вялую память» я обиделся и, не отвечая на сей некорректный выпад, напряг то, что мне предложили. И, вы знаете, в голове тут же всплыли заклинание «от нескромного глаза», сиречь от подглядывающего, заклинание «против всуе любопытствующего» и наговор «для тайны сохранения». Не зря я подарок Твердобы так часто и подолгу штудировал. Вот если бы еще мне удалось в этой книжке прочитать все!
Значит, теперь мне придется привыкать к тому, что все мои мысли становятся достоянием королевской библиотеки! Хорошо еще, что их не передадут дальше и не обнародуют!
– Ладно, не отвлекай! – буркнул я в ответ на прогенерированную книгой мысль и начал читать заклинание «от нескромного глаза».
Заклинание было достаточно коротким и хорошо мне знакомым, так что справился я быстро. Закончив с произнесением малопонятных для меня самого словес, я принялся ожидать результата, и он не замедлил проявиться.
Как я уже говорил, моя маленькая подруга проявила свои способности, когда я находился на довольно широкой лесной прогалине. Во время нашего занимательного диалога мой конь остановился и принялся индифферентно пощипывать травку. Как только я закончил читать свое заклинание, он поднял голову и неподвижно замер, словно часть конной статуи. Не прошло и пяти секунд, как из-за недалеких кустов на прогалину буквально выкатился маленький человечек в темно-синем халате, такого же цвета шароварах и ярко-красной шапочке, похожей на ермолку. Оказавшись в середине открытого пространства, он остановился и принялся озираться по сторонам, явно кого-то высматривая. И хотя сейчас он не был похож ни на какую тень и совершенно не мерцал, его совиные глазищи ясно давали понять, что это и есть тот самый субъект, который наблюдал за мной от самой границы Вересковой Пустоши!
Не успел я подумать: «И что же мне делать дальше?», как тут же услышал очередной совет:
Я принялся лихорадочно перебирать в памяти известные мне заклинания и почти сразу же припомнил детское такое заклинаньице «замри». Оно, правда, должно было сопровождаться несколькими, довольно замысловатыми жестами, но я уже его репетировал. С лошадьми и козлами нашей экспедиции у меня получалось довольно неплохо. А вот с людьми я как-то не успел попробовать. Но риск, на мой взгляд, был невелик.
Я отпустил поводья и начал читать считалочку заклинания, размахивая руками не хуже дирижера симфонического оркестра.
А «темно-синий халат» между тем, осторожно переступая босыми ногами, начал обход прогалины, продолжая оглядывать окрестности своими немигающими глазищами. Так он и замер с высоко поднятой ногой, растопыренными в стороны ручками и выпученными зенками, когда я дочитал свое заклинание до конца.