Евгений Малинин – Братство Конца (страница 25)

На сей раз он потревожил воротник невысокого, коренастого мужичка, отличительной чертой которого была роскошная, длинная, темная борода, густой волной стекавшая на совершенно необъятное брюхо. Кольчугу для этого мужика явно делали на заказ, поскольку обычная на такое чрево ни за что бы не налезла.

Мужик, слегка оглушенный падением с лестницы, переводил испуганно вытаращенные глаза с Шалая на нашу компанию, не совсем, видимо, понимая, как мы попали в его конуру.

А помещение, в котором мы оказались, действительно весьма напоминало конуру. Маленькая, четыре на четыре метра, комнатка с каменным полом и голыми каменными стенами была оборудована крошечной печкой с трубой, уходящей в потолок, и узкой, низенькой кроватью, на которую было навалено огромное количество несвежего тряпья. Было ясно, что именно в этом смрадно попахивающем логовище обреталось кольчужное брюхо до нашего прихода.

Шалай, поставив пузана вертикально, продолжал молча держать его за воротник. Пауза, сопровождаемая взаимным разглядыванием, чересчур затягивалась, а мужичок постепенно приходил в себя.

Наконец он встряхнулся, как выбравшаяся из воды собака, засунул большие пальцы рук за опояску штанов, рыгнул, обдав нас кислым винным перегаром пополам с чесночным духом, и непочтительно спросил сиплым басом:

– Это кого это господин воевода ко мне притащил?

– Охранный староста, значит… – задумчиво пропела Эльнорда, не обращая внимания на хамство хозяина каменной конуры. – Эк его от чеснока раздуло!

– А что ж ты хочешь? – в тон ей заявил Фродо. – Если тебя поить прокисшим вином, а на закуску давать один чеснок, у тебя тоже брюхо вздуется…

– У нее брюхо вздуется по другой причине… – снова схамил пузан и ощерил в кривой ухмылке черные пеньки, оставшиеся от зубов.

В то же мгновение Душегуб сделал неуловимо быстрое движение, и вырванный из кулака воеводы хам повис вниз головой, над камнями пола. Его левая нога была крепко зажата в огромном кулаке тролля.

– Ты, кажется, не слишком удачно пошутил? – прорычал наш великан, пристально разглядывая медленно багровеющую рожу мужика, болтающуюся где-то на уровне его колен.

– А ну, отпусти меня сейчас же! – прохрипел тот, царапая плитки пола скрюченными пальцами.

– Извинись перед госпожой Эльнордой со всевозможным почтением, тогда я, возможно, выполню твою нижайшую просьбу, – прогудел в ответ тролль.

– Да чтобы я, да перед бабой… – начал было хриплый пузан, но в тот же момент шерстяной кулак тролля разжался, и мужик резко спикировал вниз. Однако башкой об пол он все-таки не треснулся. В последний момент Душегуб вновь подхватил его за ногу и вздернул до прежнего уровня.

– Я что-то не расслышал твоих извинений… – гулко пророкотал тролль.

– Не дождешься, чтобы я перед бабой извинялся… – прохрипел в ответ пузан с уже совершенно лиловой рожей.

– Дождусь! – пообещал Душегуб. – И пока как следует не извинишься, будешь так вот висеть!

– Устанешь! – еле выдохнул пузан и поскреб правым каблуком о левое голенище, безуспешно пытаясь достать до троллева кулака.

– Не устану… – спокойно пообещал тролль.

Фродо присел на корточки рядом с висящей рожей и принялся с интересом наблюдать за изменением ее цветовой гаммы.

Однако тут в ход добычи извинения вмешался Шалай:

– Отпусти ты этого мерзавца, уважаемый Душегуб. Он где-то прячет ключи от оружейного хранилища, и если он издохнет, мы долго не сможем туда попасть!

– Ключи?.. – задумчиво переспросил тролль и внимательно посмотрел на свою жертву. Та сделала попытку еще раз повторить свою мерзкую ухмылку, но мимика собственного лица ему уже не повиновалась, так что тот оскал, который у него получился, вполне можно было принять за привет с того света.

Однако эта попытка показывала, что мерзавец прекрасно понимает свою ценность и не собирается уступать.

– Ключи… – еще раз протянул тролль и вдруг совершенно неожиданно резко встряхнул мужика.

Я, грешным делом, подумал, что Душегуб собирается оторвать бедняге ногу, но тот, как оказалось, преследовал совершенно другую цель. В результате этого рывка из-за ворота пузановой кольчуги вывалилось металлическое кольцо со связкой здоровенных ключей. Кольцо было подвязано на каком-то замусоленном шнуре. Висящее вниз головой хамло в кольчуге попыталось ухватить ключи, но в результате не слишком удобной позы координация его движений явно разладилась, к тому же он стал недопустимо медлителен.

А вот Фродо, напротив, располагался в очень удобной позе рядышком с вывалившимися ключами и прекрасно владел своим телом. Поэтому через секунду маленький хоббит зажал связку в своем кулачке и, резко дернув, оборвал шнурок, привязывавший кольцо с ключами к пузану. Тот только крякнул и запыхтел.

– Вот теперь тебе ничто не помешает как следует обдумать свои извинения, – довольно прогудел Душегуб. – Только помни, что извиняться ты должен долго и униженно! – Тролль довольно улыбнулся.

Пузан проводил выкаченными, налитыми кровью глазами хоббита, который вместе с Шалаем быстро направился к небольшой, обитой листовым железом двери, позвякивая на ходу ключами. Затем он тяжело вздохнул, от чего его опояска лопнула. Кольчуга, звякнув, упала вниз, и из-под нее обреченно донеслось:

– Госпожа, прости меня, я был нетрезв…

– Ты должен извиняться долго и униженно! – перебил его грозный рык тролля.

– Я не перед тобой извиняюсь! – огрызнулся из-под кольчуги пузан. – Пусть госпожа сама решает, достаточны ли мои извинения… – И он дернулся, словно пытаясь скинуть с себя мешавшую ему железную рубашку.

– Отпусти, Душегубушка, эту падаль… – проворковала эльфийка, отворачиваясь от висящего толстяка и направляясь следом за Фродо и Шалаем.

Тролль бросил ей вслед обожающий взгляд, а затем раздумчиво посмотрел на свою жертву, словно решая, стоит ли ее отпускать на свободу.

Я оставил размышляющего тролля и последовал за Эльнордой в открывшуюся дверь хранилища.

Арсенал правителя Качея представлял собой довольно большой подвальный зал с пустыми каменными стенами, каменным же полом и высоким сводчатым потолком. В верхней точке свода располагался странного вида светильник, бросавший в зал тусклый, нездорового синеватого оттенка свет, который с трудом превращал мрак подземелья в некий нереальный сумрак.

Шалай, не впервой, по-видимому, посещавший этот арсенал, уверенно проследовал в центр зала, а мы втроем сгрудились у входа, с некоторым удивлением оглядывая это странное помещение.

Вправо от входной двери до самой противоположной стены тянулся ровный ряд мощных металлических крючьев, на которых были вывешены доспехи. Ни о каких кольчугах не было и речи, вся представленная на стене броня была цельнометаллической и с хитрыми шарнирными соединениями во всех необходимых местах. При этом ни один из комплектов не повторялся, и особенно разнились глухие шлемы.

Влево от двери, также до противоположной стены, в три ряда были вбиты более легкие крючки, несшие разнообразные щиты, поножи и наручи, тяжелые двуручные мечи и широкие короткие кинжалы. У дальней от входа стены был установлен длинный стол, скорее даже верстак из плохо оструганных досок, на котором навалом лежало самое разнообразное боевое железо. Было видно, что в отличие от развешанного по стенам это оружие давненько не чистилось и не точилось. Часть из этой кучи свалилась на каменный пол, и его никто не удосужился водрузить на место. И вообще весь этот зал под тусклым, синевато-мертвенным светом казался заброшенным и редко посещаемым.

– Ну вот, – глуховато проговорил Шалай, – можете выбрать что вам приглянется… А за освещение прошу извинить, светильничек древний, еще прадедом нашей королевы зажженный. Правда, до исчезновения королевы сиял, как солнышко, а после того, как Кина исчезла… Сами видите, что с ним стало. И никто понять не может, в чем здесь дело.

– А чего здесь понимать, – негромко проговорила Эльнорда, двинувшись вдоль стены с развешенными мечами. – Тоскует он о хозяйке… Он же живой…

– Вот вернется Кина, и светильник снова засияет, – в тон эльфийке проговорил Фродо, оглядывая зал. – А пока и так разберемся, что здесь к чему.

– А не разберемся, так вот хозяин, он поможет! – пророкотал за моей спиной хрипловатый бас Душегуба.

Я посторонился, и в зал протиснулся тролль, ведя за собой извинившегося пузана. Толстую шею охранного старосты украшала сияющая троллева цепочка, а ее рукоять наш верзила сжимал в своем мохнатом кулаке.

Быстро оглядев арсенал, Душегуб неожиданно сунул рукоять своей цепочки мне в ладонь и, буркнув: «Подержи», – направился в дальний темный угол, уронив по пути свою огромную дубину. На мгновение он практически полностью слился с царившим в углу зала мраком, но тут же вновь появился на свету. В его лапе было зажато древко чудовищной палицы. На длинное, величиной чуть ли не с человека, ратовище был насажен металлический эллипсоид размером с хороший астраханский арбуз. И этот матово поблескивающий арбуз был часто утыкан широкими шипами. «Гердан», – всплыло у меня в голове имя этого экзотического оружия.

По тому, как нежно тролль прижимал к себе это варварское орудие убийства и как умильно он при этом улыбался, сразу становилось понятно, насколько ему дорога его находка.

В этот момент цепочка, зажатая в моем правом кулаке, резко дернулась. Я оглянулся и увидел, что охранный пузан пытается покинуть помещение на полусогнутых ногах. При этом он не сводил выпученных, остекленевших глаз с довольного Душегуба.