Евгений Лыков – Я назову её — Земля (страница 30)

— Яр, это были крабы. Огромные. С меня ростом. С такой крепкой шкурой, что топоры отскакивали. Я таких не видел.

Ас перевёл дух и добавил уже тише: — Двух охотников потеряли.

— Я не создавал на планете крабов такого размера. Самые большие чуть больше твоей головы. Может, тебе показалось? Со страху.

Ас смутился. Трусом его ещё никто не называл, поэтому ощущение оказалось новым и незнакомым. Если бы это позволил себе человек, он бы уже лежал с разбитым черепом. В смысле, этот человек лежал бы. Но это сказал бог. Который, правда, постоянно повторяет, что он не бог, а дэв. Да, в сущности, какая разница, как его называть?

— Всем показалось? Мы все видели здоровенных крабов. И все видели, как топоры только искры высекали. А Гаса краб пригвоздил ногой к дереву на моих глазах.

— Извини, Ас. Не обижайся. Но не было здесь таких крабов!

— Так и я говорю, что не было. А вот появились откуда-то. Может, кто из ваших притащил?

Лея стояла неподалеку от мужчин и прислушивалась к разговору, когда почувствовала прикосновение к руке. Она оглянулась. Рядом стояла девочка примерно восьми планетарных лет.

Лея опустилась на корточки перед ребёнком и улыбнулась.

— Слушаю тебя.

Девчонка робко протянула Лее простенькие бусы из морских ракушек. — Я хочу подарить тебе мои бусы. Я сама их сделала. Дэва приняла подарок. — Спасибо. Они красивые.

— Когда боги принимают дары, они становятся добрыми и помогают людям. Я верю, ты обязательно поможешь нам! — проговорив это, девчушка, развернувшись, в припрыжку поскакала восвояси.

— Они так и считают меня богиней, — задумчиво проговорила Лея наблюдавшей за сценой Айне.

— Для всех нас ты богиня. И не пытайся доказать обратное. Мы упрямые.

— Богиня чего? — с иронией спросила дэва. — Глупости и нетерпения?

— Богиня красоты, к примеру.

Лея звонко рассмеялась.

— Ничего смешного тут нет, — продолжала Айна. — Но, согласись, этот титул вполне заслужен тобой. Или, спасибо, что напомнила своим смехом, богиня радости. Мы все радуемся, когда ты приходишь.

— Айна, перестань. Я такая же, как вы. Просто родилась далеко отсюда.

Но Айну было уже не остановить. Мечтательно прикрыв глаза, она продолжала сыпать:

— А как тебе такое определение: богиня первого луча солнца? А? Ну здорово же. Так романтично. Или первых весенних цветов. Богиня летнего ветерка и звонкого лесного ручья. Богиня детского смеха и... и улыбки любимого человека. Лея, для нас ты навсегда останешься богиней. Богиней любви, — девушка с мечтательной улыбкой говорила эти слова, но смотрела куда-то вдаль, словно вспоминая что-то, а на самом деле, стараясь запомнить. На всю жизнь запомнить это состояние. Это до недавних пор незнакомое, но теперь такое привычное ощущение себя где-то не здесь, а неизвестно где, будто ты взлетаешь с земли и летишь с далеко-далеко, быстро-быстро, это непривычное ощущение нахождения рядом с этой непонятной, сошедшей с небес, странной девушкой, по странному стечению обстоятельств ставшей для неё лучшей подругой. — Для всего нашего племени ты богиня любви и красоты. И не только. Всего самого лучшего, красивого, любимого в нашей жизни. Ты можешь отказываться, отрицать свою божественность, но молодые девушки водят хороводы и поют песни в твою честь. Как бы ты ни относилась к этому, мы всегда будем почитать тебя как богиню. Мы, наши дети, наши внуки будут помнить тебя, будут петь и танцевать для тебя. И ты ничего с этим не поделаешь. Мы всё равно будем так делать. Так уж мы устроены.

По тону, с которым Айна произнесла последние предложения, Лея поняла, что спорить с этими упрямыми аборигенами бесполезно. Богиня так богиня. В конце концов, именоваться богиней любви лучше, чем богиней глупости.

— Яр, помнишь, я рассказывал, что в деревне обров видел дэва? — Ас старался говорить спокойно, но волнение скрыть удавалось с трудом. — Они ему людей в жертву приносили.

— Помню. Жаль, ты его лицо не видел.

— Не совсем.

— Что? — дэв непонимающе уставился на вождя. — Продолжай! Подожди, сам увижу.

Яр, обычно старался не читать мысли Аса, потому что считал себя его другом, а тот был от этого копания в мозгах не в восторге. Но сейчас был особый случай.

— Ты думаешь, что это был, Сат! Ты его почувствовал.

Взгляд дэва, наверное, прожёг бы дыру в голове охотника, но, хотя Яр и был взбешён, до этого не дошло.

— Ты уверен?! Хотя что я спрашиваю? Конечно, уверен.

Ас с виноватым видом, хотя виниться ему было не в чем, смотрел на друга.

— Утверждать не берусь, — тяжело вздохнув, добавил: — Я бы хотел сказать, что ошибся, то есть я мог ошибиться, но... да, думаю, что это был он. Скорее всего, это был он.

— Нет! Это невозможно! Ты ошибся! Что ты можешь понимать?! Ты дикий человек! А он мой брат! Мы выросли вместе! Что ты лезешь в мою семью, дикарь?! Не лезь в мою семью! Он мой брат! Я его знаю дольше, чем вся ваша планета...

Последние слова Яр выкрикнул уже с той стороны портала.

Ас всё ещё растерянно смотрел на то место, где исчез дэв, когда рядом прожурчал голос Леи: — Есть правда, которой можно испугать даже дэва.

От неожиданности Ас вздрогнул, но вскоре овладел собой. — Значит, ты мне веришь?

— Верю. Сат сильно изменился. Теперь это видят многие.

— Но не Яр. Почему он не видит?

Мимо них пробегали воины, таскающие домашнюю утварь к лодкам. Женщины деревни собирали вещи и связывали в узлы. Всё племя было занято сборами.

— Яр с детства восхищался Сатом. Тот был для него непререкаемым авторитетом. В детстве он постоянно подражал брату, даже копировал его походку, манеру разговора. Сат и раньше был замкнутым, как и большинство талантливых учёных. В этом нет ничего плохого. Но он был добрым и отзывчивым. Всегда старался помочь. Особенно братьям. Но теперь он уже другой. Стал... высокомерным, раздражительным. И даже иногда, что вообще не встречается у дэвов, злым и грубым. Но не это самое странное...

Лея запнулась. — Самое странное то, что он часто не отзывается на поиск. Такое вообще невозможно.

— Ты ищешь Сата? — улыбнулся охотник. — А Яр знает?

— Да, да. Пошутил. Смешно.

— Извини, не удержался.

— Впервые мне сказал об этом Яр. Однажды он не мог найти брата ни ментально, ни по излучению Искры. Но через некоторое время тот снова появился. Яр не обратил особого внимания и вскоре забыл об этом. А я решила проверить. И обнаружила, что время от времени Сат словно исчезает из нашей реальности. А потом появляется снова. Возможно, он просто нашел способ блокировать поиск, он в конце концов гений. Возможно. Но главное, зачем? От кого он прячется? От нас?

— Да уж... а я думал, это у нас тяжёлая жизнь.

Лея вздохнула. — Поверь, Ас, в умении создавать себе проблемы дэвы мало отличаются от людей.

Дэва посмотрела своими глазами цвета весеннего неба в глаза вождя и добавила: — Сат есть и всегда останется его братом. Его семьёй. Сейчас Яру трудно принять правду, но однажды он всё поймёт. Дай ему время.

Налетел ветерок, принеся с собой запах реки и летнюю пыль. Воин поморщился.

— Те твари. Когда одна из них увидела меня, она сразу бросилась в атаку. Других воинов даже не заметила.

— Думаешь, ты для них — цель? Не исключаю этого. Конечно, ведь Яру навредить трудно. Намного легче навредить друзьям Яра.

— Но почему? Зачем ему это?

— Вряд ли кто-нибудь, кроме самого Сата, ответит на этот вопрос.

Вождь поправил привязанный к спине топор и проговорил:

— В любом случае мы уходим. Всем племенем.

— Уже решил куда?

— Будем искать более безопасное место, — вождь задумался на мгновение и продолжил: — Если, конечно, такое существует. Там и поставим новую деревню. Эти крабы боятся воды. Я сам видел, она их разрушает. А значит, мы будем искать защиту воды.

— Остров?

— Может быть, остров. Но вы ведь всё равно найдёте нас, где бы мы ни находились. Так что уверен, мы ещё встретимся.

Летний полдень давно вступил в свои права. Солнце яростно жгло землю и слепило глаза, но стоящему на высоком берегу существу оно повредить не могло. Существо было поразительно похоже на обычную молодую девушку лет двадцати пяти и совершенно невиданной красоты. Разумеется, с обычной девушкой её мог спутать только слепой. И дело не только в красоте или необычной для этих мест одежде. Вся фигура её была окутана лёгким голубоватым свечением, что и отличало расу дэвов, а это была именно представительница этой расы, от других рас и народов, населявших галактику. Молодая дэва, разумеется, молодая по меркам дэвов, а по людским — очень даже древняя, подняла правую руку в прощальном жесте. Левой рукой она прижимала к груди подарок ребёнка: детские бусы из морских ракушек. Почему-то это незатейливое украшение казалось ей сейчас самым дорогим подарком за всю её жизнь. Жители этой планеты, люди, стали ей ближе, чем её собственные соплеменники. Они стали для неё будто родные дети. Непослушные, строптивые, иногда совершенно невыносимые, но... такие родные. И эту девочку лет восьми Лея не забудет теперь никогда. Ни ещё через восемь лет. Ни через восемь тысяч лет. И даже через восемь миллионов планетарных лет, когда на этой планете сменятся эпохи и, возможно, совсем другие народы будут населять поверхность, она будет помнить этих людей, эту девочку с её простой просьбой и ее детский подарок.

Лодки с людьми, что навсегда покидали родные места, медленно уходили вдоль заросшего плакучими ивами берега. Лодка Аса шла последней, то скрываясь в глубокой тени деревьев, то снова выплывая под яркое летнее солнце, но вскоре и она скрылась за поворотом, оставив после себя затихающий плеск вёсел. И только над сверкающей от солнечных бликов поверхностью реки ещё долго-долго, очень далеко-далеко, эхом разносился тихий шёпот: — До встречи, Ас. До встречи, Айна.