Евгений Лыков – Я назову её — Земля (страница 2)

Привычно яркий свет звёзд, который встречал её каждый день из окна дома, вдруг странно потускнел. И всё видимое пространство покрыла тёмная дымка.

В то время, когда чёрные рваные пальцы неторопливо вплавляли её парализованное тело в темноту, по всему видимому пространству стали появляться вспышки порталов. Архангелы пришли на помощь, и теперь Падшие не уйдут. Их ждут казематы Тартара. А Эйра... Эйра останется здесь. Но Эйра об этом уже не думала. Она больше не могла думать, мысли замедлили свой бег и остановились. Перед её гаснущими глазами стояли лица самых дорогих сердцу дэвов.

Тьма может забрать силы. Может забрать свободу. Может забрать тело. Навеки может забрать желание жить. Но память о любимых она забрать не в силах. Самые любимые лица родных, самые близкие и дорогие сердцу существа теперь навсегда останутся с Эйрой.

Она всегда любила смотреть на звезды. И говорить с ними. И слушать их. Но сейчас звезды молчали.

Глава 1. Рождение мира

1

Что может сравниться с красотой творения? Всякий, кто что-то в жизни создавал, запомнил то чувство, что предваряет рождение нового, того, чего совсем недавно ещё не было. Разве что в мечтах. И вот оно, это новое, растет, формируется и, наконец, рождается на свет.

Глаза ребенка, полные восторга, не отрываясь, смотрели на ревущий смерч в межзвёздной пустоте. Космическая пыль, обломки астероидов, комет, с непостижимой скоростью закручивались вокруг ослепительно сверкающей точки, оседая и уплотняясь. Материя при этом, испытывала настолько сильное давление и нагрев, что становилась жидкой и начинала ярко светиться. Яру казалось, что если он протянет руку, то ощутит жар горячей, жидкой массы. Но то что он видел, было лишь иллюзией. Вся эта вакханалия, весь этот танец взбесившихся частиц, что наблюдал Яр со своими братьями, происходил в это время далеко от их дома, на самом краю галактики, на одном из её рукавов. Сейчас перед глазами юного демиурга, было только видимое отражение процесса рождения нового мира. Хотя, отражение было так похоже на реальность, что рёв и жар, вопреки здравому смыслу, казалось проникает даже в этот зал. Зал, огромный, необъятный, как и всё в ковчеге. Потолок подпирают толстые колонны из красного гранита такой высоты, что не видно верхушек. Стены зала из белого мрамора где-то далеко теряются в сумраке. По колоннам, переливаясь, и играя, бегут световые блики. А сквозь прозрачный потолок видна панорама центра галактики во всей красе. Ослепительные звёздные системы так близко, что, кажется, наползают друг на друга и вот-вот столкнутся, перемешаются, сольются в один пылающий клубок. И в самом центре зала, между потолком и полом, висит в воздухе объёмное изображение строящегося планетоида.

Яр старался ничего не пропустить и запоминал каждое мгновение. Как сначала осаждалась материя вокруг огненной точки, одновременно уплотняясь. И как появилось круглое, раскалённое магнитное ядро, вокруг которого стала наслаиваться магма, нагреваясь до белого свечения. Когда верхние слои её остынут, сформируется кора новорождённой планеты.

Он старался ничего не упустить, все запомнить, даже не потому, что сегодня он впервые видел рождение мира. А потому, что теперь это был его мир. Это для него, младшего сына, великий демиург Свар, создает планету в чёрной пустоте. Отец сейчас там, далеко, возле раскалённого жидкого шара. Он управляет всеми этими потоками космической материи, дробит, закручивает, сжимает, одной только силой своей мысли. Рождается новый мир.

2

— Лея, сестренка, далеко не улетай! Слышишь? Я папе расскажу, что ты меня не слушаешь!

— Ну Рея, я только посмотреть!

— Потом посмотришь. Вместе с нами. Сат, ты же криво линию ведёшь! Ну что же ты наделал? И как ты эти стебли теперь выпрямишь?

— Сейчас выпрямлю, не переживай.

Сат аккуратно, стараясь случайно снова не повредить соседние стебли высокой травы, коснулся ментальной «рукой» неосторожно сломанного стебля. Травинка на глазах стала выпрямляться. Сначала медленно, будто набираясь сил. Потом быстрее, быстрее и, наконец, выпрямилась, встав в один строй с соседними.

— О, здорово. Намного лучше. А там мы нарисуем круг. Ты стебельки не ломай, просто наклони. Пусть дальше так с наклоном и растут. — Нахмурив тёмные брови и взъерошив от усердия копну таких же тёмных шелковистых волос, Рея как заправская художница придумывала всё новые узоры. А её приятель Сат воплощал эти её шедевры, «украшая» заросшие травой и дикими злаками поля случайно выбранной планетки, пока демиург, хозяин этого мира, отлучился по каким-то своим делам. Идеально ровные круги, спирали, линии и другие фигуры теперь покрывали равнины молодого мира и нагоняли суеверный страх и ужас на его жителей. А для детей это было всего лишь игрой. Они уже разрисовали такими же узорами один из континентов и теперь перебрались на следующий. Обычно демиурги с пониманием относятся к таким забавам детей. Пусть тренируются. И вообще, когда-то сами были такими. И рисунки симпатичные. Но кто знает... Может быть, именно этот демиург окажется редкой вредности... Планета попалась совсем молодая. Солнце этой системы оказалось очень маленьким, холодным и находилось довольно далеко, поэтому, чтобы растениям и животным хватало тепла, демиург поступил просто: по всей поверхности, то тут, то там разместил вулканические кратеры, на дне которых постоянно бурлила раскалённая магма. Испарения нагревали поверхность и атмосферу. На планете даже обитала разумная жизнь. Но разумные существа, серокожие телепаты с тщедушными телами, тонкими конечностями и огромными глазами на узком лице, всё ещё жили в пещерах и помешать троице детей-дэвов не могли.

Младшая сестра, Лея, сначала смотрела на художества сестры и даже пыталась поправлять и подсказывать, но после нескольких довольно невежливых отповедей, непоседа решила найти себе собственное интересное занятие. На окрики Реи на тему не отходить далеко девчушка ответила что-то, тут же забыв, потому что всё её внимание было поглощено ЭТИМ. Точнее, ЭТИМИ. Недалеко в лесочке, по тропе, передвигалось стадо огромных ЭТИХ. В общем, непонятно кого. Эти непонятно кто имели бочкообразное туловище, покрытое густой белёсой шерстью, с костяным гребнем на спине. Тяжёлое туловище несли шесть птичьих лап, и всё это безобразие венчалось вполне себе безобидной мордашкой на длинной, змееобразной шее. Чудища мирно топали по тропе, попутно срывая с деревьев мясистые чёрные листья, мерно их пережёвывая и даже не подозревая о том, что их ждёт.

Но когда Лея назначила, кто из стада станет её конём, птицезверь, как окрестила она его про себя, наконец что-то почувствовал. Вероятно, животные на планете тоже оказались с зачатками телепатии. Но было уже поздно. Лея в момент оседлала «коня». И всё бы ничего, из-за разницы их размеров, чудище, скорее всего, её бы даже не заметило, но она выпустила энергетические жгуты и так сильно стянула ими морду животного, что отчаянный трубный рык сотряс далекие горы. От страха и неожиданности зверь понёсся, не разбирая тропы, ломая лес и топча сородичей, прямиком к ближайшему кратеру.

У Леи в первый момент от неожиданности и собственной храбрости перехватило дыхание, но когда её «конь» с разбега спрыгнул в дымящийся кратер, над равниной раздалось протяжное: — Реееяяяя!

Сат вышел из ступора первым и в один момент оказался возле кратера. Мгновенно выпустил энергетические канаты и успел схватить ими падающую девчонку.

Почти сразу к нему присоединилась Рея. Они обхватили жгутами Лею так плотно и крепко, что, казалось, ничто не способно вырвать её у них. — Лея! — крикнул Сат. — Брось зверюгу. Мы тебя вытащим!

И вытащили бы. Если бы Лея вовремя отпустила своего птицезверя. Но ей было жалко животное, она не желала гибели этому несуразному существу, причиной которой, без сомнений, считала себя, и поэтому держала сколько могла.

В итоге сил на то, чтобы удержать Лею в паре с неизвестным зверем, у двух детей не хватило. Хоть они и дэвы.

Рея и Сат с ужасом и ощущением полной беспомощности смотрели на то, как Лея вслед за зверем погружается в расплавленную магму.

Несколько мгновений тянулись дольше вечности. И когда эти вечные мгновения, наконец, закончились, из огненного озера, будто ядро из пушки, с диким хохотом выскочила Лея, невредимая и вся в огненных брызгах. Разумеется, тела дэвов не может повредить не то что какая-то там магма, а даже пролёт сквозь звезду. Но всё же окунуться в эту раскалённо-липкую субстанцию... бррр... Сами-то они до такого бы точно не додумались.

— Ух ты! Мне понравилось, — Лея, не переставая смеяться, решила поделиться впечатлениями. — Не видно правда, ничего. Но здорово и я хочу ещё!

И прежде чем ошарашенные спутники смогли что-то сказать или сделать, с нарастающим ускорением нырнула обратно.

Рея обречённо обхватила голову руками.

— И что мне делать с этой девчонкой? Она не слушается никого! Нет, все-таки придется папе рассказать.

— А ты часто взрослых слушаешь? Над тобой и нет никого. Отец у вас постоянно на службе. И вообще... У него служба и так нелегкая, а тут ты, со своими проблемами.

— Ну хорошо, уговорил. Останется между нами.

Оглянувшись на злополучный кратер, Рея добавила: — Зверя жалко.