Евгений Луковцев – Выпускной (страница 2)

Два объекта в разреженной среде хитро закрутились, некоторое время Борька летел вверх тормашками, потом почти плашмя впечатался в поверхность. Жидкость спружинила и отправила его дальше, так что до полной остановки парень пролетел метров тридцать. Он видел, что Мишка не бежит вдогонку с выпученными глазами и концом линя в руках, и что Варю, вскочившую было на ноги, тоже остановил. Значит – всё успел просчитать, и быть унесенным на орбиту из–за слишком сильного неосторожного прыжка Борьке не грозит. Так что он прижал чемодан покрепче к груди и позволил законам физики дальше волочь своё бренное тельце по волнам.

– Варь, я пошутил! Ну не сердись, правда, это всего лишь шутка была! – кричал он в своё оправдание, пока заканчивал полёт.

– Если с нас за твою акробатику хоть балл снимут, я своими руками утоплю тебя в этом киселе!

– Ну Варечка, я же извинился!

– Я тебе не Варечка! Изволь обращаться по уставу!

Когда Борька сумел подняться на ноги и прибежать обратно, Мишка уже успокаивал её лекцией о том, что всего через месяц–полтора голос придёт в норму, что у девочек резкая ломка вообще случается не часто, виноваты скорее всего условия в Академии, поддерживающие препараты и частые смены орбит с сопутствующими им периодами невесомости. Борька невольно снова начал раздражаться: почему Мишку Варя спокойно выслушала и даже что–то пошутила в ответ, а всего три дня назад, когда он сам попытался объяснить ей эти элементарные вещи, только огрызнулась и попросила отстать? Кто здесь штурман и кто врач, в конце концов?

Пристегнув чемоданчик страховочным ремешком к борту Волана, Борис расстегнул замок, вынул скальпель и повернулся к сопернику.

– Кончай трепаться, Мешок! Давай попробуем ещё раз.

Мишка пожал плечами, но на ноги поднялся.

– Давай, только какой в этом смысл? Ты один уже утопил.

Борька посмотрел в сторону зонда, под основанием которого в толще жидкости смутно виделась полоска металла. Инструмент за прошедший час погрузился сантиметров на 20, не более.

– Нам просто скорости не хватает. Я всё придумал. Мы с трёх сторон вокруг зонда встанем и все разом резать начнём. Вдруг получится?

– Не скорости нам не хватает, а массы. Не можем мы дырявить поверхностную плёнку достаточно сильно, чтобы она не застывала тут же и зонд проваливаться начал.

– Давай хотя бы попробуем!

Они попробовали – а чем ещё заниматься? Мишке Боря отдал скальпель, себе достал нож для снятия гипсовых повязок, Варя вооружилась листовой пилой. Однако Мишка оказался совершенно прав, через несколько минут они изрядно вспотели, но погрузить зонд не смогли. Настроение чуть улучшилось, когда Борьке удалось просунуть в дыру руку и вернуть потерянный скальпель.

– Ребят, заканчивайте! – сказал в конце концов Мишка, тяжело дыша. – Я тут подумал, бесполезно это всё. Ну протолкнём мы его, дальше что? Он же объёмный, его за счет плотности вытолкнет обратно. Без якорей – бесполезно.

– Тогда давай якоря запихивать. Они меньше, проще справиться.

Мишка промолчал, только искоса взглянул на друга.

– Что, тоже всплывут?

– Всплывут. Ну, может быть не всплывут, но тонуть будут пару месяцев. Ну ты видел, ножик даже полметра не осилил, тут остался.

Они уселись в кружок, привалившись спинами к зонду, чтобы отдышаться.

– Прав ты был, Мешок. Завалил я пилотирование, потому к вам в команду и попал. Но только на тренажёре мне не Волан достался, а Нурия.

– Тяжёлый тягач проекта "Тигр", габариты километр на полтора, с прицепами – километр на три, – без запинки оттарабанил Мишка. – Силовая установка четвертого–плюс поколения.

– Она самая. И аварийная ситуация в командном.

– Знаю, на Нурию в экзамене всего одно задание в этом году. Взять управление на себя, вперёд десять на четыре секунды, тангаж три, ещё четыре секунды, дифферент. Прицеп отстрелить и полный ход. Оценка восемь баллов.

– В лямбду.

– Что?

– В лямбду твои восемь баллов! Груз потерян, рубка оторвана. С таким результатом из этой ситуации и Иваныч бы корабль вывел.

– Так он и вывел в той ситуации. Ну, с Нурией, – это же реальная авария. У Иваныча просто не было времени управление другому офицеру передавать, через семь секунд вспышка накрыла бы двигатель.

– Не было… И поэтому он дал тягу, бросил груз и оторванную рубку? С капитаном и тремя звёздными?

– Ну, он спас корабль и двенадцать других членов экипажа. В его логике это было единственно верное решение.

– Ой, да в лямбду твою логику! Ты хоть знаешь, кто был командиром на Нурии?

– Знаю. Но это простейшая моральная дилемма, Борь. Никакие прошлые заслуги одного человека, и даже трёх старших офицеров не стоят жизни остального экипажа и всего корабля. Иваныч поступил строго по логике.

– У меня другая логика. Я считаю, что своих нельзя бросать ни в какой ситуации.

– Слушай, я не понимаю. В академии прежние курсы эту задачу тысячу раз решали, все знают, что есть один–единственный способ спасти Нурию. И ты всё равно не стал улетать?

– Нет. В первый раз я дал круто вправо и вверх, закрыл оторванный отсек от вспышки корпусом Нурии. Все погибли.

– Постой, в каком смысле "в первый раз"?

– Иваныч не зачёл мне ту попытку. Не знаю, как он выкрутился потом перед комиссией, может быть протокол подтёр, но велел мне пересдать ситуацию. Короче, я проходил этот экзамен трижды.

– Обалдеть! Впервые слышу такое про Иваныча! И все три раза ты выворачивал штурвал на рубку?

– Да. Один раз почти получилось, я тогда прикрылся от вспышки контейнерами с грузом, а экипаж успел отстрелиться в другую сторону на Воланах. Расчетные шансы уцелеть и спасти капитана у них остались выше 60%. Но корабль и я с ним всё равно сгорели, поэтому оценка два балла из десяти.

– Вот ты дубина. Мог бы иметь восемь.

– Знаешь, что? Максимальная же не восемь, а десять? Значит, моя логика вернее твоей, просто никто не смог додуматься до нужного варианта! Кто ещё из нас дубина, вопрос!

– Ребят, да прекратите вы собачиться! – Варе надоело слушать споры мальчишек. – У нас до заката час остался, вы бы лучше логику на другие вопросы направили! Как нам зонд установить?

Мишка вздохнул.

– На зонд мы логику уже всю потратили. Потому что, если по логике, в корабле на экзамене должно быть достаточно оснащения для выполнения миссии. А у нас в багажник влез только сам зонд.

– Я говорил, надо бур с собой брать!

– Бур превышает допустимый вес груза, – монотонно произнес Мишка, – сто раз уже обсуждали. Маршевой смеси не хватит на возврат, минус шесть баллов за потерю корабля. Мы же штрафники, Борь, нас спасёт только высшая оценка.

– Это точно, – Варя отлепила руку от поверхности и поднесла к шлему. Перчатка была идеально чистой, следов золотистой жидкости на скафандре не оставалось. – Мы штрафники, и почему–то думали, что из–за этого нам самоё лёгкое задание назначат.

– Так оно вправду выглядело лёгким, – заметил Мишка. – Тьфу, зонд установить, для первогодок задачка! Тем более, планетоид с жидкой поверхностью. Берём зонд–поплавок, три погружных якоря и линь бухтой.

– Ага, ну и вот у нас поплавок, вот якоря, вот линь. Погружайся – не хочу.

– Варь, кто мог знать, что у неё такое поверхностное натяжение? – возмутился Мишка. – Это ж совершенно экстремально! В обычных условиях вода может удержать граммы, для пары килограммов уже нужна, я не знаю, плазма какая–то… А тут Волан спокойно лежит на поверхности, а это триста кило, даже почти полтонны, если с нами и с грузом считать!

– Вообще–то, ты и должен был знать, – заметил Борис. – Ты у нас в этой миссии не как штурман заявлен, а как химик и геолог.

– А ты – как ксенолог, если помнишь, – отбрила Варя, пока Мишка надувался от возмущения. – Твоя была задача выяснить, что мы не просто на воду сядем, а в биологическую среду. Тут же гель какой–то!

– Коллоидный раствор! – поддакнул Мишка.

– А я выяснял! – с вызовом, но в сторону Мишки, а не Вари, воскликнул Борис. – Я спрашивал Иваныча про состав биосферы! Знаешь, что он ответил?

Сложив губы пухлым кренделем и поправив пальцем несуществующие очки прямо поверх шлема, Борька забубнил:

– Исходя из объёма и массы планетоида, его состав углеродно–водородный, возможно – с ядром из более тяжёлых элементов. Атмосфера низкая разреженная, давление на поверхности 1% от земного, ветром можно пренебречь, в жидкой среде под поверхностью могут существовать простейшие биологические формы, использующие химические реакции для поддержания жизнедеятельности.

Варя фыркнула: интонации вышли очень узнаваемыми.

– Как же тогда понимать вот это? – она похлопала ладонью по гребню упругой волны.

– Я бы спросил Иваныча, будь он на связи.

– А свои мысли у тебя есть? – съехидничал Мишка.

– А как же! Я думаю, что оно живое.

– Оно… что?

– Под нами по меньшей мере четыреста метров живой ткани. Дроны с облёта вернулись, предварительный анализ сделали: жидкость повсеместно загущена органикой. Там тонны фосфолипидов и бог знает, чего еще.

Мишка присвистнул.