Евгений Луковцев – Линии Леи (страница 4)
– Сёма, ну что, вспомнил? – как дурак, я воссиял новой улыбкой и широко расставил руки для объятий.
– Пошёл вон с дороги, урод! – заорал незнакомец и выхватил пистолет.
"Макаров, девять миллиметров, восемь патронов в обойме", – отметил я. Испуг разыгрывать не было нужды, он получился естественным. Я послушно шатнулся вбок, освобождая проход.
Двери зашипели, закрываясь, но бандит одним прыжком оказался между створок. Извиваясь ужом, он протиснулся наружу и побежал по платформе. У машиниста моргнула индикация незакрывшихся дверей, он повторно нажал кнопку: приоткрыл и захлопнул ещё раз.
Когда вагон нагнал незнакомца, тот уже не бежал. Шёл, матерясь и запихивая пистолет в кобуру. Оболтуса поблизости не было видно. Разглядеть меня в ускоряющимся поезде бандит вряд ли бы смог, но проклятия, посылаемые вслед, я ощущал в тот момент почти физически.
* * *
– Ты понимаешь, что я тебя посажу? Ты хоть понимаешь, во что вляпался?
– Не-а, – ответил я, наивно хлопая ресницами.
Я и вправду не понимал.
– Ну ничего, ещё поймёшь! – заверил мужчина напротив и с преувеличенной брезгливостью бросил на стол мой паспорт. – Понаехали тут!
Переигрывает. Нет, кого попроще он бы вполне мог выбить из колеи этими цирковыми приёмчиками. Самый простой способ разговорить человека – цеплять его за эмоции. За страх, за совесть, за возмущение. Мужик явно тёртый, перебирает все варианты технично, быстро, не удивляясь промахам и не рефлексируя над ними впустую. Это я должен нервничать, а для него это рутина.
– Во-первых, вы так и не сказали, кто вы такой, – заметил я.
Нет, ну а с какой стати ему подыгрывать? У него работа, а мне рабочий день окончательно сорван. Уже битых два часа торчу в опорном пункте под замком, наручники впились в кожу, бок в районе печени ноет. Ещё и этот зуб снова разошёлся, будто и не лечили. И жрать охота – мочи нет, так что…
– Во-вторых, все граждане в нашей стране равны в правах, независимо от места прописки.
– Грамотный? – притворно "купился" собеседник и охотно начал развивать способ контакта через взаимный интерес. – Ты юрист что ли?
– Да, что-то вроде того.
– А кем работаешь?
"Сам-то ты опять от этого вопроса увильнул", – подумал я.
– Консультант в юридической фирме.
– Адвокат, что ли?
– Почти. Консультант в службе рисков. Проверяю документы на достоверность, нахожу поддельные «оригиналы» и переделанные копии. Собеседования провожу, оцениваю клиентов на добропорядочность. Выявляю шулеров. Некоторые люди, знаете ли, любят пудрить окружающим мозги. А вы?..
Он едва успел метнуть в меня возмущенный взгляд, но я тут же добавил:
–…кем работаете?
Мужчина снова взял со стола мой паспорт, покрутил в руках, раскрыл на странице с фотографией. У меня появилась уверенность, что он и без повторного изучения помнит все записи в моём документе, до последней цифры. Просто обдумывает услышанное, тянет время. Но имя и должность упорно не говорит, а это может быть плохим знаком. Потому что, чем дальше, тем меньше он похож на полицейского.
Нет ни капли сомнения, что задержали меня настоящие полицейские. И опорный пункт тоже самый настоящий, прямо на выходе со станции. Я мимо него дважды в день прохожу, пять раз в неделю. Остановили, проверили документы и скрутили, наподдав чуток для профилактики, – это было настоящим, по всем правилам. А вот дальше…
Собеседник играл грамотно, красиво, профессионально. То давил криком, то угрожал тюрьмой, то уверял, что и так всё знает, но моё признание ещё пока может облегчить ситуацию… Но он с самого начала забыл напугать меня своей страшной должностью, типа старшего следователя по особо важным делам.
Потом, он ни разу не попытался завалить меня номерами статей из кодексов, которые я нарушил. А так бывает, когда должность у спрашивающего совсем не страшная, а статей закона он не помнит. Или не знает. Не знать статьи, которыми следователь должен по три раза оперировать каждый день, можно только в одном случае, если это вовсе не твои статьи, твой круг интересов совершенно в иной сфере.
Короче, через пятнадцать минут после знакомства я почти уверился, что это не полицейский. Билась эта уверенность только о навыки собеседника профессионально вытягивать информацию. Он явно был неплохим психологом и хорошо осведомленным… Кем?
– Своими действиями, – теперь его голос был ровный, спокойный, предназначенный для давления на людей, не поддающихся эмоциям, – вы сегодня способствовали побегу особо опасного преступника. Террориста.
Ох, даже так?
– Да-да, именно так!
Ну вот, даже не понадобилось произносить вопрос вслух. Пропустил я случайно удивление на своё лицо, выдал эмоцию.
– И ваш поступок может иметь очень тяжкие последствия для всего человечества.
Я облегчённо выдохнул, а он и эту эмоцию тоже считал. В усталых глазах мелькнуло раздражение. Да уж, зря ввернул про человечество. В беду для города я бы поверил, в угрозу стране – возможно. Но Оболтус как террорист международного масштаба?
– Вам стоило бы остановиться на версии про вора-карманника. Правда. Звучало бы правдоподобно. А будь Об… об этом речь, о терроризме, со мной тут беседовали бы по-другому и совершенно другие люди. Кстати, кто вы такой, вы опять не сказали.
– Вы сорвали задержание опасного преступника, – снова попытался он.
– Опасных преступников не задерживают в метро, силами одного опера. Да при куче посторонних, которых он элементарно мог подстрелить в случае чего!
Ух ты. А что в моих словах было такого удивительного, от чего он вопросительно вскинул брови? Не подавить ли мне немного в этом направлении?
– Представьте себе, что могло случиться, если бы этот ваш… преступник тоже был вооружен? Перестрелка в вагоне метро! Завтра… нет, уже сегодня все газеты трубили бы про такое ЧП.
Мужчина мрачно разглядывал столешницу, постукивая по её краю моим паспортом. Получается, он детально знал обо всём, что произошло в поезде между мной и Оболтусом, но не был поставлен в известность о действиях сотрудника полиции? Да как такое возможно?
– А этот человек, – наконец произнес мой собеседник, – Он что, действительно… был вооружен?
– Да откуда я знаю? Подошёл ко мне человек, попросил о помощи. Кто он такой, я даже спросить не успел. Ваш этот… сотрудник… Сперва вёл себя как киллер из дешёвого боевика, а потом и того лучше, начал орать и размахивать пистолетом.
– Понятно, – вздохнул мужчина. – И вы не можете сказать нам, куда потом делся ваш попутчик? Где его искать?
– Ну разумеется! Я даже имени его не знаю. Раз-другой видел в поезде, не более того. Возможно, он ездит по этой ветке регулярно. Попробуйте поискать утром на конечных станциях, в конце концов.
Стоп. А с чего бы это я им информацию выкладываю? На какую уловку я повёлся, что даже советы даю?
Собеседник подождал пару минут, но я с досады даже прикусил язык зубами. Не дождавшись продолжения, он снова вздохнул.
– Семёнов! Мы закончили!
В комнату заглянул один из сержантов, что выкручивал мне руки у эскалатора.
– Успешно, товарищ майор?
– Нормально, – не стал детализировать "майор". – Оформи ему, я не знаю, хулиганку или что у вас там. И отпусти.
"Я не знаю"? "Что у ВАС там"? Да какой из тебя майор?
– Уважаемые, вы ничего не путаете? Хулиганку? Мне? За то, что я предотвратил стрельбу в толпе и не сдал вашего беспредельщика особистам? Он нарушил половину закона "О полиции" разом. Хотя десятой, двенадцатой и пятнадцатой статьи достаточно, чтобы гнать его из органов с волчьим билетом!
Ноль реакции. Будь этот майор настоящим, моментально возник бы спор, потому что я перечислил статьи невпопад. Не заметить такой прокол мог только человек, вообще не имеющий отношения к полиции. А "майор" – не заметил. Поэтому я уже без всякой опаски продолжил спектакль. Поднял ладони и потряс наручниками:
– Я как минимум рассчитываю на справку! Для начальника, что меня привлекли для помощи следствию, а не как бандита. Ну и на ваши извинения, товарищ майор. Вы мне, кстати, так и не назвали свою фамилию и должность!
Сержант очень удивился такой отповеди и вопросительно посмотрел на "майора". Но тот только поморщился и отрицательно покачал головой.
– Ладно, отпусти его. Так. Я поеду, мне ещё перед директором отчитываться.
Перед директором? Хмм… Где это у нас командиров называют директорами? В ФСБ что ли?
Он шагнул за дверь, сразу же остановился, поднял к груди кулаки и зашипел злобно. В проёме я мельком заметил давешнего оперативника, тот поспешил убраться с дороги "майора", поэтому скрылся и у меня с обзора тоже. Дверь прикрыли, но я ещё различил в потоке неразборчивой ругани слова "оружие", "прилюдно" и почему-то "хартия". Наверное, имелось в виду что-то другое, а я не расслышал.
Потом прозвучали несколько слов невнятно, другим голосом. Эти попытки оправдаться были прерваны чем-то вроде "дурака кусок" и "в улитку превратит", затем всё стихло.
Сержант тем временем подошёл к столу и положил руку на резиновую дубинку.
– Ну что, пошли? Выпишу тебе…
Я напрягся.
– …справку для начальника, – закончил шутник-самоучка и звякнул ключами от наручников.
* * *
Такой день не мог закончиться хорошо. Любой другой, но не этот. Я бы очень удивился, узнав, что за время моего отсутствия в офисе не случилась ещё парочка каких-нибудь гадостей.