Евгений Лукин – Зона Справедливости (страница 13)

– А почему я?

– Ну… во-первых, видели вы их… Потом, на вас же вон на самого недавно напали… в это же время…

– Откуда вы знаете? – вскинулся Алексей, как-то сразу не подумав о том, что уголовными делами района занимаются всего несколько сотрудников и секретов друг от друга, как правило, не держат.

– Да знаем… – уклончиво отозвался ночной гость. – Вы бы оделись…

С остервенением облачась, Алексей натянул шапчонку, сунул ключи в карман куртки и последовал за сотрудником. Жизнь его определённо меняла жанр. В который раз. До тридцати пяти – шёл серенький соцреализм, потом несколько лет разнузданной фантастики, а теперь вот чистый уголовный роман… Надо же, ещё и в понятые угодил… Значит, стряслось что-то.

– А что случилось? – спросил Колодников в широкую плотную спину сотрудника милиции.

– Да происшествие… – нехотя отозвался тот.

Спасибо, объяснил… Сразу всё стало понятно. С кем же происшествие-то? С самим… этим, как его?.. Скуржавым? Так его, кажется, Димка назвал?.. Или ещё какого-нибудь другого прохожего в арку затащили?.. Вспомнилась, кстати, и рюмка, истово опрокинутая за упокой души усопшего Полтины, и стало Алексею нехорошо. Говорить об этом ментам или не говорить?..

Они выбрались во двор и двинулись к месту неведомого пока происшествия. Под ногами ничего не хрустело и не хлюпало, март был на излёте, влагу подобрало, весенние дожди только подкрадывались к городу. Так что приглушённые голоса Алексей различил ещё издали, причём бормотали они что-то страшное.

– Кровищи-то, кровищи… – озабоченно приговаривал кто-то, вроде бы даже и не совсем трезвый. Потом вдруг спросил жалобно: – Ну вы точно сами справитесь?..

– Да справимся, Сергей Прокофьич, справимся… – ворчливо отвечали ему. – Возвращайтесь и празднуйте дальше…

Сердце у Колодникова от этих жутких слов оборвалось. А тут ещё что-то подвернулось под ноги и с грохотом отлетело, крутясь, по асфальту. Пустая бутылка. Та самая…

Алексей уже был готов ко всему – к самому худшему. И всё же, когда в ноздри ударило запахом мясного ряда, когда луч карманного фонарика вынул из темноты нечто раскромсанное до такой степени, что Колодников даже не смог сразу опознать в этом человеческое тело…

Алексей попятился, глыкнул утробно, потом схватился обеими руками за горло, словно собираясь сам себя придушить, и наконец метнулся, спотыкаясь, к стойке для выколачивания ковров, где его и вывернуло несколько раз жесточайшим образом.

– Слаб народ… – с неудовольствием наблюдая за ним, молвил милиционер, пригласивший Колодникова в понятые.

– Па! Ну ты чего, па?..

Алексей вырвался из кошмара и, широко раскрыв глаза, уставился на сына. Возникшая на мгновение надежда, что визит мента в штатском и весь последующий ужас сегодняшней ночи тоже привиделись ему в дурном сне, исчезла бесследно при одном только взгляде на оплывшую и залатанную пластырем Димкину физиономию… Хотя, конечно, кровавая расправа в переулке и мордобой на проспекте по идее никак друг с другом связаны не были – разве что совпали по времени…

– Я что… кричал?..

– Угу…

– А который час?

– Двенадцать скоро…

Алексей приподнялся на смятой подушке и со стоном взялся за правый висок. Голова разламывалась. Нашарил на полке анальгин, морщась, вылущил из фольги таблетку, разжевал…

– А мама где?..

Димка повёл плечом.

– Собрание у них…

– У кого?

– У жильцов. Насчёт вчерашнего митингуют… Додумались: хотят весь дом на охрану поставить… Может, воды принести – запить?..

– Да нет… – собравшись с силами, сказал Алексей. – Сейчас встану…

– Я там чай заварил… – сообщил Димка. – Ты как?

Сынуля был необычно предупредителен. То ли родитель и впрямь встревожил его своим криком, то ли Димке просто не терпелось разузнать поподробнее о том, что случилось в арке…

– Сосиски ещё есть…

Колодников содрогнулся. К горлу снова подступил ком жёлчи но, слава богу, поколебавшись, укатился по пищеводу обратно в желудок…

– Нет, спасибо, – сипло ответил Алексей. – Я так, глядишь, скоро вегетарианцем стану…

Впервые за долгое время чай они пили на кухне вместе.

– Ну ладно… – с надрывом говорил Колодников. – Сволочи они, рэкетиры, убийцы… Но я же их только что перед этим живыми видел! Только что, понимаешь?..

– Ты с ними, в натуре, вмазал?

– В том-то и дело!..

– А ментам сказал?

– Нет…

– Ну и правильно…

Ссутулившись над стаканом, Алексей с остановившимся взглядом размешивал и размешивал ложечкой чай, хотя сахар давным-давно уже растворился.

– Бойня… – сдавленно сказал он. – Самая настоящая бойня… Хуже, чем в Чикаго, наверное… Там гангстеры хотя бы просто из автоматов друг друга дырявили! А тут… Ножевые ранения, пулевые… Под одним, должно быть, гранату взорвали – в клочья разнесло, по всей арке… Какая-то извращённая жестокость, понимаешь? Нечеловеческая…

– Гранату?.. – недоверчиво переспросил Димка. – Да ну, не может быть!..

– Может… – Дрогнувшей рукой Алексей отложил чайную ложку, поднёс стакан к губам, но так и не отхлебнул – расплескав, поставил на стол. Во рту сладковато горчило от анальгина, тупо бьющая в затылок боль шла на убыль, и всё же каждое слово ещё давалось Колодникову с трудом.

– Ты прикинь, как должно было грохнуть, – озадаченно сказал Димка. – Это ж не петарда. Граната… Слушай, а тебя-то чего в понятые загребли? Третий подъезд, второй этаж… Там же рядом народу полно!..

Алексей невесело усмехнулся – одним ртом, чтобы резким движением не растревожить ноющую голову.

– Так умные же все! – бросил он с досадой. – Никто даже дверь не отворил… Два дурака нашлось на весь двор: я да ещё один из первого подъезда… Тоже недавно въехал…

– А он слышал?

– Взрыв? Нет, не слышал… Спал, говорит. Да врёт, наверное!.. Ну как это может быть? Внизу в двух шагах палят вовсю, гранату подорвали – не проснулся! А на звонок открыл…

– А может, и не врёт…

Что-то в Димкином голосе показалось Колодникову странным. Он всмотрелся повнимательней в распухшую физиономию сына, и тот смущённо отвёл глаза. Нет, в прошлый раз Димка, помнится, вёл себя куда естественней. Рычал, злобствовал, грозил расправиться с обидчиками… Теперь же он был какой-то пришибленный, утративший обычную свою самоуверенность. Может быть, даже слегка испуганный…

Кстати, такое впечатление, что нынешней ночью Димку в арке подстерегли уже не любители, но профессионалы высокого класса. Ударов было нанесено – всего ничего, зато каждый из них мог послужить причиной серьёзного увечья. Сам Колодников от одного такого удара улетел бы в нокаут… Ох, отчаянные, должно быть, ребята! Тут в двух шагах Скуржавый Полтину поминает, а им – ноль внимания. Напали, отлупили чуть ли не на виду…

– А менты что говорят? – спросил Димка, медленно облизнув губы и по-прежнему не поднимая глаз.

– Да у них, как я понял, тоже крыши поехали… – нехотя отозвался Колодников. – Ну что взрыва никто не слышал – ладно… Осколков не нашли! Понимаешь? Ни гильз, ни осколков – ничего! А самое главное: у одного из этих… ну, из тех, что поминали… голова отрезана! Напрочь!.. При мне с асфальта подбирали… А волосы короткие, не ухватишь… Ногой в пакет закатили… Представляешь? Ногой… – Алексей выпрямился и несколько секунд тупо смотрел в никуда, борясь с бунтующим пищеводом. Потом тошнота отступила, но хуже всякой тошноты было сознание невозможности, невероятности того, что случилось ночью…

– Ведь что получается… – решившись, медленно проговорил Алексей. – Всех насмерть, а один ещё какое-то время жил… Бился, катался… Ну, видно было, как он там корчился… И зацепил бутылку – уже в агонии…

– И… чего? – тоже понизив голос, спросил Димка.

Колодников встал и подошёл к кухонному окну. Продравший его озноб был настолько силён, что начался даже не со спины, а с затылка. Алексей взялся за голову, вонзив ногти в кожу.

– А того… – проговорил он сквозь зубы. – Бутылка-то при мне из арки выкатилась… При мне, понимаешь?.. Я уже к парадному к своему подходил – и вдруг слышу: вроде захрипел кто-то… А потом бутылка…

Он обернулся. Не залепленный пластырем глаз Димки смотрел на него чуть ли не с ужасом.

– То есть выпил я с ними… – малость переведя дыхание, продолжал с содроганием Колодников. – Дошёл до угла, свернул… И в этот самый миг, получается, всё и началось!.. А задержись я на минуту…

Алексей запнулся, испытав то странное ощущение, когда, закурив, бросаешь горелую спичку в угол, а она застывает в воздухе, не долетев до стены, и отказываешься верить глазам. Так не бывает! И лишь потом с облегчением замечаешь, что спичка попала в паутину…

Так не бывает! Не было ни грохота взрыва, ни автоматных очередей, ни криков, ни шума схватки… Был только гулкий двор, траурные тихие вздохи плеера, желтизна свечей… Он прошёл мимо и даже не повернул головы. А в это время в арке, получается, в живых оставался всего один человек – тот, что зацепил потом в агонии бутылку…

– Ментам… – просипел Димка. – Ментам ты об этом сказал?..

– Нет, – бросил Алексей.

Широкие плечи сына расслабились.