Евгений Лукин – Торнадо (страница 2)
— Так что будет-то? — буркнул Портнягин.
— А что в Америке после торнадо бывает? Видел, чать…
— Н-ну… да…
— Вот то же самое, прикинь, только в астрале…
Вспомнились жуткие кадры: снесённые до фундаментов города, сплошные груды обломков. Портнягин попытался представить, во что обратятся тонкие миры, случись там нечто подобное, — и пробрал его озноб.
— Погоди-ка! — спохватился он. — Вы ж нас с Игнашкой в подъезд выставили! То есть нам это знать не положено?
— Не положено.
— А чего ж ты тогда?
— Всё равно ведь не отвяжешься… — махнул рукой колдун.
И разлил по второй.
— Мне — хватит, — решительно сказал подколдовок, отодвинув свою стопку. — Давай лучше про смерч.
Опрокинул Ефрем вторую и, веселея на глазах, продолжил:
— Делать им нечего! Чего тут обсуждать? Это ж стихийное бедствие — обсуждай, не обсуждай…
— Н-ну… может, как-нибудь с курса его сбить… торнадо…
— Ага! Собьёшь его… Цунами ещё в Индонезии с курса сбей…
— Ефрем! — не выдержал Глеб. — Ну что ты опять мозги пудришь! Ты попросту скажи: мне, например, чего ждать?
— Тебе?.. — Призадумался колдун, хмыкнул. — Да ничего хорошего. Ты пойми, с годами астрал устаканивается, отстаивается, в порядок приходит… И колдуны этот порядок знают. Потому они и колдуны. А прочие в кудесничество носа не суют. А тут смерч! Так всё взбаламутит, что учись колдовать по-новой. И вся твоя учёба — псу под хвост. Любой себя чародеем возомнит… А возомнил — значит, считай, стал!
Глеб сидел неподвижно. Осознавал грядущую катастрофу.
А Ефрем вдруг нахмурился, посопел.
— Слышь! — сказал он, извлекая из кармана потрёпанного халатишки тот самый сотик. — На, забери… И больше так не делай…
Портнягин, конечно, был потрясён грозными новостями, и всё же при виде улики смутился. Одно из двух: либо прикормленный барабашка Шутик не сумел скользнуть под койку незаметно, либо сам отдал добычу Ефрему, двурушник четверорукий.
Замедленным шагом выйдя на площадь имени Жертв инквизиции и постояв в раздумье перед памятником известной колдунье Жанне д’Арк, Глеб направился к стеклянному кубику кафе. Народу там было немного. Устроился за угловым столиком, заказал по привычке «кровавую Мэри».
Было о чём поразмыслить. Если Ефрем не врал, несколько месяцев можно смело вычеркивать из жизни… Впрочем, с этим торопиться не стоит. За прошедшее время Портнягин научился главному — грызть гранит науки. Хотя бы и колдовской.
Пусть даже астральный катаклизм уравняет всех со всеми, у Глеба имеется фора. В конце концов довелось ему и не такую конкуренцию пережить — полтора года отбыл в местах не столь отдалённых. Теперь его так просто с ног не сшибёшь.
— Вот ты где! — послышался рядом знакомый голос, и возле столика возник всё тот же Игнат Фастунов.
— Ну ты что ж творишь? — с укоризной проговорил он.
— А что я творю?
— Зачем Ефрема Поликарповича напоил?
— Можно подумать, я в него насильно вливал!
— Насильно, не насильно… — Игнат сходил к стойке, где тоже взял себе «кровавую Мэри». Подсел, уставился в стопку и усилием воли взболтнул двухслойный коктейль. — Про торнадо знаешь уже?
— Знаю.
— Запись прослушал?
— Да нет. Ефрем рассказал…
— Значит, так… — таинственно понизив голос, начал юный чернокнижник. — Как Поликарпыч в себя придёт, пусть пишет заявление. И ты тоже пиши…
— Какое ещё заявление?
— На вступление в Лигу Колдунов.
— А по-человечески объяснить?
— Сейчас… — пообещал Игнат. Сосредоточился и приступил: — Старшие наши товарищи ещё одну сходку учинили — уже без Поликарпыча… твоими стараниями. Решили учредить Лигу…
— Зачем?
— А ты сам прикинь! Остановить торнадо мы не можем. То ли накроет он нас, то ли нет, а подстраховаться надо… А у Платона в Думе друганов полно! Уже сейчас готовят законопроект: колдовать только по лицензии. Понял, в чём суть? Прошёл торнадо, в астрале чехарда, каждый кролик — агроном…
— Кролик? — не понял Портнягин.
— Ну, в смысле — каждый лох ломанулся в чародейство…
— И попал под штрафы?
— Да умница! — восхитился Игнат. — Короче, приводи Поликарпыча в чувство — и пишите, пишите, пишите…
— А не пошлёт меня Ефрем куда подальше? — усомнился Глеб. — Он ведь администрацию терпеть не может…
— Ну ты уж постарайся… убеди как-нибудь…
Старый колдун Ефрем Нехорошев был и впрямь крепко озадачен.
— На кой нам это надо? — с искренним недоумением спросил он.
— Тебе что, подписать трудно?
— Подписать не трудно. Но ты объясни, на кой!
Пришлось объяснить.
Маститый чародей сначала не поверил услышанному, потом уставил на питомца жёлтые охальные глазёнки — и вдруг захихикал. А там и вовсе расхохотался. До слёз, до изнеможения.
— Ну ладно, с тобой всё ясно… — пристанывал он, отмахиваясь от ученика морщинистой изжелта-розовой лапкой. — Но Платошка-то, Платошка… Умный же вроде мужик!..
Портнягин стоял перед ним с черновиком заявления, не в силах уразуметь, что могло до такой степени рассмешить наставника.
Наконец силы старикана иссякли. Умолк, перевёл дух.
— Гермес чему учил? — с ехидцей спросил он. — Что наверху — то и внизу. А вы, значит, голуби решили, будто один только астрал взбаламутится? Нет, мил человек! Сперва астрал, потом ментал… Вся наша жизнь-жестянка вразнос пойдёт! Дума… Какая Дума? Там от Думы и таблички не останется… В первый раз, что ли?
— А что, и раньше такое было?
— А как же! Возьми хоть прошлый век. В 1905-м смерч по Москве прошёл… в 1917-м — по Питеру… двойной… В 1991-м ещё один… смерчишко… Ладно. Давай своё заявление, подпишу для смеху…