Евгений Лобачев – Ведьмоспас (страница 20)

– А что, ты думаешь, она делала с сундуком, пока Гиллигилл ходил в магазин? Наверняка пыталась подобрать активатор.

– Зачем ей нужен был активатор, если она собиралась отдать воплощатель?

– Если бы подобрала, никаким похитителям воплощатель бы не достался. По-моему яснее ясного. - Для пущей убедительности Олло тряхнул косичками.

– Но тогда Мишу убили бы! - воскликнул Геремор.

– Но Мишу даже не похитили! - парировал Олло. - Скажи, Гиллигилл.

В ответ орк пробурчал что-то невразумительное. От всех этих разговоров у него кругом шла голова, а ночной мрак навевал мысли о мягкой постели. Орк потерял нить беседы и только поворачивал голову от одного темного силуэта к другому.

– И все же я думаю, Миша тут ни при чем, - сказал Геремор. - Но к воплощателю его лучше не подпускать. Так, на всякий случай.

Олло кивнул.

– И еще, - сказал он, - надо положить утюг обратно, и снова все упаковать, чтоб не открыть было.

– Зачем утюг-то?

– А затем, что если кто-нибудь на наш воплощатель позарится, то чтобы унести далеко не смог.

– Соображаешь! - Геремор уважительно посмотрел на темный силуэт приятеля.

– А то! Тащи сюда сундук, пока снова не потеряли.

Громкий вопль Геремора возвестил о том, что драгоценная ноша никуда не пропала. Отчаянно хромая, эльф выдрался из кустов. Он нес утюг, вцепившись в ручку с такой силой, будто она была гадиной, которую он собирался удавить.

Неудавшийся активатор положили в воплощатель и захлопнули тяжелую крышку. Сверху все обернули остатками бумаги, обмотали веревкой. Сверток вручили Гиллигиллу, который готов был нести хоть слона - лишь бы поскорее тронуться в путь.

Домик оказался в ста шагах. Неказистая избушка встретила странников застоявшимся табачным смрадом и кромешной тьмой.

– Это самая вонючая и темная дыра из всех, какие я видел! - разъярился Геремор.

– Сейчас… - пробормотал Олло. Он достал из кармана Магический Боекомплект. Щелкнув, откинулась крышка, и Олло стал похож на водяного тролля с синюшным лицом.

– Гар-гиррэ!

Из недр боекомплекта с треском поднялся к потолку желтый светящийся шар размером с куриное яйцо. Стало светло как днем.

Внутри избушка оказалась довольно просторной. Посередине стоял ободранный стол и несколько стульев. Вдоль стен - четыре железные кровати с драными матрасами. В углу помещались шкаф и рукомойник.

– Хиленько, но жить можно, - констатировал Гиллигилл. - Что с воплощателем делать будем?

– Спрятать надо, - Геремор огляделся.

– Куда ж ты эту бандуру спрячешь? Под стол?

– Ну, не знаю, - Геремор развел руками. - Или под кровать, например. Или в шкаф…

Гиллигилл фыркнул.

– Эльфы… А еще считаете себя хитроумнейшим народом.

– Поди ж ты, - удивился Геремор. - Никак, у нашего ценителя мушатины появился план.

– Заткнись! - рявкнул орк и, повернувшись к Олло, спросил: - Твоя магическая коробка ямы рыть умеет?

Геремор щелкнул пальцами.

– Точно! Под землю! Олло, ты прячь воплощатель, а я позабочусь, чтоб нас утром не потревожили. Страсть как хочется выспаться.

Глава 14

Ночь отняла много сил. Пришлось отдуваться перед начальством за разгром в здании поста.

Камера наружного наблюдения зафиксировала влетающий в окно белый "Жигуль" с гос. номером таким-то, но самого автомобиля внутри не оказалось. С Миши, как с единственного свидетеля, потребовали объяснений, но не добились ничего путного. Молодой человек твердил, что все произошло слишком быстро, и описывал случившееся одной единственной фразой:

– Дзынь, хрясь - и я в отключке.

О разговоре с длинноухими парнями и невероятном превращении "Жигуля" благоразумно умолчал.

Ответа на вопрос: "Какого хрена по служебному помещению бегает поросенок?" следователи тоже не дождались. Кто-то предложил изжарить бесхозную скотинку, но Миша сказал, что видел этого порося у какой-то бабки в соседней деревне.

Потом Миша долго тыкал поросенка в бока, приговаривая: "Но как? Как?!", а после отправил с нарочным в деревню.

Разбирательство закончилось глубоко за полночь. Едва от него отстали, Миша схватил телефон и набрал Наташин номер.

– Натаха, да подойди же ты к телефону. Возьми трубку, - шептал молодой человек. Но к телефону никто не подошел. То, что рассказали вчерашние чудики, все больше походило на правду.

Весь остаток ночи Миша не сомкнул глаз, а едва рассвело, бросился к лесной избушке. Лес просыпался. Мелкие птахи горланили во всю силу крошечных легких, отыгрываясь на совах, которые всю ночь мешали им спать своими гастрономическими притязаниями. Тысячи разнокалиберных лягушек шуршали в траве, отлавливая комаров.

Избушка сонно щурилась пыльными окнами под лучами солнца. Охотничий сезон уж несколько недель как закончился, и можно было всласть отдохнуть.

Миша решительным шагом пересек небольшую полянку и взбежал на крыльцо. Солнце, пробивавшееся сквозь дощатый навес, выкрасило джинсы, светлую рубашку и белобрысый "бобрик" в черно-белую зебровую полоску.

– Эй, хозяева! - крикнул милиционер, дергая ржавую дверную ручку. К его неудовольствию дверь не подалась.

– Есть кто живой? - вопросил Миша и дернул сильней.

В ответ не донеслось ни звука. Дом был глух как могила. Даже разболтанная ручка, еле державшаяся на двух гвоздях, не издавала привычного лязга.

– Народ! Повымерли что ли?!

Миша ударил в дверь кулаком и в ужасе отдернул руку - кулак вошел в соприкосновение с почерневшими от старости досками совершенно беззвучно.

– Что за черт…

Отступив на шаг, молодой человек с размаху врезал по двери ногой. Ни звука. Избушка "глотала" шумы, будто была сделана из ваты.

Миша спрыгнул с крыльца, отошел на край поляны. Домик выглядел как прежде. Молодой человек обошел избушку кругом. Поросшие мхом бревенчатые стены ничуть не изменились с тех пор, как он был здесь в последний раз. Старое доброе прибежище для охотников - что с ним может случиться?

Подойдя к окну, Миша прижался к стеклу, закрывшись ладонями от солнца. В единственной комнате, несмотря на солнечное утро, царил полумрак. На расставленных вдоль стен кроватях едва угадывались силуэты вчерашних знакомцев.

– Дрыхнут! - констатировал молодой человек. - Спасать уже никого не хотят. Что ж, никуда не слиняли - и то хорошо.

Оконная рама оказалась заперта. Миша постучал костяшками пальцев по стеклу, слабо надеясь, что хотя бы здесь ждет удача. Не вышло. Пыльное стекло не отозвалось ни единым звуком.

– Ну, знаете! - прорычал милиционер, сжимая кулаки.

Он нырнул в кусты, и вернулся, взвешивая на ладони увесистый булыжник.

– Воздух!

Камень утробно вжикнул, ударился в стекло - и отлетел без единого звука. Стекло не дрогнуло. С него даже пыль не осыпалась.

Миша заскрежетал зубами. От бессилья и злости хотелось выть.

И тут взгляд милиционера упал на распахнутое настежь чердачное окно.

– Ох я до вас доберусь! - прорычал Миша.

Взобраться на крышу не составило труда - ветхая приставная лестница лежала тут же, у стены. Осторожно ступая по старому шиферу, Миша подобрался к окну и нырнул внутрь.

В нос ударил едкий запах пыли.

– Апчхи! - громко чихнул милиционер.

– Будь здоров, - прогудело из темноты.