Евгений Лисицин – Ружемант (страница 24)

Бейка успешно стирала грань между шуткой и сарказмом. Я же понял, что мне лучше не пытаться провернуть те же словесные фокусы, как с теми тремя дурындами. Она выйдет из этой схватки победительницей.

— Новости поют дифирамбы твоей смелости. Не знаю, каким чудом у местных журналюг хватило наглости явиться ко мне в часть, а не дождаться тебя у автобусной остановки.

— Так, значит, Белку сейчас…

Бейка махнула рукой.

— Пропустят. Каждая собака знает о девочках из части, а вот парень в моем личном шалмане для них как красная тряпка для быка. Никогда не видели, никогда не слышали. А тут ты выдал у всех на глазах… Что это была за способность?

— М-меткий выстрел?

— Хорошая шутка, Потапов. С таким успехом можно убивать ракетами мух и звать их высокоточными. Ладно, успокойся. Я в курсе, что ты и сам не знаешь, как творишь свои чудеса. Выходишь за рамки, установленные уровнем — это хорошо.

Я посмотрел на командующую сквозь призму ИИ, в надежде увидеть ее уровень. Тщетно. Бейка погрозила мне пальчиком.

— Это слишком секретная для тебя информация, рядовой. Сделай так еще раз — и я решу, что ты вражеский шпион. Знаешь, что мы делаем с вражескими шпионами?

Я понятия не имел.

— Хорошо, рядовой. Иди за мной. Не хочу, чтобы мою личную игрушку рассматривали чужие глаза.

— Мне что же теперь, никогда из части не выбираться?

— Почему же? Скоро случится что-нибудь еще, и ты станешь вчерашним днем. Не переживай так сильно, к следующему выходному они даже не вспомнят, что искали тебя.

— И часто здесь… происходит? — сглотнул, представив, как живется несчастным жителям. Бейка пожала плечами.

— Не очень. Думаешь, мы единственная заслонная часть? Их много и повсюду: туда сгоняют сброд вроде тебя. Хоть на что-то вы годитесь.

— Ну спасибо, — недобро отозвался. Считать себя сбродом не хотелось. — Я все еще не понимаю, почему никто не накрыл тот самый лагерь в лесочке, на который вы мне показывали, артиллерийским залпом.

— А ты до этого момента казался мне умнее, Потапов. Неужели мог так близко принять к сердцу простую шутку?

— Не самые добрые у вас шуточки.

Командующая развела руками: мол, какие есть, других не жди.

— Скажи мне, Потапов, как ты относишься к тому, чтобы испробовать свои силы в прямом бою?

— Вы хотите отправить меня на фронт?

Признаваться в этом не хотелось, но сердце на мгновение дрогнуло.

— Бог меня избавь от таких глупостей. Мои игрушки остаются моими игрушками. Многие считают меня жадиной, но я никогда не делюсь.

— Тогда что это должно значить?

— Хочу устроить рейд на территорию противника. Пощупать, провести разведку. В последнее время разведчики стали филонить: информация приходит устаревшей. Иногда я провожу рейды самолично, с небольшим отрядом.

— Вы просите об этом человека, которого меньше недели как забрали с гражданки.

— Я прошу об этом человека, что уничтожил «Дракона» так, что тот теперь больше похож на ящерицу. А еще этот выскочка из столицы размазал порождение оружейной чумы. Как думаешь, у меня достаточно причин приказывать подобное?

— Вполне, — мрачно отозвался.

Она только что четко дала понять, что если я не дам согласия, то она мне попросту прикажет. Почему же тогда не сделала этого сразу?

Мы пробирались какими-то кустами, давно не хоженными тропами. У ручья Бейка скинула обувь, завязала шнурки, закинула себе на шею. Бросила на меня изучающий взгляд.

— Ты знаешь поговорку, Потапов? Что офицер перед рядовым не должен замочить ног.

Я не знал. Впервые о такой слышал, но сразу же понял, чего она от меня ждет.

— Здесь можно обойти по краю.

— Скука. Оставь скуку смертную для Белки, ты не похож на человека, который побежит проверять устав на каждое действие.

Не дожидаясь, она прыгнула на меня, я машинально поймал ее на руки.

— Вперед, рядовой! В бой! Нас ждет ужин в казарменной столовой! На нашем пути галька, холодная вода, промокшие носки!

Я зашагал. Весила она прилично, а на первый взгляд и не скажешь. Главное, не сказать этого вслух.

— О Белке, — спросил я. — Почему вы зовете ее так? Почему заставляете некоторых носить вместо имен клички?

— Разве для такого мне нужны оправдания, Потапов? Пусть это останется моим маленьким секретом!

На середине пути она вдруг соскочила с моих рук. С залихватским уханьем обдала меня фонтаном воды, заставила закрыться руками. Звонко, красиво рассмеялась.

Где-то внутри сумасбродной командующей жила маленькая, не наигравшаяся, сумасбродная девочка. И сейчас она позволила мне увидеть себя такой, какая она есть на самом деле.

Вода замочила края юбки. Бейка нагнулась, выжимая подол, я не сводил с нее взгляда. В закатных лучах спешащего за горизонт солнца она была женственна, как никто другой. Если бы только еще не эти ее стальные перчатки с выдвигающимися когтями…

— Чего застыл, рядовой? На мне узоров нет, цветы не растут. Идешь?

Раскачивая бедрами, она раскинула руки, словно желая поймать идущий ей навстречу ветер.

Мы дошли через полчаса, промокшие до нитки.

Толпа журналистов, жаждущих моей крови и признаний, штурмовали ворота не хуже вражеских дронов.

Девчата-часовые достойно держали отпор, заслоном встав на мою защиту. Мне сразу стало не по себе, какой им приходилось сдерживать натиск.

— Я знаю несколько окольных путей в часть. Через лабиринтную бункерную сеть под землей. Идешь, Потапов?

Я шел, вот только уже не с ней. Прямым шагом направился к акулам пера. Бейка глянула мне вслед, но останавливать не стала.

Словно говоря, что это теперь мой и только мой выбор.

Два фургона, один мини-автобус, три десятка человек. Жадные, готовые спорить, плеваться слюной животные. Я знал все их вопросы наперед. Можно быть героем до посинения, но им сегодня и сейчас нужна сенсация. Первым, что они у меня спросят, будет: «А не была ли ваша стрельба опасна для посетителей торгового комплекса?»

Заметили, всполошились, словно стая ночных тараканов. Бросились ко мне. Спросили, как и думал, только под другим соусом.

— А как вы думаете…

— Головой. Следующий вопрос.

Журналистка, получившая честь спросить первой, опешила. Ее собрат решил мне отомстить.

— Вы Потапов? Рядовой Потапов? Скажите, как вам служится среди…

— Откройте воинский устав Российской Империи. Там описано, как служит каждый из нас.

— А вы можете как-то прокомментировать случившееся сегодня… — Молодец поперек себя шире закрыл собой дорогу. Улыбчив, как черт, тычет микрофоном прямо в лицо. Позади него маячит оператор с камерой. На таких бы плечах да гранатомет держать…

— Могу. Запишите, что в погоне за моими словами журналист преградил мне путь к служению родине.

Они упражнялись в злословии и неудобстве вопросов. Им жаждалось видеть, когда я запнусь, растеряюсь, и тогда стаей стервятников они растащат мою речь на цитаты. И будут рвать их из контекста, выдумывая новые смыслы. Сегодня у них не получалось.

Девчонки-часовые, получив минуту отдыха, умиротворенно выдохнули. В их глазах я в очередной раз умудрился стать всеобщим, готовым прийти даже в такой ситуации на помощь героем. Смотрели с благодарностью.

Всегда пожалуйста.

— Правду говорят, что вы ружемант?

— Я солдат своей страны. Разве остальное важно?

Отвечать им было нечем.