Евгений Лисицин – Имя нам Легион. Том 32 (страница 6)
Джейдан ворвался в свой кабинет так же, как до этого в комнату сосуда и кухню. И в таком же паскудном настроении.
Он взмахнул рукой, активируя виртуальный экран и быстро нашёл файл на новую рабыню.
Ничего подозрительного. Ничего странного.
Если участие Охотников в создании сосудаДжей мог допустить, то здесь… Такое чувство, что его зверь просто сошёл с ума. Что полетели к чёрту все его природные инстинкты. Как у обезьян бывает гормональный сбой, что весь организм летит к чертям, так и у него, видимо, что-то такое.
Потомство ему нужнее, чем он думал.
Зря он так долго не соглашался на сосуд.
Царь двуликих всё выключил и отправился исполнять свой долг.
Впервые в жизни у него не встал.
Он стоял рядом с постелью усовершенствованной обезьяны и понимал, что совершенно не хочет её. Совершенно.
Она для него просто пустышка. Пустое место. Ничто.
А перед глазами то и дело всплывал зелёный потухший упрямый дерзкий омут. И чёрт его знает, как такое возможно. Всё это…
Мега почуял Её приближение гораздо раньше, чем она осторожно отворила дверь и так же осторожно её за собою прикрыла. Явно, чтобы не разбудить сосуд.
Она не знала, что та не спит. Лишь притворяется. Ожидая каких-то действий от правителя мира, слегка подрагивая от страха и предвкушения. Он даже учуял её раздражение, когда в комнате появилась отработанная.
— Пошла вон! — всё же решила «проснуться» искусственная принцесса.
Рабыня рабыни (как бы смешно это ни звучало, — усмехнулся про себя Джей) потрясённо замерла, вглядываясь в темноту. Её зрение адаптировалась очень медленно, а у него появилась возможность внимательно её рассмотреть: русые тоненькие скудные волосики, собранные в несуразный пучок на затылке, чёрные круги под глазами, бледного болезненного оттенка кожа, под балахоном наверняка одни кости, грудь почти не выпирает…
— Мой повелитель, — совсем другим тоном едва не простонала «принцесса», вставая на постели на колени и потянув руки к его бёдрам.
Лев из глубин его естества угрожающе рыкнул. Царь двуликих, испытав привычное отвращение к обезьяне, раздражённо оттолкнул её и направился к выходу.
Отработанная поспешила убраться с его пути и налетела на кресло. Лев снова зарычал. Но совсем по другому поводу. Ему не понравилось, что Пара невнимательна и могла покалечиться.
Джейдан поспешил убраться сам.
«Пара?!», — не поверил он собственным мыслям.
— Твою мать!
Глава 5. Всё ещё царь? Или уже одичавший?
Ни прислуга, ни рабы дворца не любили Иштар. Любая служанка была на ранг выше её самой, но носительница великих генов вела себя, словно госпожа, глядя на обслугу и рабов свысока и пытаясь приказывать.
Никто её не слушал, кроме личной рабыни, отработанной. И это тоже злило Иштар. Она заслуживала всего самого лучшего, она была уникальна, неповторима, совершенна, её выбрал сам правитель мира!
Иштар бросила злой взгляд на перешёптывающихся и хихикающих служанок, которые бросали на неё насмешливые взгляды, когда она проходила мимо.
— Уймитесь, неугомонные, — высокомерно произнесла Иштар. — Зависть сожрёт вас однажды изнутри.
— О, да, есть чему завидовать, — насмешливо отозвалась одна из служанок. — Правда, Клэр?
— Да упаси меня бог! — воскликнула вторая. — Быть настолько омерзительной сукой и бревном в постели, что повелитель тебе полудохлое привидение предпочёл?
— Ты хоть сама слышишь, что несёшь, убогая?! — зло выплюнула Иштар. — Тебе уже привидения мерещатся.
— А как ещё назвать твою отработанную? — произнесла первая. — Повелитель даже Херону запретил её трогать, а затем на кухне обжимался…
— Ложь!
— Ха! — возмутилась Клэр, и обе служанки отвернулись от носительницы великих генов, словно потеряли интерес и к разговору, и к самой Иштар.
Избранная подарить повелителю мира наследника яростно сжала кулаки и направилась на кухню.
Она ни на секунду не поверила, что подобный абсурд мог произойти, но если мерзкие сплетни исходят от змеи, которую она пригрела на груди — это необходимо было пресечь на корню.
Ктара засмотрелась на кнут, висевший на стене. Во всех рабочих помещениях висел подобный атрибут устрашения. Его применяли к особо ленивым, дерзким, неповоротливым, неуклюжим, или если у господина просто было дурное настроение. Она не раз испытала его жалящую беспощадность на собственной коже.
— Конечно, не спеши, мы и сами справимся, — зло бросила Талия, заметив, что отработанная застыла.
Сейчас на кухне были лишь рабы, прибирая кухню, перемывая посуду и сортируя объедки, которые шли в храмы для попрошаек.
Повелитель мира активно поддерживал религии примитивных, прекрасно осознавая, что с их помощью намного проще контролировать толпу.
Верующие примут ВСЁ, что будет проповедовать священнослужитель. Суть и Смысл Веры заключается в отсутствии сомнений. Религии — гениальное изобретение человечества. Это не мог отрицать даже последний из Аргайлов, пророк и наместник Бога на земле для всех истинно верующих, коим он стал, когда поработил человечество.
Дверь в кухню порывисто распахнулась, явив рабам явно разъярённую генетически усовершенствованную представительницу их сословия.
— Это правда? — возмущённо спросила она у отработанной.
— Что? — обеспокоенно уточнила Ктара.
— Повелитель «обжимался» с тобой на кухне?
Ктара растерялась. Её глаза испуганно забегали по присутствующим. Она не знала, что ответить. За ночь она совершенно убедила себя в том, что ей всё привиделось. А если нет, кто мог их заметить? И, тем более, доложить Иштар?
— Ах ты, дрянь! — взбесилась носительница великих генов, сорвала со стены кнут и пошла на отработанную.
Ктара присела, сгруппировалась, опуская голову к коленям и максимально защищая её руками. Кнут обжёг кожу, рассекая и её, и одежду, раз, второй, третий… Преимущественно неистово хлеща по спине, но задевая и другие части тела. Отработанная плотнее сжала кулаки и пожалела, что не додумалась схватить что-нибудь со стола, что можно было бы зажать в зубах. Теперь ей оставалось лишь выдержать, пока гнев госпожи не иссякнет.
— Что здесь происходит? — оглушил присутствующих громогласный вопрос царя двуликих, в котором дрожала едва сдерживаемая ярость.
— Мой повелитель, — гордо выпрямилась Иштар, защищавшая честь господина. — Это ничтожество распускает сплетни о том, что вы ею заинтересовались, запретили гофмейстеру к ней прикасаться и, более того, замарали себя прикосновением к этой грязной мрази!
«Что?!», — подняла рабыня потрясённый взгляд.
Запретил гофмейстеру к ней прикасаться?! — не могла она поверить услышанному, пока правитель мира смотрел лишь на Иштар, словно никого другого в комнате просто не существовало.
Ктара вновь заскользила взглядом по могучей широкоплечей фигуре. Она не могла это контролировать. На Него хотелось смотреть. Снова и снова. Впитывать каждую деталь. Наслаждаться увиденным.
Чёрная шёлковая рубашка была застёгнута лишь до груди, из-под которой выглядывала татуировка, уходящая на шею, где нервной дрожью билась сонная артерия.
Казалось, Мега едва сдерживается, чтобы…
«Чтобы что?», — недоумевала отработанная, глядя на то, с каким бешенством он смотрит на Иштар.
— Когда и с кем я себя мараю, — медленно заговорил правитель мира, — не твоего ума дело, — закончил он, вынудив рты и глаза присутствующих потрясённо распахнуться. — А посмеешь ещё хоть раз портить принадлежавшую мне собственность — я тебя на полоски порежу и скормлю одичавшим, поняла?
— Это моя рабыня, — истерично взгвизнула «принцесса», задетая до глубины души и пытаясь хоть как-то оправдаться.
Сильнейший из живущих усмехнулся.
— Здесь, — начал он с настораживающим спокойствием и расстановкой, — в моём доме, и во всём чёртовом мире, в котором каждый из вас живёт и дышит. Всё — моё. Желаешь оспорить? — выпустил царь двуликих когти, зловеще и одновременно насмешливо улыбаясь.
Иштар испуганно отступила, роняя кнут.
— Жаль, — произнёс правитель мира, развернулся и ушёл.
Униженная Иштар, пришедшая в себя раньше всех, схватила банку соли и высыпала её на обнажённую исполосованную спину отработанной.
— Не смей смывать до вечера! — зло выплюнула она и выскочила из кухни через дверь, ведущую в сад.
Ктара медленно поднялась на затёкшие ноги. Соль осыпалась с неё, вместе с повреждённой одеждой, которую ей пришлось придерживать, чтобы не остаться нагишом.
— Простите, — смущённо пролепетала она, глядя на соль у ног, добавившую черновым работы. — Я переоденусь и всё приберу. Я сейчас. Я скоро, — поспешила она покинуть комнату через дверь, в которой скрылся Мега. Чувствуя себя виноватой из-за добавившейся грязи на кухне и всё ещё не в силах переварить и принять остальное.
Ктара не сделала и десяти шагов, когда наткнулась в коридоре на царя двуликих, тяжело опиравшегося рукой о стену. Она замерла в ужасе, отчаянно надеясь остаться незамеченной.