Евгений Лебедев – Вингер. Мундиаль (страница 9)

— Бери лонган.

— Нет, Дюха, этими фруктами не наешься. Пойдёмте лучше в столовую или правильнее сказать в ресторан? — я вытер пальцы бумажным полотенцем и подал руку Андрею, подымая его с пола.

Через пять минут мы уже стояли возле входа в ресторан. У двери я тепло поздоровался с чем-то донельзя довольным Юрием Павловичем и главным врачом сборной Гришановым. Перекинулись парочкой шуток, а Андрей Викентьевич кивнул:

— Саш, после обеда зайди-ка к нам. Нужно будет тебя осмотреть перед занятиями. Можешь не спешить.

— Без проблем. Дюха, ты же знаешь куда идти? — повернулся я к Андрею.

— Ага, это на первом этаже. Я тебе покажу.

В столовой пахло одуряюще. Господи, наконец-то я поем! На обед я взял бульон с сухариками, какую-то красную рыбу со спаржей, салат из свежих овощей и два стакана яблочного фреша. Стол был рассчитан на четверых, поэтому я сел за один стол с Дюшей, Смертиным и Алдониным. Ребята попытались расспросить о поездке в Рязань, но мне вдруг так захотелось пить, что я выставил вперёд руку, останавливая их вопросы и потянулся к стоящей на столе бутылке воды. Отпив в два глотка полбутылки, я, вдруг, почувствовал, что мне стало трудно глотать. В горле запершило и я прокашлялся. Неужели обратно простудился? И снова начал пить. Но с каждым глотком мне становилось всё больнее и больнее. Что за херня!? Я помассировал пальцами горло и опять попытался прокашляться. Первым моё состояние заметил Смертин.

— Саня… у тебя губы распухли, — протянул он испуганно.

— Братан, ты что подавился? — кинулся стучать меня по спине вскочивший Дюха.

— Мне дышать тяжело… — просипел я и через боль добавил. — Глотать больно.

— Андрей Викентьевич, — заорал Алексей во всё горло, — Сане дышать трудно! У него лицо опухает прямо на глазах.

Гришанов оказался возле нашего стола, буквально через секунды. Увидев меня, он тут же побледнел и крикнул, чтобы вызывали неотложку и несли какой-то ящик с экстренной помощью. Я же пытался вдохнуть в себя хоть немного воздуха, но в горле как будто стоял ком, а язык по ощущениям вроде даже перестал помещаться во рту. Кожа на лице настолько напряглась, что даже онемела. В ушах стало звенеть, а в глазах мельтешить мушки. Ну вот, почему со мной всегда случается всякая ерунда?

Я уже мало соображал, когда меня уложили на пол, а под шею подложили валик. Что-то вкололи, поставили капельницы в обе руки, чем-то прыснули в горло и ввели трубку, закрепили кислородную маску.

Ну, прямо Дарт Вейдер — вдох, выдох, вдох, выдох. И так мне смешно стало! С большим трудом подавил позывы рвоты, слишком уж эта трубка в горле давила.

— Андрей, что с Графом? — растолкал столпившихся вокруг меня людей, посеревший Сёмин.

— Аллергическая реакция. Отёк Квинке. Сейчас неотложка приедет, по другому нельзя, — услышал я спокойный голос нашего врача.

Вот же невезуха! А как же открытие чемпионата мира девятого июня? Да и в СМИ сейчас такой шум подымут! И как всегда всё перевернут с ног на голову. Я немного пришёл в себя и, встретившись глазами с закусившим нижнюю губу Андреем, показал ему глазами на мобильник в моём кармане.

— Сань, ты… ты хочешь, чтобы я твоим позвонил? Да? Я позвоню, обязательно позвоню, ты главное не волнуйся. Я всё сделаю! Всё будет хорошо, ты меня слышишь? Всё будет хорошо! — он растёр совершенно белое лицо и достал из моих брюк мобильник.

Я лишь моргнул в ответ и опять стал изображать Дарт Вейдера — вдох, выдох, вдох, выдох. И тут я обратил внимание, что мои сокомандники и персонал столовой стали резко расходиться. Слегка повернул голову — ко мне спешил Гришанов с бригадой неотложки. Он через переводчика рассказывал какие лекарства мне ввели. Потом меня переложили на носилки и бегом повезли на улицу, где меня ожидал вертолёт. Бог любит троицу. В Рязань я уже летал на вертолёте, сейчас в госпиталь полечу, видно ещё и в третий раз куда-то слетаю.

В госпитале Бадена, куда мы долетели за пятнадцать минут, меня уже ожидала бригада врачей. Мне сняли ЭКГ, сделали рентген лёгких, взяли кровь и мочу на анализ, вытащили трубку из горла, подключили меня к капельнице. Расспросили, что ел и пил, не было ли укусов насекомых. В принципе я чувствовал себя нормально, только лицо было опухшим, да горло саднило. Но медики даже слушать меня не стали, оставили до утра для наблюдения.

Меня завезли на каталке в отдельную просторную палату с большим окном и стенами светло-зелёного цвета. Телевизор, жалюзи, искусственные цветы в вазе, кресло-кроватъ, небольшой диван, открытая дверь вела в душевую с туалетом. В похожей палате на сохранении лежала мама. Под копирку эти больницы что ли строят?

Я улыбнулся медсестре за стеклом и взял в руки пульт от телевизора. Почти все каналы были на немецком, но я нащёлкал новости «BBC» на английском языке. К моему большому удивлению, в кадре от журналистов пытался скрыться седоволосый мужчина в очках. За кадром раздался голос: — «Глава оргкомитета Чемпионата Мира по футболу 2006 Франц Беккенбауэр впервые публично высказался по поводу обвинений, изложенных в материале газеты "The Sun" от седьмого июня. "Я никому не переводил деньги, чтобы привлечь в пользу Германии голоса для предоставления ей права на проведение чемпионата мира по футболу 2006 года, — сказал он. — И я уверен, что этого не делал ни один представитель комитета, подававшего заявку».

Ого, как всё закрутилось! Всё-таки правильно было отправить эту информацию именно британцам. В Великобритании футбол это даже не спорт, а практически религия. Поэтому британцы будут буквально землю рыть в поиске доказательств. Да и если рассуждать логически, сейчас не укусит Германию только ленивый. Но лучше пусть по горячим следам разберутся, чем через девять лет будут локти кусать.

За новостями, я чуть не пропустил, что в палату зашёл Андрей Викентьевич.

— Слышали? — просипел я, указав рукой на экран. — Германия дала взятку ФИФА, чтобы в её стране провели Мундиаль.

Мужчина не ответил и просто свалился в кресло. Ему видно было не до новостей.

— Саша, ты рукой не дёргай, у тебя там капельница. Ты вот почему не сказал, что у тебя аллергия на бананы с киви? Я только что с твоей мамой разговаривал.

— Аллергия? — недоумённо протянул я.

— А обсыпало кого в детстве? Пушкина с Лермонтовым?

Я замолчал, пытаясь вспомнить детские болячки.

— Так это когда было, я же это уже давно перерос! — возмутился я.

— Знаешь, я иногда даже забываю, что тебе только семнадцать лет. Перерос он! А как у тебя с другой едой?

— Я даже не знаю, — пожал я плечами. — После апельсинового сока пью очень много воды, а после свежего ананасового сока у меня… кишечное расстройство.

— У тебя скорее всего аллергия на папаин. Он содержится в папайе и в меньших количествах в киви, бананах и ананасе, — пожевал нижнюю губу Гришанов.

— Нет, не правда. Я же гавайскую пиццу постоянно ем. Там ветчина, ананас — и всё всегда в порядке. Мама банановые маффины часто делает, тоже ничего.

— Саша, папаин при нагревании разрушается. Да и в бананах, киви, ананасе этого вещества очень мало. Но и то, ты же сам мне только что сказал, что ананасовый фреш тебе диарею даёт.

— Так это же не аллергия, — возмутился я.

— Эх… Саша, Саша, — устало покачал головой мужчина. — Аллергия даже на жару или ветер бывает. А вообще твой случай это ЧП. Мы до сих пор разбираем прецедент, когда в 1986 году, на чемпионате мира в Мексике, у вратаря Рината Дасаева высыпало на клубнику. А уж твоим отёком Квинке теперь всех подряд пугать будут.

Я лишь попытался улыбнуться распухшими губами. Я ж не виноват, что мой организм так среагировал на экзотический фрукт.

— Короче так, — подвёл он итог. — Завтра австрийцы с самого утра сделают тебе аллергенные пробы. Я бы, конечно, всё-таки подождал пару дней. Но они говорят, что ты тут под их наблюдением, поэтому можно и сделать. Хотя я ещё посмотрю, что Москва скажет по этому делу. Ну, а потом посмотрим на твоё состояние, да и, скорее всего, поедем на базу. Сейчас мой помощник Вадим подъедет, привезёт твои вещи, будет с тобой тут ночевать, — кивнул он головой на кресло-кровать. — А я вернусь на базу. Там сейчас пресс-конференцию по твоему поводу собирают. Пока будешь пить только бутылочную воду, которую Вадим привезёт. А завтра после проб посмотрим. Ну всё, бывай, завтра увидимся.

Чуть погодя в палату вошёл Вадим, подтянутый и высокий мужчина. Он принёс всё и даже больше. Как он пояснил, помогавший ему Дюха на нервах нагрёб в моей комнате целую сумку.

— Юрий Павлович, рвёт и мечет, — делился он раскладывая свои вещи — Да и, что скрывать, мы все там очень сильно перепугались. А уж про главного и говорить нечего. В тот момент на Палыче лица не было. Тебя как увезли, он сразу собрал срочное собрание и сообщил, что теперь все будут питаться только в столовой. А ещё заставил нас пройтись по номерам и выбросить все продукты, которые найдём. Оставили только две банки с закатанным салом, которые привёз твой десантник, да пряники. И то, Юрий Павлович всё это к себе отнёс.

— Андрею от Палыча хоть не влетело?

— А он то тут причём? — опустил он глаза и я понял, что Андрею нужно обязательно позвонить. А врач, между тем, продолжил. — Конечно, ребята тоже хороши, купили не посоветовавшись непонятно чего и где. У нас же на базе вся еда «проверь-перепроверь, проверенное-перепроверенное». Но… как бы тебе сказать… ангионевротический отёк вещь очень непредсказуемая. Самое главное, вовремя оказать медицинскую помощь. А тебе она была оказана в полном объёме. И вообще, лучше не надо о плохом. На базе сейчас пресс-конференция должна начаться. Жаль, что русского канала нет, посмотрели бы, — кивнул он на телевизор.