Евгений Лебедев – Практика лечения болезней (страница 4)
На выход первых книг очень быстро отреагировали и в онкоцентрах. Скорее всего не на выход самих книг, а на появление достаточно большой группы первых вылеченных людей. Реакция оказалась совсем не той что ожидалась. Если ранее по показаниям некоторых впервые обратившихся в онкоцентр больных оперировали и только после этого проводили курсы химиотерапии и облучения, то теперь паралич воли у больных после озвучивания диагноза исчез и принимать курсы химиотерапии они после операции стали отказываться. Тактику стандартного лечения изменили. Вернее будет сказать, изменили не тактику, а подход. Больных стали оперировать только после, после 3–6 предваряющих появление хирурга курсов химиотерапии. То, что это дело злонамеренное, больные поняли, потому что не стали помогать даже предлагаемые за удаление опухоли деньги. Поясню, почему больным в операции было отказано. Массовый отказ от травмирующего лечения чреват потерей огромных доходов. Каждый больной, находясь на лечении в онкоцентре, принимает от трех до семи-девяти курсов химиотерапии и гораздо более по числу курсов облучения. Все это в итоге приносит огромную прибыль. Мало того, что уже сейчас онкоцентры находятся на самоокупаемости, так еще многие из них превратились в частные фирмы. Понятно, что отныне, чтобы не упали доходы, курсы травмирующего лечения будут всегда, повторяю, всегда предварять операцию.[3] Появились и так называемые независимые онкологи. Названы они независимыми только по месту их дислокации. Обучались они в тех же стенах и их базовые знания из границ травмирующего лечения не выходят. Обратившись к ним в надежде получить квалифицированный совет, вы вместо этого получите направление на всё те же операции, облучения и курсы химиотерапии. Даже в центре О. Елисеевой, который в основе своей деятельности заложил диагностику паразитов и инфекций, работает такой «независимый» онколог. Онкобольным, приехавшим за помощью издалека, он упорно назначает проходить облучение и курсы химиотерапии по месту их жительства. Тогда для чего им в центр к Елисеевой приезжать? Для того, чтобы вместо реальной помощи встретиться с онкопатологом?
Онкологическому больному в нашей стране жизненно необходимо иметь полное представление о методах и принципах лечения его болезни. Более того, для него очень важно быть недоверчивым и осторожным Вы придете к такому же выводу, когда узнаете, что испытания новых препаратов приобрели еще больший размах. Очень много сообщений о том, что новые непроверенные «лекарства» испытывают на больных, впервые обратившихся за помощью, приходит из городов Сумы, Черкассы, Днепропетровск, и Запорожье. Теперь у зарубежных коллег наших борцов с раком появились новые надежды победить рак. И эти надежды они прочно связали с анти гормонотерапией. Она якобы продляет жизнь надолго. Из их надежд мы с вами можем уяснить то, что победить эту страшную болезнь они и не собираются. Зато вместе с нашими онкологами собираются испытывать производимые у них антигормоны в наших клиниках. И уже проводят испытания. Естественно не бесплатно. Поэтому всякий обратившийся в онкоцентр заранее обречен. Даже если ему диагноз поставлен ошибочно (таких больных очень много). Поясню вам. Подход к лечению раковых опухолей путем инъекций препаратов блокирующих выработку женских гормонов более прогрессивен и гуманен, нежели путь отравлений и облучений. Но гуманисты-онкологи применяют гормоны и антигормоны только после традиционной высокооплачиваемой больными травмирующей обработки. Более того, похоже им до сих пор не известно, что переход на постное питание в первые месяцы выключает выработку гормонов в желтом теле яичников и гормонозависимые опухоли именно по этой причине останавливают свой рост.
В начале этого года, ко мне, добрались люди, участвовавшие, в подобных клинических испытаниях, и оставившие онкоцентр ввиду начавшегося явного ухудшения. Им открыто говорили, что «деваться вам все равно некуда» и надо продолжать прием антигормонов. «Вы срываете нам испытания. Мы, из-за вашего отказа, не сможем их завершить, и нам их не оплатят»-вот слова лечащих врачей. Должен заметить, что эти больные, дали согласие на применение в их лечении новых препаратов и подписали договоры, в которых оговаривается то, что они пройдут их до конца. Понятно, что они в отличие от онкологов под этим словом «до конца» понимали не получение денег горе – исследователями, а собственное выздоровление. Примечательно то, что врачи, которые их лечили, на них же еще и обиделись. Именно так и сказали что «мы теперь из-за вас не получим очень приличные деньги.». Когда больные поинтересовались величиной суммы им её назвали. 2400 у. е. получат врачи за каждого больного доведя испытания до конца (какого?). Это не единственные испытания сразу на обратившихся за помощью людях.
Давайте прочитаем историю случившуюся с одной больной из города Днепропетровска, о которой она рассказала в письме. Я уверен, что вам в ней многое не понравится. Читаем: – В начале июня того года по настоянию родителей обратилась в хирургическое отделение областной больницы на предмет удаления родинки на правой голени (я её неоднократно подрывала, в результате чего она выросла до 10 на 5 мм.). Хирург родинку удалил, сделав глубокое и широкое иссечение, с самого начала подозревая наличие опухоли. Анализ предположения подтвердил. Диагноз при выписке: Меланома кожи правой голени 7–8 мм. с инвазией в жировую клетчатку (1 ст. по Кларку). В краях резекции опухолевого роста нет. Направили пройти курс химиотерапии (для профилактики). Я отказалась, начали пугать, что меланома коварна тем, что может проявиться в любом органе. Сделали компьютерную томографию. Ответ: очаг в печени 30 на 31 мм. УЗИ при выписке, почему-то его не показывало. Печень никогда не беспокоила за 36 лет.
Утверждая, что это злокачественный очаг, предложили участвовать в программе исследования незарегистрированного препарата (нового для лечения меланомы). Лечение и обследования бесплатные.
Город Днепропетровск теперь стал опасен для больных с меланомами. Можно уверенно выразить опасения, что оплата за нелегальные испытания заставит онкологов находить нужные для проведения испытаний очаги болезни там, где их ещё нет. Поясню. УЗИ – обследование 100 % точно показывает очаги размерами более 2–3 мм. и в случае с которым мы ознакомились меланома в печени могла появиться только если кому то очень хотелось опробовать препарат именно на этой первичной больной. Как врач в этой истории действовал только хирург.
Испытания новых не лицензированных препаратов в этом году стали массовыми. У онкологов появились «новые лекарства 4-го поколения». Так они назвали в этом году не лицензированные и потому полностью запрещенные к испытаниям на территории Украины препараты. Больные стали это понимать и потому их соблазняют именно отсутствием оплаты. Вот ещё одно письмо. Читаем: – В 1998 году мне сделали операцию рак молочной железы 2 стадии без метастазирования. Облучение, а от химии я отказалась. В 2005–2006 годах сильно начала болеть рука (обратите внимание на срок, который прожила больная отказавшись от химиотерапии). В больнице сделали рентген и отправили в онкодиспансер. Там сразу, без обследований, поставили диагноз «метастазы в кости» и назначили 4 «химии». Перенесла я «химию» довольно хорошо, может потому, что одновременно лечилась по антираковой диете Ниши. После курса химиотерапии, лечащий врач сказал, что некая фирма будет проводить исследование своего нового препарата у пациентов с распространённым раком молочной железы. У тебя выхода нет, кости слабые, переломаются и будет беда. И я согласилась. С января 2007 года и по август я получала эту отраву. С самого первого укола мне было плохо, и с каждым месяцем боли в руке усиливались, состояние здоровья ухудшалось, а врач – исследователь на мои жалобы выписывала обезбаливающие, которые я покупала на 300 гривен и съела их «тонну», но сильные обезбаливающие не снимали мне боль и ежемесячно по 2 недели я почти теряла сознание от боли и не спала. В сентябре от эксперимента я отказалась и осталась без какой – либо врачебной помощи. Я летом 2007 года прошла компьютерную диагностику, обнаружена масса системных нарушений и системная красная волчанка. Но ни рака, не метастаз не выявлено. Я показала результаты обследования врачу, но она мне ответила, что этому не верит и на мою просьбу провести обследование ответила отказом. Сказала, что на снимке и так всё видно. Я снимки показывала разным специалистам-рентгенологам и у всех выводы разные.
Мы с вами, читатели, можем «порадоваться», что «украинская» фирма – производитель успешно проводит испытания своих нелицензированных препаратов на наших гражданах. А наша украинская врач их от этих испытаний не защищает, а наоборот, обманом в них завлекает. Можем мы с вами предположить, что она является официальным представителем фирмы? Нет, не можем. Почему? Потому, что понимаем, что дело это беззаконное и никаких официальных бумаг, кроме денег от фирмы, у этой горе-исследовательницы нет.
В наше время онкоцентры преобразились в места массовых отравлений. Если оппоненты скажут, что незаконныё испытания лекарств от неизлечимой болезни оправдывает то, что больные являются по факту неизлечимыми и гибель их неизбежна, то могу сказать, что неверен сам подход к лечению рака. ЛЕКАРСТВА ПОДОБРАТЬ НЕВОЗМОЖНО, если не проводить одновременное восстановление функций печени и дегельментизацию больного. Подключение подобных отрав, возможно только на последнем завершающем лечение этапе. Когда больной освобождён от глистных инвазий, прошел курсы контрастных процедур насытивших кровь и ткани кислородом, у него восстановлены функции печени только тогда возможно введение окислов металлов, которые вызывают усыхание опухолей и их деструкцию. Они кстати давно известны. Удивляюсь, почему до сих пор никто из специалистов разрабатывающих современные отравы не сообразил оксиды, каких металлов имеют противоопухолевые свойства.[4] Видимо потому, что их интересы лежат в другой плоскости. В плоскости продаж и прибыли, но никак не области понимания причин болезни и исследования изменения в опухолях во время приёма того или иного препарата. Ведь нынешние испытания не лицензированных препаратов называть научными исследованиями нельзя. Объясню тем, кто не согласен с этим, почему их нельзя таковыми назвать. Никаких научных исследований изменения структуры и скорости распространения опухолей при приёме новых препаратов не производится. Больным, заметьте, нашим родным и соотечественникам просто вводят новые отравы и регистрируют, сколько, кто из них прожил. При появлении группы больных проживших немного дольше, чем обычно новый препарат вводится в общую практику. Но это не наука, это системное отравление наших граждан, и такие испытания ничем не оправданней подпольных абортов. Для проведения «научных исследований» такого рода не требуются электронные микроскопы, лабораторное оборудование и врачи с многолетним положительным научным опытом. Требуются только группы людей находящихся в безвыходном и бесправном положении, причем многие из них попадают в такое положение после того, как их нагло обманули те, кто по профессиональному долгу обязан о каждом из них заботиться.