Евгений Кузнецов – Сосновые Дали. Осень (страница 3)

– А они… духи… они что, правда существуют? – спросил Костя.

– А ты проверь, – серьёзно сказал Сергей. – Выйди на улицу, покроши хлеба и попроси помощи. Если что-то случится – значит, услышали.

– И часто у тебя что-то случается? – осторожно поинтересовался Костя.

– Каждый день, – убеждённо сказал Сергей. – Вот вчера машина заглохла. Я духам хлеба покрошил – завелась.

– Может, просто бензин был?

– Бензин был, – отмахнулся Сергей. – Духи помогли.

К вечеру Костя сидел на крыльце и смотрел на закат. Рядом пристроился Антон.

– Ну как тебе? – спросил он.

– Странно, – честно сказал Костя. – У вас тут всё странно. Петухи, духи, дед-ракетчик, бабушка с пирожками. Как будто в другой мир попал.

– А в Москве не странно? – усмехнулся Антон. – Метро, пробки, доставка, вечные звонки. Там тоже странно, просто привыкли.

Костя задумался. Потом спросил:

– А ты правда хочешь здесь остаться?

– Не знаю, – ответил Антон. – Пока хочу. Посмотрим зимой.

– Зимой? – Костя поёжился. – А зимой тут что?

– Снег. Тишина. Печка.

– Печка – это круто, – неожиданно сказал Костя. – Я в детстве у бабушки в деревне был. Там печка была. Я любил на ней лежать.

– Вот видишь, – улыбнулся Антон. – А говоришь, ничего хорошего.

– Я не говорю, что ничего хорошего, – возразил Костя. – Я говорю, что это… другое. Очень другое. И непонятно, как в этом жить постоянно.

– А ты попробуй, – предложил Антон. – Поживи недельку. Без планов, без собеседований, без миссии «спасать меня». Просто поживи.

Костя посмотрел на звёзды, которые уже начали зажигаться на небе, и вздохнул:

– Попробую. Но завтра всё равно пойду в магазин за нормальным кофе.

– Сходи, – согласился Антон. – Тётя Люда добрая. Только про духов ей не рассказывай, она не любит.

– А что она любит?

– Говорить. Если попадёшь к ней в разговор, часа на два.

Костя хмыкнул и пошёл в летнюю кухню.

В эту ночь петух не орал. То ли устал, то ли решил дать гостю привыкнуть. Но в четыре утра Костя всё равно проснулся – от тишины.

Она была такая густая и непривычная, что казалась громче любого шума.

Глава 3. Рыбалка и потеряшки

Дед Петрович постучал в дверь летней кухни в четыре утра. Костя открыл глаза и долго не мог понять, где находится и почему так темно. Потом вспомнил – Сосновые Дали, петух, духи, и, кажется, кто-то стучит.

– Вставай, соня, – раздался голос деда. – Рыба ждать не будет.

– Чего? – прохрипел Костя, глядя на часы. – Четыре утра! Вы с ума сошли?

– Не сошли, – спокойно ответил дед. – У нас на Байконуре в четыре уже зарядка была. Давай, одевайся. Антон уже встал.

Костя кое-как натянул штаны, куртку и выполз на крыльцо. Дед стоял с двумя удочками, ведёрком и рюкзаком. Антон сидел на лавочке с термосом и выглядел подозрительно бодрым.

– Ты чего такой весёлый? – спросил Костя.

– Привык, – улыбнулся Антон. – Держи чай, взбодрись.

Пошли к реке. Утро было тёмное, тихое, только где-то вдалеке шуршала листва под ногами. Костя плёлся сзади, спотыкался и бормотал что-то про «ненормальных рыбаков».

– Тихо, – шикнул дед, когда они вышли к воде. – Распугаешь всю рыбу.

– Какую рыбу? – не понял Костя. – Её же не видно.

– А она слышит, – объяснил дед. – Рыба умная. Особенно утром.

Они расположились на мостках. Дед ловко закинул удочку, Антон последовал его примеру. Костю посадили с отдельной удочкой и строго наказали не дёргать раньше времени.

– А когда дёргать? – спросил Костя.

– Когда клюнет, – терпеливо объяснил дед. – Поплавок утонет – значит, тащи.

Костя уставился на поплавок. Тот не двигался. Минута, две, пять, десять. Костя начал клевать носом.

– Спишь? – спросил Антон.

– Нет, – соврал Костя. – Я думаю.

– О чём?

– О том, зачем люди встают в четыре утра, чтобы сидеть на холодной воде и смотреть на палку.

Дед хмыкнул:

– Затем, что в это время рыба клюёт. И потом, это не палка, а удочка. И не холодно, а свежо.

В этот момент поплавок Кости дёрнулся и ушёл под воду.

– Тащи! – заорал дед.

Костя дёрнул так, что чуть не слетел с мостков. Леска натянулась, удочка выгнулась дугой.

– Рыба! – закричал Костя. – У меня рыба!

– Тащи, не ори! – командовал дед.

Костя тянул изо всех сил, и через минуту из воды показалось нечто… маленькое, серебристое и очень удивлённое.

– Пескарь, – разочарованно сказал Антон.

– Какой пескарь? – не понял Костя. – Это рыба?

– Рыба, – подтвердил дед. – Маленькая, но рыба. С первой рыбалки – молодец. Бывает, вообще ничего не ловят.

Костя снял пескаря с крючка (руки дрожали, рыба вырывалась) и положил в ведёрко. Смотрел на него с гордостью, как на трофей.

– А есть его можно? – спросил он.

– Можно, – кивнул дед. – Если штук пятьдесят наберёшь. На уху хватит.

Костя посмотрел на своего пескаря, на ведёрко, на реку и вздохнул.

Клевало ещё час. Дед поймал двух окуней, Антон – плотвичку, Костя – ещё одного пескаря и старый кроссовок.

– Это на память, – сказал он, разглядывая находку. – Буду дома рассказывать, что на рыбалке кроссовки ловятся.

– Ловится, – поправил дед. – Не кроссовки, а кроссовок. Обувь женского рода, а одна штука – мужского.