Евгений Кузнецов – Секс-кукла Маша (страница 9)

– Зам!

– Директора.

– Директора!

– Боюсь спросить. Да ничего не боюсь. Оговорился. Не видя. Визуально. Тебя.

– Да ты, ты директор!

– Ты смела. Или неосторожна.

– Да пусть потом слушает. Он, шеф, мужик нормальный! Мы друзья.

Любить – значит длящуюся встречу не просто ценить, не то слово, а – переоценивать.

Любить – значит будущей встречи не просто желать, а ждать! ждать! ждать!

Впрочем…

Хотя это вовсе и не впрочем.

Я иногда – помедлив – говорю ей поспешно:

– А ты включи музыку.

По имени, звоня, мы друг друга – ни при каких эмоциях – не называем.

25

Она говорит, что ей нравится мой роман.

Мой тот первый роман.

Мне же от этого признания, от этого сообщения… становится неприятно…

Почему-то.

Как – ей может нравиться?!..

Мой тот текст.

Такой, такой вот текст.

Ей, по образованию – экономисту.

Вернее, точнее – не так… как-то не так…

Как может нравиться – именно ей?..

Вот ей – такой?..

Вообще – такой.

Да и… что я о ней знаю?..

…Что я говорю! Что я говорю!

Как я смею…

И – главное, главное – чего бы, казалось, мне ещё…

Или не это главное?..

И почему так кажется!..

Как я смею! Как я смею!

…Но – мне теперь, и правда, становится чуть досадно… когда она везде, по всей квартире, всегда следует за мной.

26

Услышал по теле что-то на фортепьяно…

Сел на пол перед самым экраном.

Стал слушать…

Вернее, точнее – стараться пребывать в тех звуках.

И что же.

Был напуган!

Не мог понять: такую музыку – как можно исполнять, и даже без партитуры… такую музыку исполнять как музыку… хотя бы – хотя бы как можно просто-напросто выучить, разучить, запомнить…

Сделалось мне – тяжело, трудно.

Не мог понять тем более: эту музыку такую – как вообще можно было написать! сочинить!..

Как?!..

Даже эти слова – «написать», «сочинить» – для такой музыки кажутся странными, неприменимыми, неприспособленными…

Мне почудилось – будто какая-то недосягаемая для меня целая жизнь – полная того фортепьяно! – протекла словно грёза, непонятная и невозвратная, под моим окном…

…Прошло, наверно, с месяц.

И вот совершилось со мною нечто.

Начал теперь писать новый роман – и вдруг ощутил, что… смог бы исполнять… сложнейшие пассажи-импровизации фортепьянные!..

Хотя никогда в жизни не касался клавиш.

27

– Как настроение?

– Всегдашнее.

– Да ладно! Сейчас не какие-нибудь нулевые.

– Мне все нулевые.

– Что так?

– Тысячные.

– Да-а?! Покажешь?

– Покажу.

– Когда?

– Всегда.

– Неужели?

– Каждый день это тысячные.