Евгений Кривенко – В землях заката. Избранники Армагеддона 2 (страница 1)
Евгений Кривенко
В землях заката. Избранники Армагеддона 2
Пролог
К этому времени они миновали бывший штат Висконсин и углубились на Территорию Мин-Айоу. Привыкли к виду мертвых городов и лишь старались проезжать их быстрее.
Остались позади пустынные берега Миссисипи, остались позади сверкающие огнями Города-Близнецы. О тех, кто еще оставался позади, Варламов старался не думать. В любой момент из поземки могли вынырнуть белые призраки. Он почти не спал эту ночь, и от шума шин стали слипаться глаза. Решив не рисковать, остановил машину на обочине. Глянул на спящую рядом Джанет, уронил голову на руль.
И увидел сон…
Этот город остался на другом краю мира, и Варламов не бывал там, но сразу узнал: справа угрюмо краснеют стены Кремля, а слева в сумраке блестит купол храма Христа Спасителя. Набережная пуста, гранитные ступени ведут к реке. В темной воде змеится красный огонь – над городом восходит солнце.
Варламова пронизала дрожь.
Воздух замерцал, и возник человек в темной одежде, с ножнами на золотом поясе. Следом явилась женщина в зеленом одеянии, с красной розой в обнаженной руке. Варламов содрогнулся, так прекрасно и холодно было ее лицо. Третьим материализовался некто в синем плаще, со смуглым, будто обожженным лицом. Стало жутко: глаза были не человеческие, а змеиные – с вертикальным черным зрачком.
Но это же сон! И надеясь, что сейчас проснется, Варламов заговорил:
– Кто вы? Есть ли кто живой в городе?
Он не ждал ответа, но получил его.
– Город пуст, – голос женщины был как свист пурги. – От гибели его сохранила воля Владык.
– Кто вы? – голос Варламова дрожал.
Ответил третий, в синем плаще, и слова секли как бич:
– Нам велено прийти в последние годы этого мира. Кто ты, что явился на поле брани?
– Какой брани? – Варламова пронизывал ледяной озноб.
– Если мы вступим в бой, этот мир рассыплется в субатомную пыль, – зловеще улыбнулся тот, кто с мечом. – Поэтому будет, как написано, и не так. Двенадцать людей вступит в сражение с одной стороны, и столько же с другой. Сторону ты выбрал сам.
Голос Варламова сорвался:
– Но я не хочу! Я хочу быть с Джанет…
– Тогда ты умрешь, – словно плюнул темноликий. – Белые призраки следуют по пятам. Но если не настигнут, мы снова встретимся здесь, на берегу мертвой реки…
Варламов проснулся, голова болела. Тупо посмотрел на падающий снег, вот и еще один непонятный сон. Потянулся к кнопке зажигания, глянул на Джанет – та продолжала безмятежно спать – и тронул машину. Вскоре и Джанет зашевелилась, спустила ноги с сиденья и сладко зевнула.
– Слава богу, это большая машина, – молвила она, глядя на мелькающие деревья. – Иначе мы сошли бы с ума от тесноты.
Она достала термос и налила чашку. Салон наполнился чудесным ароматом настоящего кофе, и когда успела о нем позаботиться?
– Пей, милый. Это сколько же я проспала?
Не сбавляя скорости, Варламов взял одной рукой чашку и стал прихлебывать. Он не отрывал глаз от дороги. Это была хорошая дорога: ни разрушенных мостов, ни поваленных поперек деревьев. Но и встречных машин почему-то не было.
После кофе перестала болеть голова. Варламов отдал чашку:
– Спасибо.
Джанет налила кофе и себе, потом убрала термос.
– За кофе спасибо дяде!
Некоторое время она смотрела на белый пейзаж, а потом повернулась к Варламову. Лицо утратило мертвенную бледность, что напугала его в ночь бегства. За три дня пути оно посвежело. Рыжеватые волосы обрели прежний блеск, кудри рассыпались по спинке сиденья. Зрачки зеленоватых глаз расширились.
– Юджин, расскажи еще раз, как ты нашел меня. Как оказался здесь.
Варламов смутился: не мог привыкнуть, с какой любовью смотрит на него Джанет.
– А знаешь, – сказал он неловко. – Ведь мы едем в сторону России. Почти тем же путем, что я прилетел когда-то. С каждым часом всё ближе мой город.
Джанет встряхнула кудрями и рассмеялась:
– Ну да! Только все дороги кончатся гораздо раньше. Ты же мне рассказывал. Дальше идут тундры Лабрадора и ледяные моря, за ними снега Гренландии. Потом Атлантический океан, и только затем Европа. А там еще надо пересечь Тёмную зону. До твоего города не добраться, Юджин, разве что на самолете. Странное у него название. Повтори его еще раз.
– Кандала, – с улыбкой выговорил Варламов название родного города. И продолжал по-английски: – Это совсем не плохой город, Джанет, хотя и бедный. В тот день я и не думал, что оставлю его…
1. Беглец
Варламов подогнал уазик к дому и вышел размяться. Сразу пришлось поднять воротник, с заснеженных сопок дул ледяной ветер. Вскоре на крыльце появился отец в рыбацкой куртке и резиновых сапогах, а за ним еще двое – гости из столицы Автономии. Гости отчаянно зевали.
– Пошевеливайся! – бросил отец, и стал вытаскивать рюкзаки, набитые рыбацким снаряжением и бутылками. Варламов уложил рюкзаки в машину и сел за руль. Гости влезли назад, дыша водочным перегаром, отец грузно сел рядом. Марьяна в нарядной кофте появилась на крыльце, зыркнула на Варламова и заулыбалась гостям.
– Счастливой дороженьки, дорогие, – нараспев сказала она. – Ни пуха вам, ни пера!
– К черту, – сипло отозвался отец. И кивнул Варламову: – Трогай!
Гости захрапели, пока Варламов еще вел уазик по улицам города. Миновали порт, где несмотря на ранний час кипела работа: лязгало железо, поворачивались стрелы подъемных кранов. За портом дорога пересекла бурную реку и стала подниматься в гору. На душе полегчало: сосны и голубой простор моря развеяли тоску, которую наводил набитый женщинами и детьми дом градоначальника. После смерти матери Варламов ютился там на птичьих правах, как-то попросил отца выделить ему комнату из запасного фонда, но тот отказался.
«Держит при себе как мальчика на побегушках?» – с досадой думал он.
С натужным гудением машина поднялась на перевал. Варламов глянул вправо, на поросший березняком склон сопки, и улыбнулся: сюда ездил с Ирмой за грибами. Напросились две девчонки из колледжа, и против ожидания отец разрешил взять уазик. Одна в последний момент отказалась, и поехали вдвоем. Набрав подосиновиков (они краснели чуть не под каждой березкой), прилегли отдохнуть в прогретой солнцем лощине. Ирма была симпатичной, даже целовались как-то на вечеринке, так что придвинулся к ней по мягкому ягелю и приобнял. Ирма отодвигаться не стала, против поцелуев тоже не возражала. Окрыленный, Варламов забрался под свитер и потискал маленькие груди – Ирма задышала чаще, однако на большее не согласилась.
Все равно было приятно: податливое женское тело, губы Ирмы, ласковый шепот березок над головой. Лежали долго, и у Варламова от напряжения заболело в паху, но до секса тогда не дошло. Лишь позже, в городе, хотя это случалось редко: слишком много любопытных глаз и негде уединиться. Ирма каждый раз спрашивала: когда они поженятся, и не выделит ли им отец Варламова отдельную квартиру? Особой пылкости не выказывала, допускала в себя только с презервативом, и секс скорее терпела. Но не отказывалась, и наверное в самом деле на ней женится, только колледж закончит…
Дорога пошла вниз. Вдали белели сопки, ровно гудел недавно починенный мотор, и настроение улучшилось – и от воспоминания об Ирме, и от предвкушения отдыха: впереди ждала река и бьющаяся на леске рыба.
Через полчаса он помрачнел и сбавил скорость: из мелколесья желтой змеей выскользнула насыпь железной дороги. Поговаривали, что по ней можно дойти до странного места – заброшенного рудника, куда в прошлую войну был нанесен ядерный удар. Хотя те немногие, кто видел рудник, клялись, что постройки остались целы и невредимы. Почему бомбили не военный аэродром неподалеку, а никому не нужный рудник?
Под «кирпичом» у поворота к базе Варламов затормозил. Дорога шла дальше, но была заброшена – вилась между холмов и пропадала у синего моря. Невеселой была эта синева, солнце не бросало туда ни единой искры. Когда-то там был город и база подводных лодок, а теперь раскинулась Тёмная зона – царство вечного сумрака, где среди уродливых деревьев скользили хищные твари.
Холод струйкой протек по спине. Варламов повернул направо.
Их ждали. Солдатик в будке нажал кнопку, свежевыкрашенные зеленые ворота отъехали, и уазик покатил к неказистому дому. Основные сооружения были скрыты под землей. Возле дома крутил лопастями вертолет. Варламов остановил машину и растолкал отца. Тот недовольно замычал, но проснулся и стал будить гостей.
Из домика появились двое. Невысокий генерал шагал размашисто, ординарец еле тащил за ним два необъятных рюкзака. Начались объятия и хлопанье по спинам, а затем компания направилась в дом – перекусить, чем Бог послал, как радушно объявил генерал. Варламов стал перетаскивать рюкзаки в вертолет. Потом отогнал машину, положил руки на руль и уткнулся в них лицом. Как надоела эта жизнь на побегушках! Захотелось подальше от людей. Он стал представлять реку, куда сейчас полетят: серебристую водную гладь, бьющуюся на леске форель.
И незаметно задремал, слишком рано пришлось вставать…
Перед ним по-прежнему лениво текла река, только вода была темнее, чем представлял – совсем черная. На другом берегу стояла женщина. Лес позади нее затягивала дымка, и платье выделялось яркой белизной. Но еще ярче сияли пламенно-рыжие волосы женщины.